Но Лин Си вовсе не отреагировал так бурно, как можно было ожидать, а лишь негромко протянул:
— Ох.
Впрочем… оно и понятно, с виду он действительно не похож на человека, любящего совать нос в чужие дела.
Они ведь еще толком не знакомы.
— Вы очень красиво поете. — Покончив с предыдущей темой, оба на мгновение умолкли. Словно заметив неловкость Шэнь Шэня, Лин Си мягко улыбнулся и тактично перевел разговор на другое.
Тут уж зашла речь о том, в чем Шэнь Шэнь действительно силен. Будучи единственным увлечением, которому Шэнь Шэнь не изменял больше двенадцати лет, музыка всегда вызывала у него гордость, однако он все же постарался изобразить скромность:
— Да так, сносно. В детстве немного учился.
Но Шэнь Шэнь совсем не осознавал, что из него никудышный актер, и уж тем более не догадывался, что этот элегантный и обходительный джентльмен перед ним давно раскусил все его помыслы. В глазах Лин Си Шэнь Шэня сейчас выглядел точь-в-точь как гордая, самодовольная собачонка, которая изо всех сил сдерживает хвост, чтобы не вилять им, лишь бы казаться неприступной.
Горделивый и забавный.
Эта картина наложилась на какое-то воспоминание из глубин памяти… Уголки губ Лин Си сами собой изогнулись в привычной безупречной улыбке, а в глазах заблестела лучистая рябь:
— Ох, если вы научились этому всего лишь немного занимаясь, значит, вы очень одарены.
Лицо Шэнь Шэня в тот же миг покраснело так заметно, что это было видно невооруженным глазом. Ему хотелось казаться еще скромнее, еще хоть капельку скромнее. Но сдержать себя до конца он так и не смог:
— Если захотите что-нибудь послушать, в следующий раз просто скажите мне, и я спою специально для вас.
— Вы имеете в виду, что в следующий раз я смогу сам выбрать песню?
— Нет, не совсем так. — Шэнь Шэнь вдруг слегка смутился, но все же настоял на своем: — Если заказывать будете вы, с вас я чаевых не возьму.
Улыбка Лин Си стала еще чуть глубже, и он кивнул:
— Хорошо.
Но после этого расставания Шэнь Шэнь несколько дней подряд не видел Лин Си в клубе Есэ.
Глава 3
Лин Си проснулся от кошмара.
В четыре часа утра небо все еще было непроглядно-черным, хоть глаз выколи, и эта густая чернота давила так сильно, что не хватало воздуха.
Лин Си тяжело и часто дышав, а образы из сна калейдоскопом проносились в голове: улыбающееся лицо, решительный взгляд, испуганное выражение — всё всплывало перед глазами одно за другим, и в памяти звучал знакомый голос:
— Как здорово, я ведь тоже не интересуюсь бизнесом. Когда-нибудь потом мы сможем вместе поступить в университет Х., я стану художником, а ты — дизайнером ювелирных украшений.
— Ты такой красивый, я обязательно попрошу тебя стать моим моделью, куплю очень-очень толстый альбом и буду рисовать твои портреты на каждой его странице…
— Хотя родители вечно норовили отправить нас с сестрой учиться за границу, меня самого заграница ни капельки не привлекает. Если бы была возможность, я бы предпочел остаться на родине и вместе с тобой поступить в университет Х. Разве наша страна чем-то плоха? Зачем обязательно уезжать учиться за рубеж?
— Я так хотел остаться здесь и учиться, но теперь это уже невозможно.
…
Голоса звучали все громче, непрекращающийся звон в ушах не давал покоя и доводил до исступления. Лин Си инстинктивно зажал уши руками, но голоса не умолкали, продолжая упрямо отзываться фраза за фразой:
— Кто сказал, что страсть к украшениям — привилегия одних девчонок? И парни, и девушки — у каждого в этом мире есть свобода любить прекрасное.
— Напротив, я считаю, что ты невероятно красив, и драгоценности тебе очень к лицу…
— Почему нельзя сказать, что мальчик красив? Назвать девчонку дерзкой — это похвала, а сказать такое мужчине — почему сразу смешно?
…
Звук опрокинутого стакана вырвал сознание Лин Си из тисков воспоминаний. Словно очнувшись ото сна, он торопливо приподнялся и нащупал выключатель ночника.
Стакан с прикроватной тумбочки упал на пол, задетый краем одеяла, а маленькая баночка с мелатонином закружилась юлой возле лампы — круг за кругом, все медленнее и медленнее, пока наконец не замерла. И сердце Лин Си успокоилось вместе с ней.
Лин Си уже очень давно не снились кошмары. В прошлый раз подобный сон приснился ему, кажется, больше года назад — в день, когда он получил письмо о зачислении в вуз.
Лин Си до сих пор помнил: в тот день, когда пришло известие, гремел гром и сверкали молнии, и он, обычно ворочавшийся всю ночь напролет, вдруг словно по чьему-то зову неожиданно рано погрузился в глубокий сон и увидел во сне того человека, который так часто являлся ему в те дни.
Лин Си, поздравляю тебя, наконец-то твоя заветная мечта сбылась, ты поступил в желанный университет. Этот сон отличался от прежних: приснившийся ему человек сиял ослепительной улыбкой и говорил то, чего в реальности никогда не произносил:
— Пусть мне и жаль, что я не смогу пройти с тобой каждый из будущих этапов твоей жизни, но ты такой яркий — на своем жизненном пути ты непременно встретишь того, кто поймет и поддержит тебя лучше, чем я.
— Всё, что мы пережили, никогда не исчезнет, эти воспоминания навсегда останутся прекрасными, но нельзя вечно жить прошлым. Я хочу, чтобы ты счастливо проживал каждую минуту грядущего дня, и за себя, и за меня тоже.
— Лин Си, ты не должен любить только меня. Ты должен любить саму жизнь и самого себя.
— Отпусти, Лин Си, отпусти всё это и обними новую жизнь.
В этом мире не должно существовать призраков и божеств, однако некоторые вещи наука действительно не в силах объяснить. И впрямь: стоило ему вымолвить во сне те слова, как на добрых полтора десятка месяцев Лин Си перестал видеть его во сне. Такое время, такие слова, такая улыбка — всё выглядело так, словно он нарочно явился во сне, чтобы уговорить Лин Си отпустить прошлое.
Только вот легко ли отпустить? Пережитая красота все еще стояла перед глазами. Лин Си остекленевшим взглядом смотрел перед собой и едва слышно шепнул:
— Вэй Чэнь…
В последние дни настроение у Шэнь Шэня было хуже некуда.
Уже несколько вечеров подряд он приходил в Есэ полный надежд — перед выходом он чуть ли не до дыр затер плейлист на телефоне, радостно и трепетно гадая, какую же песню закажет Лин Си. Однако шли дни, а Лин Си все не появлялся в Есэ, отчего Шэнь Шэнь чувствовал себя глубоко удрученным.
http://bllate.org/book/32671/3993809
Готово:
