Разве не может быть такого, что чужой путь изначально надежно скрыт?
Цзе Ко больше не стал смотреть по сторонам, подошел ближе и принялся всё вокруг разглядывать.
Почему вокруг столько мусора? — озадаченно спросил Цзе Ко, глядя на бесконечно простирающуюся перед ним гору отходов.
А это мы пару лет назад устроили какое-то обновление, вынесли весь старый хлам наружу, чтобы пришло всё новое!
И что потом?
А новое так и не пришло, но остальные четыре страны подумали, что мы решили открыть свалку, и тоже стали свозить сюда мусор, вот постепенно всё в такой вид и пришло.
Впрочем, так даже неплохо, я часто хожу к Цзюци подбирать интересные безделушки.
А потом тому самому человеку тоже показалось, что всё в порядке, и он не стал вмешиваться.
Тин Цзычэн пыхтел, раскапывая кучу мусора, и одновременно отвечал.
Цзе Ко оглядел окружающие отходы. И как это назвать? Отец и сын действительно стоили друг друга, ход мыслей у них был донельзя причудливым.
Цзе Ко обошел всё вокруг и неожиданно заметил, что одно место среди мусора явно отличается от остальных.
Везде валялись какие-то обломки кирпичей, черепицы да сломанные механизмы.
Здесь же виднелась лишь куча рыхлой земли и несколько капустных листьев.
Цзе Ко обернулся и бросил взгляд на Тин Цзычэна, который уже устроился неподалеку на отдых, подошел к нему и поднял его маленькую лопатку.
Тин Цзычэн подумал, что тот хочет сменить его на посту, но человек перед ним, вооружившись лопатой, решительно направился в другую сторону.
Ты куда? — Тин Цзычэн торопливо отряхнул с себя грязь и последовал за ним.
Добежав до места, он обнаружил, что Цзе Ко копает землю.
Тут не может быть, черт, я из года в год сюда хожу и видел, где именно они копают, точно тебе говорю. Хоть я и не ходил с ним наружу, но я же видел своими глазами, так что не трать силы зря.
Хлюп. Едва Тин Цзычэн закончил говорить, как присыпанная земля перед Цзе Ко провалилась.
…
Эм, когда это они сменили место? Бессовестные.
Угу, бессовестные, даже не предупредили тебя о смене места.
…
Уголки губ Цзе Ко сами собой чуть приподнялись, и он с живым интересом посмотрел на Тин Цзычэна, лицо которого с каждым словом становилось всё мрачнее.
Чего уставился, еще раз улыбнешься — скормлю тебя собакам! Идем уже или нет?
Тин Цзычэн свирепо зыркнул на Цзе Ко, посмотрел на этот крошечный лаз, а затем оглянулся на телегу.
Эту телегу получится протащить?
Нет.
Тогда как быть с книгами?
Цзе Ко посмотрел на небольшое отверстие впереди: человек кое-как протиснуться сможет, а о телеге и думать нечего.
Сначала пройдем на ту сторону, а потом что-нибудь придумаем.
Цзе Ко и Тин Цзычэн один за другим протиснулись сквозь лаз и вышли по другую сторону мусорной свалки.
Перед их глазами открылось бескрайнее пространство, а заграждавшие путь отходы казались чудесным барьером, разделившим две страны.
Миновав эту преграду, Цзе Ко почувствовал, будто стесненное с самого его прибытия в этот мир дыхание наконец-то обрело свободу.
Легкий ветерок невдалеке коснулся ушей, принеся с собой осенний шепот и сглаживая тревогу в душах обоих.
Тин Цзычэн впервые выбрался наружу и преисполнился любопытства ко всему окружающему: он даже присел на корточки у крошечного камешка на дороге, желая рассмотреть, чем тот отличается от их камней.
Они прошли совсем немного, как перед ними раскинулось огромное поле. Изумрудные листья капусты наперегонки бросались в глаза, мягкий солнечный свет вперемешку с осенним ветерком ласкал лица путников, повествуя о страстной любви к жизни.
Тин Цзычэн смотрел на приближающийся пейзаж и вдруг побежал. Он вовсю мчался по узкой тропинке среди полей, казалось, совсем не ведая усталости, и так жадно впитывал в себя саму жизнь.
С самого детства он рос в мертвящей тишине, и впервые в жизни так отчетливо, всей кожей прочувствовал восходящее солнце и чистый ветер.
Устав бежать, он остановился и тихо замер перед лицом этой бесконечной, вечно пульсирующей жизни, и даже просто оттого, что смотрел на нее, он чувствовал себя невероятно счастливым.
Все говорят, что осень — унылая пора, — Цзе Ко неизвестно когда подошел к Тин Цзычэну и тоже устремился взглядом вдаль.
А мне почему-то кажется, что осень — это тоже страстное время года.
Цзе Ко медленно дышал, каждой клеточкой своего тела прочувствовав всё, что было перед ним.
Бесконечная жизнь ярко расцветает в эту пору, они ждали бесчисленные сезоны только ради этого мгновения.
Ради того, чтобы вовсю заявить о своей жизни в этот жаркий миг.
На губах Цзе Ко играла легкая улыбка.
Зима непременно придет — может, завтра, а может, в следующее мгновение, мы не можем точно знать, когда именно это случится, но мы знаем одно: по крайней мере, не сейчас, сейчас еще не зима.
Спокойный и ровный голос вместе с потоком мыслей коснулся слуха и проник прямо в сердце.
Тин Цзычэн невольно перевел взгляд на стоявшего рядом человека.
Ветер мягко ерошил пряди его волос, а в этих вечно отрешенных глазах отражалось целое озеро прозрачного вина — так и хотелось утонуть в этой призрачной нежности.
Эй, дед! — громко окликнул Тин Цзычэн старого крестьянина, усердно трудившегося на поле у тропинки.
Они с Цзе Ко долго шли вдоль дороги, пока внезапно не заметили впереди припаркованную деревянную ручную тележку — она как нельзя лучше подошла бы для перевозки оставленных ими по ту сторону книг.
А хозяин этой тележки как раз в этот момент работал на соседнем поле.
Цзе Ко хотел было подойти и переговорить со стариком, но стоило ему сделать шаг, как Тин Цзычэн ухватил его за рукав.
Предоставь это мне! — Тин Цзычэн обогнал Цзе Ко и закричал во всю мочь, обращаясь к полю: — Дед!
Старый крестьянин пыхтел, разгребая заросли кукурузы. То ли стебли скрывали его, то ли он был слишком поглощен работой, но Тин Цзычэн прокричал уже несколько раз, а человек внутри даже не отозвался.
Тин Цзычэн сглотнул слюну и цокнул языком: — Тц, плоховато у этого деда со слухом.
http://bllate.org/book/32685/3995600
Готово:
