Лу Цзин был для семьи Лу ходячим банкоматом, выкачивающим из него все соки. Услышав, что он собирается полностью отделиться и жить самостоятельно, они пришли в крайний ужас и наотрез отказались с этим мириться.
Сунь Чунься залилась душераздирающими слезами, преграждая Лу Цзину путь, а Лу Цянхуа затыкал ему рот гневными проклятиями, называя неблагодарной волчьей породой:
— Маленький ублюдок! Когда ты чуть не помер с голоду, всем было плевать. Если бы не я, который тебя приютил, ты бы уже давно отправился к своим покойным родителям! А теперь, когда вырос, крылья отрастили, да? Всю совесть псам скормил!
Лу Яо же решила применить тактику отступления ради наступления. Обменявшись выразительными взглядами с Сунь Чунься и Лу Цянхуа, она яростно надавила на семейные чувства:
— Брат, ты же мой брат. Если ты действительно не хочешь идти извиняться, то и не ходи. Не переживай насчёт денег, я буду ходить на всё новые пробы, теперь я стану обеспечивать семью и зарабатывать для тебя. Братик, — она за пару шагов подскочила к Лу Цзину и схватила его за руку, — мы навсегда останемся семьёй, больше не говори этих слов со зла, чтобы разделить хозяйство. Родителям нельзя волноваться, они не вынесут такого потрясения.
Надо признать, актёрское мастерство Лу Яо было вполне на уровне. На месте прежнего владельца тела она бы наверняка обвела вокруг пальца, но сейчас перед ней стоял Лу Цзин — обладатель всех мыслимых и немыслимых кинонаград.
Все потаённые мысли Лу Яо он видел насквозь.
На самом деле он не собирался оформлять разделение домохозяйств прямо сейчас: на данном этапе у него не было ни денег, ни собственного жилья, и полиция просто не одобрила бы подобное заявление. Он сделал это исключительно для того, чтобы не крутиться среди этой стаи пиявок и найти повод заставить их замолкнуть.
— Разделение документов пока можно отложить. Но в дальнейшем я буду жить в общежитии, и больше не смейте беспокоить меня по пустякам.
— А как же мы? — с тревожным вопросом набросилась Сунь Чунься.
— Обращайтесь к Лу Яо, — усмехнулся Лу Цзин. — Она только что сказала, что отныне сама обеспечивает семью.
С этими словами он вернулся в спальню, чтобы забрать Людоугао.
Лицо Лу Яо мгновенно сменило целую гамму выражений.
Людоугао был рыжим котом, которому прежний хозяин сломал переднюю лапу, а после выбросил — тогда-то его и подобрал прежний владелец тела. Если подумать строго, Людоугао был единственным близким существом для прежнего хозяина. Когда тот выбросился из окна и погиб в луже крови, кот неотступно сидел рядом, ничего не ел и не пил, а в самом конце угодил под колёса автомобилей в плотном транспортном потоке, когда гнался за полицейской машиной.
Видя, что Лу Цзин забирает Людоугао и собирается уходить, Лу Цянхуа при мыслях о том, что придётся съезжать из хорошей квартиры, впал в ярость от бессилия. Его затрясло, он схватил стул и уже собирался броситься на парня, но Лу Яо среагировала молниеносно и перехватила его, понизив голос:
— Папа, сначала подыграй ему. Сейчас только он может умилостивить генерального директора Циня. Не волнуйся, я сама скоро разыщу генерального директора Циня.
Лу Цянхуа счёл её слова разумными и с яростью опустил стул, свирепо глядя на Лу Цзина, который уже зашёл в лифт.
У прежнего владельца тела оставалось около десяти тысяч юаней сбережений. Лу Цзин заглянул в зоомагазин у входа в жилой комплекс, купил кошачий наполнитель и корм, а затем поймал такси до общежития.
Для участников шоу «Великолепие айдолов» выделили трёхэтажную виллу в качестве общежития, однако некоторые конкурсанты опирались на крупные букинговые компании и предпочитали жить в отелях или снимать отдельные квартиры, вовсе не появляясь в общаге.
Прежний владелец тела в своё время тоже подавал заявку на комнату, но позже Цинь Лин помог семье Лу арендовать те апартаменты с антресолью, поэтому он заглядывал сюда лишь изредка.
Лу Цзин отпер дверь и вошёл. В гостиной трое парней резались в видеоигры; двое из них за пару дней до этого крутились рядом на машине — те самые Золотой и Серебряный.
При появлении Лу Цзина в гостиной мгновенно воцарилась тишина. Затем Серебряный отбросил геймпад и с издевательской усмешкой бросил:
— Ого, неужто звёздный у нас Лу сегодня соизволил снизойти до нашей жалкой общаги? А как же большие апартаменты с антресолью? Вилла с видом на море? Неужели выставили за дверь?
Золотой раньше только и делал, что без устали щебетал о Лу Цзине со всех сторон, но теперь он в мгновение ока сменил пластинку и презрительно искривил губы:
— Какой ещё звёздный? Разве не слышал, что съёмочная группа заявляла о проблемах с голосами? У нашего Наньнаня такая бешеная популярность, кто вообще мог составить ему конкуренцию, кроме брата Сяня? А кое-кто — сам ни на что не годен, зато за спиной плести интриги и пакостить горазд.
Брат Сянь, о котором он упомянул, был главной звездой этого сезона «Великолепия айдолов» — Юй Сянем.
Лу Цзин проигнорировал их, подхватил Людоугао на руки и направился наверх.
Видя, что его проигнорировали, Золотой толкнул Серебряного локтем и сделал знак глазами:
— На тебя свысока смотрят.
Серебряный был молод и не умел сдерживаться, когда его задевали.
— Хм, да я покажу ему, как звать отца! — бросил он геймпад и рванул за ним. — Эй! Лу Цзин, кого это ты держишь?!
Лу Цзин не сбавил шагу:
— Кота.
Серебряный и сам прекрасно знал, что это кот, но повысил голос:
— Ты вечно где-то пропадаешь и ничего не знаешь, но в общежитии запрещено держать домашних животных! За тайное содержание питомца лишают права на проживание!
Лу Цзин остановился и обернулся, глядя на Серебряного сверху вниз:
— Запрещено держать животных вообще или конкретно кошек?
Обладая феноменальной наблюдательностью, Лу Цзин успел заметить кое-что, хоть и побывал здесь всего пару раз — он точно знал, что кое-кто держит собаку.
Лицо Серебряного то бледнело, то краснело. Он сам тайком завёл у себя в комнате чау-чау: Лу Цзин действительно знал об этом наверняка или просто ляпнул наугад? Глаза парня забегали, и он забормотал:
— Разве кошка — это не домашнее животное?
— А чау-чау... — протянул Лу Цзин. Заметив, как перекосило лицо Серебряного, он усмехнулся: — Тоже считается животным?
Он и впрямь знал! Охваченный чувством вины Серебряный не нашёлся что возразить и мгновенно оказался в проигрышном положении. Услышав приглушённый смешок, донесшийся из гостиной, он почувствовал, что теряет лицо: ведь это он первый затеял ссору, а в итоге Лу Цзин ловко перевернул ситуацию против него же.
Как стыдно, до чего же стыдно!
Обуреваемый сильнейшим раздражением, он подскочил на пару шагов и с размаху толкнул Лу Цзина плечом, заодно воспользовавшись моментом, чтобы изо всех сил ущипнуть Людоугао. Услышав жалобное мяуканье кота от резкой боли, парень наконец почувствовал некоторое облегчение и застучал кроссовками по ступеням, собираясь уйти.
Людоугао истошно заверещал, изо всех сил зарываясь в объятия Лу Цзина, и его тельце затряслось, словно электрическая зубная щетка. Во взгляде Лу Цзина мелькнула мрачная тень; он сделал пару шагов вперёд и мёртвой хваткой вцепился в Серебряного:
— Извинись.
Серебряный машинально попытался оттолкнуть его. Рост Лу Цзина составлял 182 сантиметра, но при этом фигура оставалась хрупкой — в нём едва набралось бы пятьдесят с небольшим килограммов веса, а бледность кожи была такой сильной, что за спиной их компашки часто называли его доходягой. Однако сегодня, неизвестно по какой причине, парень вложил в движение всю силу, и вырваться из его хватки не удавалось. Серебряный взревел:
— Да отпусти ты, чёрт побери! Руку мне сломаешь!
Исполняя роли в фильмах о боевых искусствах, Лу Цзин специально занимался некоторое время в Шаолиньском монастыре и прекрасно знал, на какие точки нужно надавить, чтобы причинить максимум боли. Его пальцы стали сжиматься ещё сильнее:
— Извинись.
— Тц! — Серебряному показалось, что его рука сейчас отвалится, от дикой боли на лбу вздулись вены. Стиснув зубы и не желая во второй раз оказаться проигравшей стороной, он упрямо огрызнулся, не боясь навлечь на себя беду: — Извиняться перед твоей матерью! Смелости хватит — оторви мне руку!
— Какой же у тебя грязный рот, — поморщился Лу Цзин и, заломив руку Серебряного, резко вывернул её наружу.
— А-а! — заорал от боли Серебряный, его лицо побагровело от приливших к голове артерий, и он наконец сдался: — Про... прости!
Лу Цзин:
— Не передо мной.
У Серебряного покраснели глаза. Среди всех участников он был самым младшим — ему едва исполнилось семнадцать. Жил он в обеспеченной семье, а контракт подписал с одной из ведущих развлекательных компаний страны, поэтому плыл по течению легко и гладко, еще ни разу не сталкиваясь с несправедливостью. Боясь расплакаться и стать посмешищем, он до крови закусил язык и выдавил из себя извинения, адресованные коту: — Прости. Доволен?! Счастлив теперь?!
Извиняться перед каким-то котом — обида переполняла его до краёв, и в конце концов он всё же не удержался, и в его голосе прорезались слёзы.
— С натяжкой доволен.
Лу Цзин разжал пальцы. Не глядя на него и стыдясь возвращаться в гостиную, Серебряный судорожнотёр глаза и, уткнувшись носом в пол, стремглав взлетел наверх.
Лу Цзин продолжил подъем. Его комната находилась на третьем этаже, первая дверь справа. Как только он поднялся наверх, вторая дверь распахнулась, и оттуда вышел парень в чёрной майке и джинсах. Он только что принял душ, и на его торчащих чёрных прядях волос ещё блестели капли воды.
Заметив Людоугао в руках Лу Цзина, парень ничего не сказал и, воткнув в уши наушники, спустился вниз.
Этого парня звали Юй Сянь. Он доводился дальним племянником Цинь Лину и с малых лет рос вместе с Цзян Юнанем как неразлучный друг детства, глубоко любя последнего. Впоследствии он ради любви уступит ему и позиции в рейтинге, и ресурсы, однако Цзян Юнань неизменно видел в нём лишь хорошего друга — этакий классический образ преданного и несчастного второго главного героя.
Когда Лу Цзину исполнилось девятнадцать, он снялся в одном квир-фильме. Ради этой роли он провёл колоссальную работу с материалом и даже лично заглядывал в гей-бары, чтобы прочувствовать атмосферу. Но сам он был прямым как палка, и теперь, когда вокруг него внезапно образовалось сплошное скопление мужчин, любящих мужчин, он чувствовал себя мягко говоря неуютно.
Поглаживая шёрстку Людоугао, он поддался внезапному порыву и, наклонившись, спросил:
— Людоугао, ты ведь не по котикам часом?
Людоугао лизнул его в палец:
— Мяу-мяу.
— Даже если по котикам, у нас всё равно нет денег, — Лу Цзин достал ключ, отпер дверь и, окинув взглядом пустую комнату, впервые всерьёз озаботился финансовым вопросом. — Твой папочка сейчас не потянет содержать двух котов.
Войдя внутрь и устроив Людоугао на новом месте, он принялся за уборку. Раньше всю эту грязную работу выполняли клининговые службы, но Лу Цзин впервые взял в руки швабру и потратил почти целый час, чтобы навести порядок.
Едва он закончил уборку и только присел передохнуть, как на телефон пришло сообщение. Отправитель — Чэнь Ян.
Чэнь Ян, глава компании прежнего владельца тела, приглашал его на встречу завтра.
Компания, с которой у прежнего владельца был заключён контракт, называлась Культурная компания «Фусин» — мелкая фирма-однодневка, где числилось меньше двадцати человек, включая пятнадцать подписанных артистов.
Изначально «Фусин» занималась наймом стримеров: обеспечивала жильём и питанием, предлагала скромный оклад в три тысячи и проценты сверх того, но главное — никаких жёстких требований к образованию не выдвигалось. Достаточно было приятной внешности и умения петь, чтобы подать заявку. Это идеально подходило тогдашнему выпускнику старшей школы с неплохими вокальными данными — прежнему владельцу тела. Желая поскорее помочь семье Лу выплатить ростовщический долг, он отказался от шанса поступить в университет и отправил резюме в Культуру Фусин.
Уже через два дня ему перезвонили с приглашением на собеседование. На следующий день он переступил порог конференц-зала, и директор Чэнь Ян на месте утвердил его кандидатуру.
Контракт при этом заключался сроком ровно на двадцать лет.
Сперва прежний владелец пел на стриминговой платформе: красивый, смазливый, с приятным тембром голоса, он быстро обзавёлся собственной армией поклонников. От базовой ставки в первый месяц его доходы вместе с процентами через три месяца выросли примерно до пяти тысяч юаней.
В этот момент Чэнь Ян через общих знакомых свёл знакомство с одним из продюсеров шоу «Великолепие айдолов», которое как раз набирало участников. Усмотрев в этом отличный шанс, Чэнь Ян порекомендовал пятерых парней из своей конторы, включая прежнего владельца тела.
Для предварительного отбора требовалось более сотни кандидатов, и продюсер охотно согласился внести их в списки. В итоге сквозь сито отбора прошёл лишь он один.
Уже одного того факта, что Чэнь Ян обманом заставил юного и наивного паренька подписать фактически кабальный договор на пожизненное рабство, было достаточно, чтобы Лу Цзин не испытывал к нему ни малейшей симпатии. А очная встреча с Чэнь Яном в чайном доме на следующий день лишь окончательно убедила его в правильности этого мнения.
— В конце концов, ты и я прекрасно понимаем, что все эти шоу на выживание — не что иное как борьба интересов между крупными агентствами. Наша компания «Фусин» — пичуга мелкая, эх... — Чэнь Ян тяжело вздохнул. — Если бы не содействие генерального директора Циня, тебя, возможно, вышвырнули бы уже после третьего тура.
Потратив несколько дней на нужные знакомства, накануне он наконец раздобыл точную информацию: Цинь Лин сломал левое бедро, и в момент происшествия в комнате находился только Лу Цзин. Чэнь Ян был стреляным воробьем, а потому, немного поразмыслив, легко восстановил всю цепочку событий: судя по всему, Цинь Лин наконец решил взять дело в свои руки.
Чэнь Ян уже давно догадался, что Цинь Лин положил глаз на прежнего владельца тела, и был только рад преподнести парнишку ему на блюдечке. Вот только сам обладатель тела оказался круглым дураком и искренне верил, будто Цинь Лин неравнодушен к Лу Яо.
— Я думал, на таких шоу всё решают исключительно собственные навыки, — Лу Цзин сделал глоток воды, не притрагиваясь к стоявшему на столе чаю. Чай заказал Чэнь Ян ещё до его прихода, а воду он принёс с собой.
Заметив, как Чэнь Ян в упор уставился на его термос, парень плотно закрутил крышку:
— В последнее время что-то приболел.
— При простуде пить горячую воду и впрямь полезно, — услышав, что Лу Цзин простужен, Чэнь Ян мысленно выдохнул с облегчением. Он подмешал в чай немного мышечного релаксанта и уже испугался, что тот раскусил его махинации.
Это он переоценил Лу Цзина: будь этот смазливый пустышка на такое способен, вот это было бы чудо.
Изначально Чэнь Ян планировал дождаться, пока Лу Цзин выпьет напиток, потеряет волю и силы, а затем отвезти его прямиком в больницу в качестве искупления вины перед генеральным директором Цинем. Но раз уж Лу Цзин отказался пить чай, пришлось тут же приняться за душеспасительные уговоры:
— Всё верно, мастерство — это обязательное условие для успеха. Но у тебя-то его нет! Ни профессиональной подготовки, ни выдающихся природных данных. Послушай моего совета, малой, поезжай в больницу к генеральному директору Циню...
— Директор Чэнь, у меня скоро время приёма по записи, так что вы... кхе-кхе! — Лу Цзин прикрыл рот салфеткой, а его густые брови сошлись на переносице так круто, будто ему стало хуже некуда. Щеки приобрели неестественный красный оттенок, и он зашёлся в надрывном, жутком кашле, отдавающемся эхом во всей груди, словно он пытался выплюнуть собственные лёгкие.
Опасаясь подхватить заразу, Чэнь Ян поспешно отшатнулся в сторону. Он подумал, что сейчас в Лу Цзине бушуют целые полчища вирусов, и если привезти его в таком виде к Цинь Лину, тот ещё решит брезгливо избавиться от подарка — тогда все старания пойдут прахом. Лучше повременить, пока парень не поправится.
На его лице проступила улыбка:
— Здоровье превыше всего, не затягивай, ступай скорее! — Для вида изобразив заботу, он попытался приподняться со стула. — Подбросить тебя?
Уголки губ Лу Цзина искривились в презрительной усмешке, но из-за салфетки этого было не разглядеть:
— Не нужно.
Лу Цзин вызвал машину, и к моменту, когда он вышел из кофейни, такси уже ждало у входа. Всё время в дороге он сидел с болезненным видом, прижимая к лицу салфетку, и потому не заметил чёрный «Фаэтон», который вывернул из-за угла и плавно пристроился следом за ним.
Проехав какое-то расстояние, Лу Цзин наконец отнял салфетку и прекратил разыгрывать спектакль — его лицо снова выглядело абсолютно спокойным, без малейших признаков недомогания.
Добравшись до торгового центра, Лу Цзин достал кепку, натянул её пониже и вышел из машины. В тот же миг стоявший у него на хвосте «Фаэтон» тоже затормозил, задняя дверь распахнулась, и на асфальт ступил мужчина в чёрном спортивном костюме.
Его лицо было тщательно скрыто плотной защитной маской, оставляя открытыми лишь пару узких глаз. Несмотря на это, внушительный рост и природная осадка всё равно привлекали к нему множество любопытных взглядов.
Мужчина неотступно следовал за Лу Цзином в торговый центр. Цель Лу Цзина была предельно ясна: он направился прямиком в парикмахерскую на третьем этаже, вошёл внутрь и опустился в кресло. В зеркале отразилось лицо прежнего владельца — куда более утонченное, чем у самого Лу Цзина.
Двойное веко с лёгкой туманной дымкой поверх миндалевидных глаз вкупе с высоким, прямым и чётко очерченным носом придавало лицу объёмность и выразительность, добавляя во весь облик нотку неуловимой меланхолии.
Но по сравнению с Лу Цзином ему не хватало главного — звёздной ауры.
Суммарные внешние данные Лу Цзина не назвать самыми выдающимися среди звёзд шоу-бизнеса, однако стоило ему появиться где-либо, как он неизменно становился самым ярким и приковывающим взгляды центром притяжения толпы.
Выражаясь проще, у Лу Цзина от рождения была эта звездная искра — на него смотришь и сразу видишь суперзвезду, тогда как прежний владелец выглядел максимум смазливым интернет-блогером.
Чтобы провернуть камбэк, для начала требовалось подобрать образ, подходящий именно ему. Первым шагом было вернуть волосам чёрный цвет. Какой бы ни была внешность — у Лу Цзина или у прежнего владельца — их истинный темперамент тяготел к чистоте и свежести, а потому им лучше всего подходила мягкая копна чёрных волос.
Стилист оказался модным парикмахером-тоником; узнав Лу Цзина, он засуетился и взволнованно попросил сделать совместное фото.
Лу Цзин бросил взгляд на прайс-лист:
— Скидки есть?
Парикмахер впервые в жизни столкнулся с артистом, который при входе в салон начинает торговаться со скидок. Опешив на секунду, он ответил:
— Да, сейчас на всё меню действует акция — скидка двенадцать процентов.
— Давай договоримся так, — предложил Лу Цзин. — Половина цены, я делаю с тобой фото, а ты можешь повесить его у себя для рекламы.
Мастер охотно согласился, а вдобавок к покраске бонусом предложил процедуру ухода за волосами. Когда Лу Цзин вышел из салона, шедший по пятам мужчина заметил его с аккуратной шевелюрой чернейших волос и замер на пару секунд, прежде чем снова двинуться в погоню.
Денег оставалось в обрез, поэтому Лу Цзин выбирал качество, а не количество: потратив несколько тысяч кровных юаней, он приобрёл комплект из простой по крою, но отлично сидящей белой рубашки и чёрных брюк.
Провозившись так весь день, Лу Цзин почувствовал голод и спустился на эскалаторе в супермаркет на цокольном этаже. Стёкла лифта почти сомкнулись, когда в проём внезапно просунулась рука — Лу Цзин шагнул вперёд и нажал кнопку открытия дверей.
Створки разошлись, и перед глазами выросла высокая фигура, полностью заслонившая обзор. Этот парень... в нём же не меньше метра девяноста? Размышляя об этом, Лу Цзин слегка приподнял подбородок. Под праздничные мелодии, звучащие под сводами торгового центра, он совершенно неожиданно столкнулся взглядом с парой узких, меланхоличных глаз — тех самых, пугающе похожих на его собственные, пронзительных...
Миндалевидных глаз.
http://bllate.org/book/32706/3999410
Готово:
