Усилия — это еще полбеды, куда хуже то, что он увяз в глубоких сугробах, из-за чего ориентироваться на местности стало еще труднее.
Ладно, была не была, по ходу разберемся.
Неизвестно, казалось ли ему, но после этого снегопада похолодало еще сильнее.
Ночи становились все длиннее: если раньше он мог просто проспать темное время суток, то теперь это не помогало.
Еще до рассвета ему приходилось подниматься на поиски еды, заодно сверяясь с созвездиями, чтобы определить направление.
Перед самым рассветом воздух пронизывал ледяной ветер, от которого негде было укрыться.
Лишь когда всходило солнце, разгоняя тьму и даруя тепло, его тело прекращало дрожать.
Чего уж там, рассвет над снежной равниной выглядел поистине потрясающе: утренние лучи устремлялись со всех сторон, и, поскольку вокруг не было мешающих преград, небо мгновенно озарялось светом.
Ван Бай с редким удовольствием улегся на землю, наслаждаясь лаской солнца, и чувствовал, как каждая его шерстинка млеет от блаженства.
Вот бы солнце светило вечно.
Однако он знал, что очень скоро эту снежную равнину накроет полярная ночь.
Полярную ночь также называют вечной тьмой — само название говорит за себя: солнце не поднимается над горизонтом целыми сутками.
Это уникальное природное явление, характерное для полярных кругов: чем выше широта, тем дольше длятся полярная ночь и полярный день.
А в самом центре полярных областей полгода длится ночь и полгода день, вот где поистине один год похож на другой.
Ван Бай почесал пузико, перевернулся и поднялся на лапы.
Ему нужно было немного отъесться до наступления полярной ночи: запасы жира помогли бы сохранить тепло и не дать ему умереть с голоду слишком быстро.
Питаться одними оводами и комарами — это лишь жалкое выживание, вот если бы удалось натолкнуться на каких-нибудь замерзших крупных зверей, тогда сказочное богатство не заставило бы себя ждать!
Жизнь и так была нелегкой, должна же быть хоть какая-то надежда, верно?
На сороковой день Ван Бай наконец пересек снежную равнину и впервые ступил на ледяной пак.
Ландшафт за Полярным кругом весьма своеобразен: суши там почти нет, по большей части это ледяные поля, образованные замерзшей морской водой.
С наступлением осенне-зимнего периода прибрежные воды на окраинах тундры постепенно покрываются льдом, морские льды расползаются всё дальше, превращаясь в ту самую толстую ледяную корку, что раскинулась перед Ван Баем.
На гладкой поверхности льда Ван Бай наконец смог разглядеть собственное отражение.
Белоснежный пух, круглые пуговицы черных глаз, характерные стоячие ушки и изогнутая мордочка — без сомнений, это был Самоед.
Он повернулся боком, любуясь задорно закрученным хвостом.
Как же хочется себя потрогать, на ощупь шерстка наверняка просто великолепна.
Вдоволь налюбовавшись на зеркало, он вытянул лапку, и подушечки коснулись гладкого и твердого ледяного панциря.
Его лапы мгновенно разъехались, центр тяжести сместился, и лишь чудом благодаря предельной осторожности ему удалось не упасть.
Вот что значит предусмотрительность!
Ван Бай гордо приподнял лапу и, обратив лед в подобие клавиатуры, с безмятежным видом принялся выстукивать по нему ритм, делая вид, будто ледяная гладь ему нипочем.
На самом деле его живот и даже задние лапы плашмя лежали на льду, а передвигался он исключительно за счет взмахов передних лап, вылитый паралитик с травмой шейного отдела позвоночника.
Ладно, ладно, он признавал, что выглядит такое передвижение не слишком солидно.
Зато безопасно! И что с того, что это собачий стиль гребли? Спорт должен быть доступен и понятен каждому!
Ледовый бег по-собачьи оказался не таким уж медленным, вот только животу доставалось изрядно.
Шерсть на брюхе от долгого трения прижалась к самой коже, холод пробирался сквозь шерстинки прямо к низу живота, и всё там промерзало насквозь.
Если так пойдет и дальше, можно и животом маяться начать, поэтому, всё хорошенько обдумав, Ван Бай решил освоить фигурное катание самостоятельно.
На деле всё оказалось совсем не просто: не имея никаких навыков катания, Ван Бай неуклюже попытался освоиться на льду и меньше чем за секунду плашмя шмякнулся на лед, превратившись в лепешку.
Падения были неизбежны, он был к этому готов морально и вовсе не собирался падать духом.
После нескольких неудач он временно прекратил попытки, чтобы проанализировать ошибки.
Усевшись на ледяную поверхность, Ван Бай опустил голову и принялся разглядывать собственные лапки.
Телесного цвета подушечки выглядели еще нежными, их поверхность была круглой и блестящей. Неудивительно, что, не владея техникой катания, ему так трудно было удерживать равновесие на льду.
Поразмыслив немного, он приоткрыл пасть и принялся покусывать молочными зубами пальцы на лапах.
Только без глупостей, он вовсе не грыз собственные ноги — он собирался оставить на подушечках следы от зубов, чтобы увеличить трение между лапами и льдом.
Во время покусывания Ван Бай почувствовал невиданное прежде облегчение и только тогда сообразил, что, судя по всему, у него начался период смены зубов.
Неудивительно, что его постоянно одолевал странный зуд во рту.
Молочные зубки маленького Самоеда были недостаточно острыми, но, к счастью, подушечки его лап тоже еще не огрубели до конца, так что, потратив чуть больше времени, он всё же смог оставить на них следы.
Правда, стоило учитывать, что подушечки будут постепенно заживать, а значит, грызть лапы придется регулярно.
С передними лапами еще куда ни шло, а вот до задних добираться оказалось довольно трудно.
Ноги были недостаточно длинными, и, чтобы дотянуться до задней лапы, ему приходилось крепко обнимать ее передними.
Это неизменно приводило к потере равновесия, и он валился навзничь, раскинув лапы к небу.
Просто собачья каторга.
Закончив с этим делом, Ван Бай высунул язык и тяжело задышал, из его носа то и дело вырывались клубки белого пара, что ясно свидетельствовало о немалых затратах сил.
Проклятье, он снова проголодался!
Координируя движения всех четырех конечностей, он поднялся на лапы и к своему огромному удивлению обнаружил, что подушечки больше не скользят так сильно, как в самом начале!
Ура, старания не прошли даром, он просто гений!
Конечно, даже с помощью дополнительного трения он не мог полностью освоить ходьбу по льду.
Но всяко лучше, чем грести по-собачьи.
На ледяных полях не было почвы, да даже если бы она и нашлась, когти Ван Бая не смогли бы пробить толстый слой льда, а это значило, что он лишился возможности охотиться на насекомых.
Зато он обнаружил нечто куда более восхитительное — дыхательную лунку.
А создателями этих лунок являлись коренные обитатели ледяных просторов — тюлени.
Большую часть жизни тюлени проводят под водой, но, будучи млекопитающими, они должны время от времени выныривать на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха.
С наступлением периода ледостава тюленям, обитающим подо льдом, становится трудно добывать свежий воздух, и тогда они снизу прогрызают зубами прочный лед, пробивая отверстия для дыхания.
Вода вокруг таких лунок богата кислородом, поэтому сюда устремляются не только тюлени, но и другие мелкие обитатели подводного мира.
Это творение тюленей невольно шло на пользу многим рыбкам, живущим подо льдом — природа и впрямь удивительна, она способна всё устроить самым неожиданным образом.
Что до Ван Бая, то об охоте на тюленей не могло быть и речи: разница в размерах была слишком велика, скорее уж тюлень поохотился бы на него.
А вот с мелкой рыбешкой и креветками он вполне мог попытаться справиться.
Ван Бай прижался к краю лунки, не сводя черных глазок-пуговиц с водной глади. Морская рыбка лениво выпускала пузырики, а её чувственные рыбьи губы то открывались, то закрывались, словно соблазняя его отведать лакомство.
Он перевел взгляд выше: ледяной слой оказался слишком толстым, и дотянуться до дна лапами он никак не мог.
Похоже, для успешной охоты придется рискнуть и нырнуть в воду.
К счастью, ледяные стены дыхательной лунки были достаточно шероховатыми, так что он должен был справиться и выкарабкаться наверх.
Была не была!
Нацелившись на добычу, Ван Бай с размаху прыгнул в дыхательную лунку и вцепился зубами в проплывавшую мимо рыбку.
Его шерсть в воде распустилась, напоминая плавающий белый комочек водорослей.
Первая же попытка увенчалась успехом — похоже, охотничий талант у него всё-таки имелся!
Во рту ощущался нежный сладковатый вкус морской рыбы, и Ван Бай довольный выбрался на берег, стряхивая с себя ледяную крошку.
Если не считать того, что рыбья чешуя немного царапала горло, вкусом добычи Ван Бай остался более чем доволен: нежное, сочное мясо обладало плотной текстурой и было куда лучше тех оводов и комаров, что он ел раньше.
Из-за появления незваного гостя мелкая рыбешка перестанет показываться у этой лунки в ближайшее время.
Ван Бай воспользовался моментом, чтобы немного вздремнуть в ожидании, пока рыбы потеряют бдительность.
Следующие два дня Ван Бай совмещал рыбалку с освоением ходьбы по льду.
Проведя столько дней в Арктике, он наконец-то зажил полноценной жизнью с трехразовым питанием, да еще и досыта.
Спасибо дарам природы!
Но ему нужно было двигаться дальше.
Дыхательная лунка — штука хорошая, вот только на открытом льду гуляли все ветры, и укрыться от холода было совершенно негде.
Погода становилась все суровее, и если бы он остался здесь, то попросту замерз бы насмерть.
Ван Бай продолжал путь, неуклонно держа выбранное направление. На ледяной равнине обзор был прекрасным, что значительно облегчало сверку маршрута.
Вот только по пути ему больше не попадалось лунок, где можно было бы наесться от пуза — эх, до чего же невезучий.
Оголодавший щенок даже во сне охотился у дыхательных лунок, и он никак не ожидал, что вместо лунки перед ним вдруг раскинется настоящее море.
А на берегу виднелись белые силуэты.
Ау-у-у, да это же те самые хозяева следов!
Глава 3
Крадучись подбираясь к морю, Ван Бай напрягал каждый мускул своего тела, до смерти боясь издасть хоть малейший звук и выдать себя.
Даже оба уха он прижал по бокам головы — не спрашивайте почему, просто он трусих.
Сначала он был целиком поглощен созерцанием группы белых спин, но, приглядевшись получше, сообразил, что возвышавшееся у кромки воды вовсе не строение, а скелет кипарообразного кита.
Вокруг него крутились самые разные хищники, каждый из которых жадно заглядывался на остатки плоти и крови на китовых костях.
Подойдя ближе, Ван Бай наконец смог толком рассмотреть обстановку на берегу.
Самым крупным и заметным объектом являлся тот самый остов кита, казавшийся бесконечным.
Большая часть мягких тканей уже исчезла, остался лишь целый скелет с изогнутым черепом, по характерному строению которого Ван Бай опознал останки гренландского кита.
Гренландские киты обладают огромными размерами и самым толстым слоем жира в мире. Их мясо пригодно в пищу для людей и скота; жир вытапливают в китовый жир, нашедший широчайшее применение в промышленности; а прочная китовая кожа пользуется большой популярностью у производителей изделий из натуральной кожи.
Даже китовый ус, помет и кости обладают немалой ценностью — можно сказать, что в этом животном ценно абсолютно всё.
Именно по этой причине они стали одним из самых часто преследуемых китообразных, чья численность всего за несколько десятилетий сократилась более чем вдвое.
Впрочем, после того как коммерческий китобойный промысел был последовательно запрещен различными государствами, эти гиганты начали постепенно восстанавливать популиацию.
За исключением местных жителей, добывающих пропитание традиционным способом, да какой-нибудь небольшой страны, занимающейся браконьерством под прикрытием научных исследований, мало кто теперь отваживался рисковать ради китобойного промысла.
http://bllate.org/book/32709/3999816
Готово:
