— Ты про Ачжоу говорила? Недавно её отец брал её с собой на несколько светских приёмов, там она разговорилась с председателем совета директоров компании-организатора, и твой папа тут же поручил ей руководить филиалом. Сначала думали, что сменить сферу деятельности будет всё равно что перешавить через высокую гору, но она вникла во всё моментально, и все те контракты с той стороной — это всё она сама обговорила...
— Что? — Ши Юйюй лишилась дара речи. — Она...
Мама Син:
— Твой папа тоже говорит, что у неё просто прирождённый талант. Если бы в своё время она не уперлась и не пошла учиться на медика...
На том конце провода на мгновение замолкли:
— Юйюй, малютка, мама вовсе не хочет сказать ничего дурного. Это был выбор Ачжоу, и мы с твоим папой полностью её поддерживаем.
Ши Юйюй повесила трубку. Если бы в своё время её травма не оказалась настолько тяжелой, и бесчисленные именитые врачи в один голос не заявили, что она больше никогда не сможет играть на скрипке, Син Чжоу тоже не стала бы внезапно менять профиль и уходить в медицину. Ши Юйюй не желала больше ворошить прошлое. Она запрокинула голову и шумно вздохнула, а золотистый ретривер, ничего не заметив, продолжал кружить вокруг неё, выпрашивая ласку.
Однако унывать долго Ши Юйюй не пришлось — позвонил отец:
— Я слышал, Ачжоу выкупила уже несколько компаний. Причём справилась даже с теми крутыми орешками, которые никому не были по зубам, и смогла всё наладить с ходу, едва взявшись за дело! Ты же моя кровь, значит, точно сможешь так же. Когда ты уже собираешься выйти на работу в компанию?
Ши Юйюй: «...»
Когда Син Чжоу вернулась домой, она обнаружила, что Ши Юйюй сидит на диване и с остекленевшим видом таращится на стопку книг по бизнес-администрированию и экономике предприятий, которые были выше человеческого роста.
— Сама купила?
— Папа с мамой прислали.
— Зачем родители накупили этого?
— Зовут меня домой — наследовать семейную корпорацию.
— Разве ты не хотела открыть кофейню?
Ши Юйюй приподняла веки и посмотрела на неё:
— Эй... неужели это я не хочу? Ты только в прошлом месяце лишилась работы, а в этом уже стала генеральным директором, вот мои папа с мамой и смотрят на меня как на бездарность, считая меня полным ничтожеством.
Син Чжоу открыла одну из книг, полистала её, а затем развязала цветочный букет и поставила в домашнюю вазу свежекупленные анютины глазки:
— Если хочешь, я тебя научу.
— Мне не нужно, я уже решила лечь и плыть по течению. — Ши Юйюй скорчила мину человека-рыбы. Всю свою жизнь она посвятила музыке, особенно выделяясь исключительным, несравненным талантом игры на скрипке, но в остальных вещах была самой обыкновенной. По сравнению с Син Чжоу, которая, казалось, стоило ей отвлечься от музыки, схватывала на лету и понимала всё с полуслова, они представляли собой две абсолютные противоположности. — Я давно уже привыкла. Быть ленивой рыбой — это здорово. В мире нет ничего невозможного, стоит лишь вовремя отказаться от затеи. Глядишь, через пару дней папа перестанет возлагать на меня какие-либо надежды и просто смирится с тем фактом, что я — бесполезная ленивая рыба.
Син Чжоу недовольно нахмурила брови, отложила цветы, опустилась на одно колено перед Ши Юйюй и, подняв на неё взгляд, произнесла:
— Прости.
Ши Юйюй опешила от столь искреннего извинения:
— Ты за что извиняешься? Ты... встань...
Син Чжоу уткнулась лбом в колени Ши Юйюй:
— Прости... Мне так... мне бесконечно жаль. Ты даже не представляешь, как сильно я виню себя за это.
Ши Юйюй знала, что Син Чжоу извиняется за то, что она больше не может играть на скрипке. Сама она тоже не желала вновь затрагивать эту тему и намеренно перевела разговор в другое русло:
— Кто же станет извиняться за собственную гениальность? Гении не совершают ошибок.
— Дело не в этом, совсем не... — Син Чжоу ещё не успела договорить, как указательный палец Ши Юйюй лёг ей на губы.
— Мы уже женаты, мы — одно целое. Ты — моя, если округлить, и теперь твой талант тоже принадлежит мне.
— Юйюй, я всегда была твоей. — Син Чжоу подняла на неё глаза и вновь повторила со всей серьезностью, слово за словом: — Я всегда была твоей, буду твоей вечно, полностью твоей. Всё моё... всё, что у меня есть... сама моя жизнь.
Кончики ушей Ши Юйюй покраснели донельзя.
— Ты... ты опять говоришь эти нежности... — Она наклонилась и легонько поцеловала Син Чжоу в лоб.
Син Чжоу замерла на долгие мгновения, прежде чем тихо спросить:
— Юйюй, можно мне тебя поцеловать?
Они же целовались уже бесчисленное количество раз! И только теперь она спрашивает, можно ли поцеловать?!
Но взгляд Син Чжоу был настолько обжигающим, что она смотрела на неё так, будто перед ней был единственный свет в глубокой бездне.
Ши Юйюй ошеломленно кивнула, а затем почувствовала, как губ коснулось что-то мягкое, и в нервном напряжении плотно закрыла глаза.
Странно, словно в самый первый раз, она затаила дыхание, а сердце заколотилось быстрее. Но этот поцелуй оказался лишь мимолётным касанием, поверхностным и быстрым, после чего они сразу отстранились.
Ши Юйюй прождала с закрытыми глазами ещё долго, так и не дождавшись второго поцелуя. Она открыла глаза и увидела, что Син Чжоу смотри на неё снизу вверх. От такого трепетного, полного благоговения взгляда у неё по всему телу побежали мурашки.
Поза Син Чжоу, стоящей на одном колене и смотрящей на неё снизу вверх, казалась почти религиозной, словно она поклонялась божеству. Но в её глазах читалось слишком много сложных эмоций: в этих абсолютно чёрных зрачках словно плескалось нечто невыразимое — чувства, которые так долго давили изнутри, что находились на грани срыва, достигая почти болезненной остроты.
Пока Ши Юйюй ещё не успела во всём разобраться, Син Чжоу уже опустила глаза, взяла себя в руки, поднялась с колен, взяла папки с документами и ушла работать в кабинет.
Ши Юйюй похлопала ресницами, и лишь спустя пару минут до неё дошло: я всё ещё здесь, а ты, едва поцеловав, сразу ушла работать?!
Син Чжоу, с тобой часом всё в порядке?!
Подумав чуть дольше, она решила: ладно, мы ведь уже старые супруги к тому же нервам на руке требуется время на восстановление, и сама она не то чтобы страдает от какого-то жуткого недотрожества... но ведь повреждена правая рука! Разве ты не левша?!
Ши Юйюй отсутствующим взглядом смотрела на усыпанные капельками воды анютины глазки, размышляя о том, сколь непредсказуемой и полной взлётов и падений бывает жизнь. Ещё пару месяцев назад она ворчала, что у Син Чжоу на уме лишь одна романтика и близость, опасаясь, что однажды она скончается от избытка страсти, но теперь Син Чжоу превратилась в отрешённого от мира монаха, хранящего чистоту желаний, в то время как сама Ши Юйюй чуть не задыхалась от тоски.
Народ, выведите в общий чат плашку: у Син Чжоу не стоит.
Ленивые выходные, ласковый ветерок ласкает кожу, лепестки кружатся и порхают в воздухе, падая на землю. В парках, на окраинах и на просторных полянах у самого моря отовсюду доносятся запуски воздушных змеев, пикники, пленэры живописцев.
Госпожа соседка прислонилась к внедорожнику, от скуки теребя поводок альпаки, и ждала, пока Ши Чача закончит собираться, чтобы отправиться на прогулку. Проводив Чачу, Ши Юйюй ещё пару раз покрутилась перед зеркалом, критически оглядела свой тщательно подобранный наряд и наконец вышла из дома на свидание.
Объект для свидания был всего один. Сегодня их годовщина, хотя отмечать, по правде говоря, было особо нечего — всего-навсего день их первого поцелая.
Но Син Чжоу невероятно дорожила этой датой. Она считала, что раз человеку отведено прожить несколько десятков лет, то на всю жизнь наберётся всего несколько десятков дней годовщины первого поцелая с Ши Юйюй — это до обидного мало, а потому каждый такой день в году достоин того, чтобы его как следует отпраздновать.
http://bllate.org/book/32717/4000964
Готово:
