Маленький Самоед очень хотел сохранить свой образ могучего и непокорного зверя, но любопытство взяло верх, и он то и дело порывался оглянуться.
Если подумать, то всё логично: раз он остался жив и его притащили к стае, значит, именно тот Арктический волк его и спас.
В нём самом весу-то — кот наплакал, даже одной такой волчине на один зубок не хватит, что уж говорить о целой стае.
Минуточку, а вдруг Брат Волк решил откормить его, чтобы съесть позже?
Да и ладно, всё равно ему не пережить эту зиму, так что лучше прожить лишний день, чем никакой.
Раз прямой угрозы жизни сейчас нет, можно больше не притворяться свирепым — в конце концов, постоянно скалиться довольно утомительно.
Проследив за взглядами волков, Ван Бай повернул голову и увидел, что Брат Волк стоит напротив своего сородича. Спины у них были слегка выгнуты, а острые клыки обнажены — казалось, еще секунда, и они вцепятся друг другу в глотки.
Ого, внутренние разборки?
Ван Бай поудобнее уселся и спрятал свои грозные с виду, но на деле еще совсем несерьезные зубы.
Вот это я понимаю — свирепость! А он только что перед самим Гуань-гуном мечом размахивал, какой позор.
Он во все глаза уставился на них, решив во что бы то ни стало перенять манеры Брата Волка: эта стать, эти движения, и, конечно же… клыки.
Ох, у самого-то зубы еще даже не выросли.
Ван Бай лизнул свои короткие остренькие зубки. Да, как же важно беречь зубы! Глядя на пасть Брата Волка, он про себя назвал их — зубы счастья хищника.
В этот момент Лан Юэ пришел в движение.
Оттолкнувшись задними лапами, он, словно выпущенная из лука стрела, бросился на Лан Мо, метя прямо в бок.
Это была область поясницы. У волков, про которых говорят: медная голова, железные кости, да фарфоровая поясница, именно поясница — самое слабое и уязвимое место.
Если вцепиться туда как следует, то либо смерть, либо тяжелое увечье.
Лан Мо мгновенно отреагировал: он подпрыгнул, уклоняясь от атаки Лан Юэ, и, воспользовавшись тем, что противник уже растратил силу удара, а новая еще не накопилась, перешел в контратаку.
Почувствовав за спиной леденящую жажду убийства, Лан Юэ поспешно уперся передними лапами в землю и, мощно оттолкнувшись задними, резко изменил позицию, заставив атаку Лан Мо рассечь воздух.
После такого обмена ударами никто не получил преимущества, и они снова начали кружить друг вокруг друга, выискивая момент.
Как здорово! Ван Бай смотрел, открыв рот, не в силах сдержать восхищения.
Теперь он понял, почему остальные Арктические волки отступили.
Эти двое — самые сильные в стае, их схватка не терпит ошибок, каждый прием смертелен. Если ненароком попасть под горячую лапу, можно и жизни лишиться.
Он трусливо прижался задом к снегу и отодвинулся подальше.
К черту достоинство хищника, жизнь важнее.
Пока он размышлял, обстановка на поле боя изменилась: больше никаких внезапных выпадов, началась прямая проверка на силу.
Лан Мо и Лан Юэ одновременно бросились друг на друга, сцепившись в клубок. Они катались по снегу, пытаясь прижать противника к земле.
Низкий рык доносился то с одной, то с другой стороны. Ван Бай инстинктивно почувствовал страх и молча прижал уши к макушке.
Не слышу, не слышу, всё это пустое.
Дуэль закончилась победой Лан Мо. Он окинул стаю высокомерным взглядом, скользнул глазами по Ван Баю, наблюдающему за представлением, и наконец посмотрел на лежащего под его лапами Лан Юэ.
У того уже не осталось сил сопротивляться, он тяжело дышал:
— Ладно, ты победил, он твой.
Дело было не в том, что он питал какой-то особый интерес к маленькому Самоеду, просто он искал повод сразиться с Лан Мо. Азарт — это природа зверя, а для Лан Юэ особенно.
В узких глазах Лан Мо застыло равнодушие, словно исход битвы был предрешен и не стоил того, чтобы поднимать шум.
Он с силой прижал брата к земле, а затем вскинул голову и протяжно завыл:
— А-у-у-у…
Волки один за другим опустили тела, прижавшись головами к снегу в знак покорности.
В полноценной стае может не быть самцов, может не быть самок или щенков, но вожак должен быть обязательно.
Вожак — это глава стаи, самый свирепый воин. Процесс борьбы за это звание жесток и кровав, но, став вожаком, зверь получает привилегии, недоступные другим.
Например, право на спаривание или первенство при разделе добычи.
Ван Бай всё понял: Брат Волк — вожак этой стаи Арктических волков. Его противник хотел отобрать звание Волчьего короля, но проиграл и стал лишь инструментом для демонстрации силы.
Пусть Волчий король и командует всеми, внушая трепет, он несет не только привилегии, но и огромную ответственность: прокладывает маршруты, выбирает добычу, предупреждает об опасностях и постоянно следит, чтобы номер два не попытался занять его место.
Как же это утомительно.
Впрочем, о Брате Волке ему беспокоиться пока не стоит, сейчас важнее позаботиться о себе.
После боя стая успокоилась, Лан Мо и Лан Юэ разошлись по разным сторонам, чтобы отдохнуть.
Им нужно как можно быстрее восстановить силы, чтобы не остаться без добычи на следующей охоте.
Раз Волчий король и его заместитель отдыхают, остальные волки тоже потянулись к местам для сна, оставив лишь одного с темным мехом Арктического волка охранять стоянку.
Эй, все спят, не значит ли это, что появился шанс?
Ван Бай перевел взгляд, и в голове созрел дерзкий план.
Он уже твердо решил, что Брат Волк притащил его сюда, чтобы использовать как неприкосновенный запас еды. Сначала он думал, что прожить лишний месяц — это неплохо, но теперь мысли изменились.
Может, стоит попробовать выжить в лесу? Почва в арктических лесах плодородная, там полно мелких насекомых, да и под снегом скрыто немало растений — для всеядного Самоеда это просто рай!
Если можно прожить еще хоть немного, кто захочет умирать молодым?
Короче говоря, он решил бежать.
Когда наступает полярная ночь, биологические ритмы сбиваются, и звери спят тогда, когда чувствуют усталость.
Ван Бай до этого долго был без сознания, а теперь, когда появилась цель, он был полон сил и совершенно не хотел спать.
Он спрятал морду в лапах, натянул на голову накидку из снежной совы — волки точно не заметят, что он еще не спит.
На самом деле зрение у Самоедов не очень. Ван Бай прикинул: сейчас он видит примерно на три четверти того, что видел человеком, различает объекты не дальше пятидесяти метров, да и спектр цветов стал намного беднее.
А байки про то, что собаки видят мир только в черном и белом — это преувеличение.
На самом деле он видел не только черный и белый, но и разные оттенки серого, синего, красного и желтого.
Всем известно, что в сетчатке человеческого глаза есть три типа колбочек, позволяющих видеть все цвета спектра.
У собак таких колбочек только две, из-за чего их мир лишен многих красок.
Хотя Ван Бай и не мог больше видеть всё разнообразие цветов, он не чувствовал сожаления, ведь обоняние и слух с лихвой компенсировали этот недостаток.
К тому же, ночное зрение у собак гораздо лучше — в условиях полярной ночи это огромное преимущество, значительно повышающее шансы на выживание.
Помечтав о будущем, Ван Бай тихонько поднялся и медленно побрел к краю стаи.
Он настороженно навострил уши, прислушиваясь к размеренному дыханию Арктических волков. Если что-то пойдет не так, он немедленно прекратит побег!
Он боялся издать хоть звук, не смел даже оглянуться. Любой шорох мог разбудить стаю, а цена гнева белых волков была для него неподъемной.
Дыхание стаи становилось всё тише, пока не затихло совсем.
Ура, получилось!
Ван Бай не мог сдержать восторга: кто бы мог подумать, что он, маленький щенок, сумеет сбежать из лап свирепой стаи!
Можно ли назвать его избранным псом?
Самодовольный Самоед не знал, что стоило ему покинуть стаю, как Лан Мо внезапно открыл глаза.
Он поднялся и посмотрел в сторону, куда исчез Ван Бай, а затем не спеша двинулся следом. В его глазах поблескивал глубокий зеленый огонек.
Охотиться в лесу оказалось гораздо проще, чем думал Ван Бай: зарытых под снегом животных и растений хватало, чтобы набить брюхо. Ему даже попался белоснежный Арктический заяц.
Конечно, с его скоростью поймать такого было невозможно, оставалось только сидеть на снегу и вздыхать.
Какое милое крольчонко, даже белее обычных, и мех подлиннее.
Длинный густой белый мех не только согревал Арктического зайца, но и помогал слиться с окружающей средой, защищая от врагов.
Жаль.
Даже если не есть, был бы отличной грелкой, точно теплее, чем его накидка из снежной совы.
Захотелось спать.
Ван Бай почесал живот. После еды всегда тянет в сон, но сейчас не время расслабляться.
Нужно найти теплое и уютное убежище, да к тому же скрытное, желательно с какими-то посторонними запахами, чтобы перебить его собственный.
Обоняние у Арктических волков ничуть не хуже, чем у собак. Когда Брат Волк обнаружит пропажу, он его так просто не отпустит.
Если найдут, то дело не ограничится статусом «запас еды» — в ярости Брат Волк вполне может его проглотить одним махом.
У-у-у, как страшно.
Чтобы не попасться, Ван Бай изо всех сил принюхивался и в итоге нашел место с очень резким запахом.
Не раздумывая, он быстро двинулся на этот аромат.
Местность вокруг называли лесом, но на самом деле высоких деревьев здесь не было: полярная ночь лишила всё света, а без него листья не могли фотосинтезировать и расти.
Зато под снегом было полно низкого кустарника. Кусты имели густой запах — лучший способ спрятаться.
Но, очевидно, не только он догадался об этом.
Как только он выбрал подходящее место, из кустов внезапно выскочила рысь, да так напугала Ван Бая, что он рванул прочь без оглядки!
Рысь была мускулистой, крупной, настоящая кошка средних размеров.
Эта особь, обитавшая в Арктическом лесу, относилась к канадской рыси, самому холодостойкому подвиду.
Густой серебристо-белый мех, кисточки на кончиках ушей, длинные лапы с широкими ступнями — сразу было видно, что связываться с ней не стоит.
Ван Бай наконец понял, почему здесь такая мешанина запахов.
Как и большинство кошачьих, рысь обладала ярко выраженным территориальным инстинктом и всегда метила одни и те же места.
http://bllate.org/book/32709/3999819
Готово:
