Но всё уже не вернуть.
Чу Тянь прикрыл глаза, и сердце пронзила острая боль.
— Господин, куда направимся дальше? — голос Шэнь Ляна прозвучал как нельзя кстати, нарушив тишину в карете.
Чу Тянь открыл глаза и приподнял занавеску. Солнечный свет ослепил его, и ледяное оцепенение, сковывавшее душу, постепенно начало рассеиваться. Яркое солнце напомнило ему, что он всё ещё жив, а значит, оглядываться назад нельзя — нужно идти только вперёд.
Чу Тянь опустил занавеску и спокойно произнёс:
— Возвращаемся в поместье. Завтра день рождения князя Ци, распорядись подготовить подарок от моего имени.
Князь Ци, о котором говорил Чу Тянь, был вторым принцем династии Дацзин по имени Цинь Дуо, приёмным сыном покойной императрицы.
Покойная императрица была родной матерью Цинь Юя. Император и императрица были очень близки, но долгое время у них не было детей. Видя, как сильно супруга тоскует в глубине дворца, император доверил ей воспитание второго принца, рождённого наложницей низкого происхождения. Позже, вскоре после рождения Цинь Юя, императрица скончалась, и повзрослевший второй принц, помня о её доброте, стал во всём опекать младшего брата.
Достигнув тридцатилетия, второй принц уже давно получил титул князя Ци и начал участвовать в управлении государством. В последние годы здоровье императора заметно ухудшилось, и оба принца — Цинь Дуо и третий принц Цинь Чжэн — проявили себя как талантливые управленцы, на которых опирался престол.
Ныне, по случаю дня рождения князя Ци, в Столицу съехалось бесчисленное множество людей, желающих выразить ему своё почтение.
На следующий день после полудня гости начали прибывать один за другим. На банкете гремела музыка, звенели кубки, и шум не утихал ни на минуту.
Цинь Юя ввели в задний зал, и едва он переступил порог, как навстречу ему поспешил Цинь Дуо.
— Шестой брат пришёл! — Цинь Дуо крепко обнял Цинь Юя за плечи, и в его голосе слышалось глубокое волнение. — Сколько лет мы не виделись… Эх, всё вина второго брата, моя вина, что не смог защитить тебя.
В детстве Цинь Юй был окружён заботой Цинь Дуо, и между ними сложились очень тёплые отношения. И хотя они не виделись много лет, их привязанность ничуть не угасла.
— Второму брату не стоит себя винить. Посмотри, я ведь благополучно вернулся в Столицу, — Цинь Юй похлопал его по руке, пытаясь утешить. — А как поживаешь ты все эти годы?
— Всё хорошо, всё хорошо. Но всё изменилось, не так, как в детстве… Впрочем, не будем об этом, главное, что ты вернулся. — Цинь Дуо ласково взял его за руку и провёл к месту. — Раз уж ты вернулся в Столицу, не смей больше никуда уезжать. Когда ты рядом, у второго брата на душе спокойнее.
— Не беспокойся, брат. Раз уж я вернулся, то больше не покину это место. — Цинь Юй сел рядом с Цинь Дуо. Сквозь ширму доносился шум пиршества из переднего зала. Взглянув в ту сторону, Цинь Юй едва заметно усмехнулся.
Банкет был полон суеты — прямо как придворные интриги, которым не видно конца.
Наступил назначенный час, и Цинь Дуо повёл Цинь Юя к столам. Сегодня, в день рождения князя Ци, собралось много высокопоставленных лиц и друзей.
Заметив, что Цинь Дуо занял своё место, все присутствующие устремили взоры в его сторону, а затем их взгляды остановились на следовавшем за ним Цинь Юе.
Хотя все пришли поздравить князя Ци, главной целью многих было увидеть воочию шестого принца Цинь Юя, который долгие годы отсутствовал в Столице.
Когда все гости собрались, Цинь Дуо первым поднял кубок:
— Сегодня мой день рождения, благодарю всех господ за то, что пришли почтить меня. Пью за ваше здоровье!
Гости дружно ответили тем же. После обмена любезностями Цинь Дуо перевёл взгляд на сидевшего рядом Цинь Юя и обратился к собравшимся:
— Сегодня у меня двойной праздник: во-первых, мой день рождения, а во-вторых, благополучное возвращение моего шестого брата в Столицу.
При упоминании Цинь Юя гости наконец смогли открыто разглядывать его.
Шесть лет назад, когда Цинь Юю было всего двенадцать, он страдал от душевной немощи и не запоминал лиц чиновников. Теперь же, вернувшись, он не узнал никого из присутствующих.
Ныне император состарился, среди принцев идёт борьба за власть, и самыми влиятельными фигурами стали добродетельный князь Ци — Цинь Дуо, и расчётливый князь Чжао — Цинь Чжэн.
Когда-то юный Цинь Юй был известен как редкий талант. Будучи законным наследником, он был идеальным кандидатом на престол, но судьба распорядилась иначе: в восемь лет он тяжело заболел и лишился рассудка. Шесть лет назад он покинул Столицу и отправился на юг, и о нём почти забыли, словно в династии Чэнь и не было такого августейшего отпрыска.
Но теперь, когда Цинь Юй триумфально вернулся, никто не мог игнорировать его присутствие. Столь пышный приём заставил чиновников вспомнить, что этот шестой принц — единственный законный сын покойной императрицы, обладающий высочайшим статусом и влиятельными родственниками со стороны матери…
Ветер в Столице явно собирался сменить направление.
Заметив обращённые к нему взгляды, Цинь Юй поднялся, продемонстрировав безупречные манеры истинного члена императорской семьи. Он безмятежно улыбнулся, поднял кубок и вежливо произнёс:
— Приветствую вас, господа.
Увидев, что Цинь Юй первым решил проявить учтивость, чиновники встали в ответ и принялись обмениваться любезностями.
В суете пиршества Чу Тянь, облачённый в скромное тёмное одеяние, сидел в стороне и издалека наблюдал за Цинь Юем.
Много лет назад Цинь Юй был ребёнком, лишённым разума, но при этом обладавшим бесконечной энергией. Он всегда любил ходить с ним на банкеты, никогда не разговаривал с чужаками, а лишь неотступно следовал за ним. Нынешний же Цинь Юй мог свободно беседовать с кем угодно, не меняясь в лице. Где же теперь искать следы того ребёнка?
Вчера, мельком увидев его в карете, Чу Тянь словно очнулся от долгого сна. Цинь Юй вернулся. Он больше не был тем жалким слабоумным принцем, над которым можно издеваться, и больше не был тем ребёнком, который не отходил от него ни на шаг.
Чу Тянь пил в одиночестве, слушая шум банкета, и его беспокойное в последние дни сердце понемногу успокаивалось.
— Раз уж шестой брат вернулся в Столицу, не стоит бездельничать, нужно набраться опыта, — князь Ци одобрительно посмотрел на Цинь Юя. — Попрошу отца поручить тебе какое-нибудь дело.
— Не буду скрывать, второй брат… — Цинь Юй улыбнулся. — Отец тоже не хочет, чтобы я праздно проводил время, и уже дал мне поручение.
— О? — заинтересовался Цинь Дуо. — И что же…
Цинь Юй повернулся к сидевшему в углу Чу Тяню и, изогнув губы, произнёс:
— Отец изъявил желание, чтобы я набрался опыта в Министерстве наказаний.
Как только эти слова прозвучали, все взгляды устремились на Чу Тяня.
Глава 5. Тянь-Тянь
Если бы дело было только в том, чтобы оказаться в центре внимания, Чу Тянь не занервничал бы, но, услышав, что Цинь Юй пойдёт в Министерство наказаний, он невольно сжал пальцы на кубке.
Он опустил голову, и стук его сердца в грудной клетке стал громким, словно грохот грома.
Кто-то на банкете негромко произнёс:
— Министерство наказаний? Разве это не значит, что ему придётся работать вместе с господином Чу?
Слова пронеслись по залу, и люди, до этого молча глазевшие на Чу Тяня, начали шептаться. Ситуация мгновенно стала неуправляемой.
Цинь Юй, напротив, сидел спокойно, непоколебимый, словно гора. С мягкой улыбкой он смотрел сквозь толпу прямо на Чу Тяня, впитывая каждое его движение.
Чу Тянь сидел неподвижно, не проявляя никакой реакции. Внезапно Цинь Юй поднялся с кубком в руке и шаг за шагом направился через толпу к нему. Он протянул руку с кубком и, слегка поклонившись, произнёс:
— Тогда надеюсь на вашу помощь, господин Чу.
Перед его глазами возникли тонкие, чётко очерченные пальцы. Сердце Чу Тяня пропустило удар. Прикусив кончик языка, он заставил себя улыбнуться, поднялся с места и, взглянув на Цинь Юя, с почтением ответил:
— Не стоит столь громких слов, это мне следует просить вашего высочества о наставлении.
Сказав это, он осушил кубок одним глотком и, глядя прямо в глаза Цинь Юю, добавил:
— Пью за ваше здоровье, ваше высочество.
— Хорошо, — Цинь Юй тоже выпил вино.
Они стояли друг напротив друга, и шум банкета словно отдалился. Они долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова.
Чу Тянь смотрел на принца с глубоким смирением, а Цинь Юй внимательно разглядывал его с головы до ног. Внезапно его взгляд упал на пальцы Чу Тяня: на белой, как нефрит, коже виднелся отчетливый ожог от волдыря.
— Раз так, шестой брат, учись у господина Чу прилежно, — голос князя Ци вовремя прервал странную тишину между ними.
Слова Цинь Дуо имели смысл: нынешний Шаншу Министерства наказаний ушёл в отставку по старости, и заместитель министра Чу Тянь управлял всеми делами, исполняя обязанности главы ведомства.
Услышав это, Цинь Юй повернулся спиной к Чу Тяню и ответил Цинь Дуо:
— Второй брат прав, я буду со всем усердием учиться у господина Чу.
Сказав это, он вернулся на своё место. Чу Тянь слегка поклонился, провожая взглядом спину Цинь Юя, и лишь когда тот сел, он наконец почувствовал облегчение и вернулся на своё место.
Как только они разошлись, атмосфера банкета стала постепенно разряжаться, хотя взгляды некоторых чиновников всё ещё блуждали между ними.
Банкет продолжался, люди снова беседовали и смеялись, и только Чу Тянь оставался словно вне происходящего, сидя в незаметном углу и храня молчание, не в силах успокоить бурю в душе.
Цинь Юй тоже потерял интерес к светским беседам, переговариваясь лишь с Цзян Цзэ, что сидел рядом. Наконец, он снова посмотрел на руку Чу Тяня и досадливо вздохнул.
Пиршество завершилось лишь к ночи. Чу Тянь сидел в карете, направляясь в поместье, и прикрыл глаза, стараясь прийти в себя. Цокот копыт по пустынным улицам эхом отдавался в его сердце.
Внезапно он открыл глаза и обратился к правившему лошадьми Шэнь Пину:
— Завтра прикажи людям прибрать в главном зале Министерства наказаний, а потом перенеси туда те горшки с мятой, что стоят в моей комнате.
Шэнь Пин невольно сжал поводья, помедлил и спросил:
— Господин, вы…
Они были господином и слугой много лет, и Чу Тянь прекрасно понимал, что тот имеет в виду. Он снова закрыл глаза и ответил:
— То, что должно было случиться, всё равно произойдёт. Мне придётся встретиться с ним лицом к лицу, неужели я буду прятаться вечно?
— Но вы… Вы и шестой принц… Ваш слуга беспокоится. — Шэнь Пин вспомнил сегодняшнее ослепительное, порочное лицо Цинь Юя и его коварную ухмылку, и его пробрала дрожь.
— Не волнуйся, — Чу Тянь тихо погладил край своей одежды и прошептал: — Всё будет хорошо.
В голове всплыл образ Цинь Юя, и уголки губ Чу Тяня сами собой дрогнули в слабой улыбке.
Карета со слугой и хозяином медленно растворилась в ночной мгле.
Тем временем Цинь Юй в сопровождении Цзян Цзэ неспешно возвращался в своё поместье. Он поднял голову, глядя на полную луну, и произнёс:
— Младший дядя, дай мне мазь от ожогов.
— Что такое? Ты обжёгся? — спросил Цзян Цзэ и, встревоженно схватив Цинь Юя за руку, принялся осматривать её.
— Не я, не важно, просто дай мне мазь. — Цинь Юй повернулся к нему и одёрнул рукав.
— О? — Цзян Цзэ всё понял и насмешливо добавил: — И как долго ты сегодня смотрел на человека, что даже ожог успел заметить?
— Дядя опять подшучивает надо мной? Ты разве не знаешь, как долго я смотрел? — Цинь Юй придвинулся ближе, похлопал его по плечу и рассмеялся: — Завтра я иду на службу в Министерство наказаний. Естественно, мне нужно взять с собой подарок для господина заместителя министра, разве не так?
http://bllate.org/book/32719/4001139
Готово:
