Хлоп!
Сноп искр взметнулся на восточном берегу Нила, и длинная вереница факелов мгновенно вытянулась вдоль всей реки, озаряя величественные императорские гробницы и Храм, а также лица египтян, полные радостного трепета.
Благочестивые египтяне прижали согнутые правые руки к левой груди, безмолвно читая молитвы.
Огненное зарево всё ярче разгоралось на восточном берегу и медленно двигалось к западному.
В тусклом сиянии перед людьми постепенно проступила статуя, скрывавшаяся во тьме.
Бог Амон восседал на троне, сжав в руке Жезл, его головной убор напоминал два пера, а пронзительный взгляд был устремлен на запад — он выглядел столь величественно, словно божество, сошедшее с небес.
Изваяние погрузили на огромную солнечную ладью, и жрецы из Храма перевезли его на другой берег.
Жрецы в белых накидках, бормоча молитвы, почтительно застыли поодаль.
Статую доставили к огромному жертвеннику перед Храмом, который состоял из круглой площадки, обращенной на восток. Жрецы толпились у подножия, а два высокопоставленных священнослужителя стояли рядом с круглой платформой, склонив головы и в молчаливом ожидании замерли перед прибытием великого Фараона.
Не успели оглянуться, как в толпе образовался широкий проход: два ряда стражников с длинными копьями оттеснили простых людей, надежно охраняя величие Фараона.
Фата утянул Му Сяому за спину, а когда далёкий свет факелов приблизился, снова толкнул его перед собой.
Оба стояли в первых рядах толпы, и Му Сяому стоило лишь чуть приподняться на цыпочках, чтобы отчетливо видеть всё, что происходит впереди.
Му Сяому возбужденно вытягивал шею, желая лицезреть Рамсеса II — любимца богов, о котором ходили легенды в грядущие века.
Хотя Му Сяому не интересовался историей, благодаря отцовскому воспитанию на протяжении почти двух десятилетий он был наслышан о великом имени Рамсеса.
Самым же невероятным было то, что, насколько помнил Му Сяому, у этого фараона насчитывалось больше сотни детей!
Огонь приближался, и молодой Фараон в белой накидке, с золотым Жезлом в руке, уверенным шагом направлялся к круглой площадке.
Взгляд Му Сяому неотступно следовал за молодым Фараоном, и он даже не заметил, как вокруг все уже опустились на колени.
Заметив это, Фата быстро дернул его вниз и шепнул на ухо:
— Разве ты не знаешь, что перед лицом правителя нужно падать на колени? Сяому, жить надоело?
Только тут Му Сяому осознал, что только что балансировал на краю могилы, и его охватил леденящий ужас:
— Спасибо тебе, Фата.
Фата пригнул его голову еще ниже и заговорил совсем тихо:
— Сяому, не пасть ниц перед правителем — проявление неуважения, а во время жертвоприношения это и вовсе смертный грех!
Му Сяому торопливо закивал, показывая, что всё понял.
Увидев его кивок, Фата облегченно выдохнул.
Уж раз выдался шанс побывать в Древнем Египте, разве не обидно упустить возможность взглянуть на то, как выглядит фараон?
Му Сяому нетерпеливо шевельнулся, слегка приподнял голову и украдкой скосил глаза вверх, отчаянно пытаясь разглядеть, как же выглядит любимец богов.
Но Фараон как раз прошел мимо в тот самый момент, когда Фата прижимал его голову к земле, оставив Му Сяому лишь белоснежный, гордый силуэт со спины.
Му Сяому горько разочаровался, но тут Фата, догадавшись о его мыслях, шепнул:
— Если повезет, во время самого ритуала удастся разглядеть.
Прошло еще около получаса, ночь окончательно окутала землю, окруженная кольцом костров. Молодой Фараон в накидке поднялся по ступеням, шаг за шагом приближаясь к жертвеннику.
Языки пламени вытянули его тень в длинный силуэт, золотой Жезл в руке слабо мерцал, а лицо Фараона, скрытое в тени широкого головного убора, то и дело проступало сквозь мрак, окрашенное таинственным отблеском огня.
Обряд затянулся до самой ночи, поскольку в Древнем Египте верили, что в мрачной и тусклой атмосфере человек способен преодолеть время и побеседовать с усопшими родственниками в мире мертвых.
Молодой Фараон воздел руки к небу, сжимая Жезл, и обратившись к просторам над далеким Нилом, затянул древние строки из Книги мертвых.
Благочестивые взгляды людей устремились на восток, туда, где простирались земли, омываемые тихими водами Нила.
Время в этот миг замерло в ожидании грядущего ликования.
Му Сяому задрал голову, бросив взгляд на Фараона у алтаря, и наконец понял, что имел в виду Фата, говоря о везении: к этому моменту их уже оттеснили в самый хвост толпы, сандалях в ста от жертвенника, и как бы ни было зорко зрение Му Сяому, он мог разглядеть лишь белое пятно вдали, державшее руки воздетыми и благочестиво взиравшее на что-то невидимое.
Церемония длилась недолго, и молодой Фараон удалился, окруженный плотным кольцом стражи из Императорского дворца. Статую божества Амона также вернули в храм на восточном берегу.
Хотя Фараон ушел, пир продолжался: оставшийся народ предавался всеобщему веселью, наслаждаясь изысканными яствами и вином с расставленных каменных столов.
Му Сяому проводил взглядом последнего стражника, севшего в лодку, и презрительно фыркнул.
— В чем дело, Сяому? — Фата обернулся на звук, в его голосе явственно слышалось возбуждение.
— Ничего, — Му Сяому покачал головой и задал совершенно неуместный вопрос: — Кстати, Фата, ты ведь не любишь Фини?
В современном мире Му Сяому славился умением портить любую беседу. Даже в Древнем Египте поначалу, из-за языкового барьера, он честно притворялся послушным котенком, но стоило ему кое-как освоить язык, как затаившаяся в глубине души неугомонность полезла наружу.
Услышав это, Фата предсказуемо помрачнел, бросил на него косой взгляд и процедил сквозь зубы:
— Она… дочь Мафира.
— Так вот почему ты ее терпеть не можешь? — невинным тоном осведомился Му Сяому, полностью игнорируя всё более мрачное выражение лица собеседника.
Фата потерял дар речи, глядя на Му Сяому с легким подозрением.
Раньше он считал его хрупким юношей, нуждающимся в защите, но теперь понял, как сильно заблуждался. У этого черноволосого паренька язык оказался на редкость острым.
Му Сяому хлопал глазами, ожидая ответа. Фата с неловким кашлем перевел тему:
— Хватит об этом, Сяому, лучше я отведу тебя туда, где можно поесть.
Му Сяому подумал секунду и с улыбкой кивнул — на его щеках глубоко ямочки проступили ямочки, отчего Фата на мгновение замер от удивления.
— Чего уставился, пошли есть! — Му Сяому, подражая недавним манерам Фаты, хлопнул его по обнаженной груди. Удар вышел на славу, вот только боли Фата не почувствовал, а вот ладонь самого Му Сяому пронзило онемением.
http://bllate.org/book/32665/3993179
Готово:
