Бай Тянь замерла, не ожидая, что всё обернётся именно так.
Она осознала, что была излишне мнительной и чувствительной, и даже выплеснула часть своих эмоций на стоявшую перед ней девушку. Однако она просто не могла контролировать себя, когда дело касалось другого вопроса:
— Раз так… Ао Тянь, почему ты не сказал мне прямо? Если бы я сама не узнала, ты собирался скрывать это вечно?
— Довольно, Бай Тянь.
Стоявший неподалёку президент внезапно подал голос, помрачнев. Его холодный тон заставил сердце Бай Тянь рухнуть в бездну.
Лун Аотянь был крайне раздражён: его раз за разом унижали, причём делали это его собственная «белая луна» и нынешняя «белая фиалка», объединившись против него.
Но он не смел срывать злость на Фу Юньцзяо, ведь та была дочерью семьи Фу, купавшейся в любви и обожании. Поэтому он лишь ледяным тоном бросил в сторону «белой фиалки»:
— С кем мне выходить и что делать — с каких это пор требует твоего одобрения?
Ещё недавно он изображал искреннюю любовь, а теперь, обернувшись, стал таким холодным — поистине подлец, меняющий лица быстрее, чем перелистывают книги! — мысленно презрительно фыркнул Чи Ся.
Лицо Бай Тянь побелело ещё сильнее, она, схватившись за грудь, попятилась назад:
— Ты… Ао Тянь, ты… раньше ты был не таким…
— Как ты можешь говорить такие жестокие вещи сестре Бай Тянь! — поспешно воскликнула Фу Юньцзяо.
Президент проигнорировал её, продолжая смотреть на Бай Тянь с выражением лица, в котором, по диаграмме чувств, три части были холодным безразличием, три — насмешкой и четыре — полнейшим равнодушием:
— Слушай внимательно. Ты всего лишь замена, которую я нашёл. Если бы Цзяоцзяо не уехала за границу, у тебя бы не было такого шанса. Поэтому знай своё место и выполняй свои обязанности.
Фу Юньцзяо посмотрела на него с изумлением.
— Теперь, когда Цзяоцзяо вернулась, по идее, я должен был сразу выгнать тебя. Но если ты уйдёшь от меня, куда ты пойдёшь? — многозначительно произнёс президент. — Подумай о своём младшем брате, о своей матери.
Бай Тянь вздрогнула.
Классический набор романа о властном президенте: отец-игроман, больная мать, младший брат, который учится, и разбитая она сама.
— Пока ты будешь послушно оставаться рядом со мной, не спрашивать лишнего и не лезть туда, куда не следует, — президент смотрел на неё сверху вниз, — я продолжу оплачивать счета за лечение твоей матери и обучение твоего брата. Мы сможем продолжать, как раньше, хорошо?
Хруст. Чи Ся раскусил семечку, которую держал в руке.
Окаменел. Его кулаки окаменели от ярости.
Лун Аотянь в самом деле угрожал вот так — открыто и без тени сомнения.
Хотя Чи Ся знал, что это событие должно было произойти по сюжету, видя всё своими глазами, он почувствовал, как внутри него разгорается гнев. Больше всего его злило и повергало в недоумение то, что некая необъяснимая сила пыталась подавить этот гнев!
Что это ещё такое? Неужели здесь управляют даже чувствами неигровых персонажей?!
Чи Ся хотел пошевелиться, но не мог. Он видел, как Бай Тянь с серым от горя лицом закрыла глаза, а открыв их, лишилась в них всякого блеска. Она пошатнулась, едва держась на ногах.
— Сестра! — Фу Юньцзяо поспешила поддержать её и, воспользовавшись моментом, прошептала ей прямо на ухо: — Сестра, хочешь уйти со мной? Я могу дать тебе то, что ты хочешь. То, что он может дать, и то, что не может — я обеспечу всё. Если только ты захочешь.
Под полным ожидания взглядом Фу Юньцзяо Бай Тянь медленно, но решительно отстранилась от неё.
— Хорошо, я согласна, — с трудом произнесла Бай Тянь, глядя на президента.
— Сестра… — Фу Юньцзяо широко раскрыла свои прекрасные глаза, казалось, совершенно не понимая причин такого решения.
Президент был доволен. Почти заискивающе он обратился к Фу Юньцзяо:
— Цзяоцзяо, ты видишь? Никто не может превзойти тебя в моём сердце. Я относился к ней лишь как к младшей сестре.
— …Уф. — Чи Ся чуть не выплюнул только что проглоченную семечку.
— Брат Ао Тянь, что ты вообще такое несёшь? — в этот момент Фу Юньцзяо произнесла это звонким, мягким и лёгким голосом, но её взгляд, устремлённый на президента, выражал то же, что смотрят на типичного самоуверенного мужлана.
— Я всегда воспринимала тебя лишь как старшего брата.
Президент: ?
Чи Ся в шоке: ??
Чёрт возьми, что здесь происходит?
Она любит его, он любит её, но она любит её?
Супер-мега-невероятный любовный треугольник?!
Глава 8. Мой брат умеет делать сальто назад
— Цзяоцзяо, ты ведь всё ещё злишься на меня, верно?
Спустя несколько секунд шока президент заставил себя улыбнуться.
Фу Юньцзяо покачала головой:
— Нет.
Затем она снова обратилась к Бай Тянь:
— Сестра, ты правда не хочешь уйти со мной?
— Прости… — всхлипывая, ответила Бай Тянь. — Госпожа Фу, я… я знаю, что ты из добрых побуждений… но… но я правда не могу, ик, правда не могу оставить Ао Тяня, у-у-у… потому что я люблю его… про-прости, у-у-у…
С этими «у-у-у» Бай Тянь побежала вверх по лестнице. Вскоре сверху послышался глухой стук, оставив Фу Юньцзяо в подавленном состоянии, а Чи Ся — в полном немом изумлении.
Да ладно, даже после этого ты не уходишь?
Лун Аотянь что, спас тебе жизнь в прошлой жизни?
Что происходило дальше, Чи Ся уже не знал, потому что президент гаркнул ему, чтобы он убирался — им с Фу Юньцзяо нужно было поговорить. Фу Юньцзяо, что-то ответив, направилась к выходу, а президент последовал за ней по пятам.
Прежде чем началась следующая сцена из цикла «она бежит, он догоняет, ей не скрыться», Чи Ся уже был случайным образом перемещён за главные ворота виллы.
Он ещё не успел прийти в себя после череды потрясений, как сзади раздался голос:
— Дворецкий Лун Аотяня?
Чи Ся подпрыгнул и обернулся, наткнувшись взглядом на пятно красного:
— Рыжий… о нет, господин Чэн, здравствуйте.
Рыжий задумчиво перевёл взгляд с него на виллу позади:
— Цзяоцзяо уже давно внутри. Что они там делают с Лун Аотянем?
— … — Чи Ся тщательно подбирал слова. — А есть ли вероятность, что госпожа Фу на самом деле никак не связана с моим боссом, а просто беспокоится за сумасшедшую девушку, влюблённую в этого безумца?
— Ха, — фыркнул Рыжий. — Ты человек Лун Аотяня, конечно, ты будешь его выгораживать. Я не поверю ни единому твоему слову.
Чи Ся: ??? Это клевета!
В этот момент Лун Аотянь, следуя за Фу Юньцзяо, вышел из двора виллы. Прямо перед ними Чи Ся наблюдал, как они сели в машину.
Взгляд, который Рыжий бросил на Чи Ся, стал ещё более скорбным:
— Я так и знал, что ты мне лжёшь, прихвостень Лун Аотяня.
Чи Ся: «…»
Его что, сначала оклеветали, а потом обругали?
Чи Ся не хотелось продолжать разговор, он собирался обойти Рыжего и уйти, но тот внезапно изменил позу, перегородив ему дорогу своей высокой фигурой.
Рыжий, ничего не замечая, продолжал скорбно смотреть вслед уезжающей машине своей возлюбленной:
— Хоть ты и прихвостень Лун Аотяня, но, похоже, тебя легко запугать.
Чи Ся: ?
Это какой-то новый способ комплиментов?
— Поэтому я готов поделиться с тобой кое-чем. Тебе можно доверять, ведь достаточно немного пригрозить, и ты точно не посмеешь проболтаться.
Чи Ся: «…благодарю покорно».
— Но, — Чи Ся сохранял спокойствие, — мне неинтересны твои тайны. Я больше заинтересован в том, чтобы попасть домой. Не мог бы ты уступить дорогу?
Рыжий, совершенно не слушая, продолжал стоять перед ним:
— Не знаю, испытывал ли ты когда-нибудь подобное… В тот день я впервые увидел Цзяоцзяо, до этого момента я даже ничего о ней не знал. Но я влюбился в неё с первого взгляда. Это такое тонкое чувство, будто кто-то шепчет мне: ты должен её любить.
Чи Ся, уже собиравшийся уходить, замер.
— Возможно, это судьба, — пока Рыжий предавался меланхолии, Чи Ся вдруг сделал два шага назад, пристально посмотрел ему в глаза пару секунд и произнёс: — А ты не думал о другом варианте? Может, это не любовь с первого взгляда, и это тонкое чувство — не самообман. Может, ты просто запрограммирован любить её?
Рыжему показалось, что слова этого парня обладают какой-то магией, от которой разум на мгновение помутился. Окружающие звуки словно приглушились, и перед ним остались только ослепительно яркие глаза Чи Ся.
Под ожидающим взглядом Чи Ся Рыжий медленно произнёс:
— Если ты так говоришь, значит, хочешь подорвать мои отношения с Цзяоцзяо, чтобы Лун Аотянь преуспел! Ха, я так и знал, я никогда не поверю тебе, прихвостень Лун Аотяня!
Чи Ся: «…» Зря распинался.
Судя по всему, пробуждение — дело случая, и не каждый может осознать реальность. Ранее он пытался прощупать почву с президентом, но не получил отклика.
Значит, они с Цзи Янем — особенные.
При мысли о Цзи Яне разочарование Чи Ся немного улеглось. Он перестал обращать внимание на Рыжего, который остался на месте размышлять о смысле жизни, поймал такси, пообедал в привычном ресторанчике и вернулся в жилой комплекс, где жил Цзи Янь.
Комплекс, в котором жил Цзи Янь, был элитным: один дом — одна семья, огромная территория, тишина и покой. Обычно посторонних здесь почти не было, только сами жители.
Поэтому, как только Чи Ся вышел из такси, он увидел нечто огромное, медленно ползущее по дороге.
Точнее, медленно ползущий огромный объект и человека, который изо всех сил пытался его толкать.
Девушка стояла на тротуаре, с трудом пытаясь затащить огромный чемодан на ступеньки. Рядом с ней стоял ещё один чемодан и рюкзак — вся эта гора вещей была выше неё самой. Оставалось только гадать, как она умудрилась притащить такую груду багажа.
Видя, как тяжело ей приходится, Чи Ся, следуя джентльменскому этикету, подошёл и помог приподнять чемодан:
— Давайте я помогу.
— А, спасибо.
Чемодан легко взлетел на ступеньки. Девушка выдохнула, поблагодарила и обернулась — и тут же попала под удар нежной, красивой улыбки Чи Ся, освещённой солнечным светом.
— С-спасибо вам, молодой человек… — она на мгновение потеряла дар речи, лишь глупо повторяя слова благодарности. — Вы такой красивый и такой отзывчивый.
http://bllate.org/book/32728/4002092
Готово:
