— Они просто учатся чуть хуже остальных, но ведь они не плохие. Если ты приглядишься и попытаешься понять их получше, то сама всё поймешь. Эй, ты вообще меня слушаешь? О чём ты там думаешь, дай-ка послушать.
Лу Тинюй сорвала с головы Хэ Цзюань один наушник.
Хэ Цзюань как раз вслушивалась в особенности различных манер произношения. В последнее время она безумно увлеклась озвучкой и проявляла огромный интерес ко всему новому в сфере звукозаписи. Увлекшись прослушиванием, она совершенно упустила из виду, что Лу Тинюй всё еще что-то ей говорит, и лишь когда наушник отобрали, с улыбкой ответила:
— Ты тоже послушай, невероятно красиво!
Лу Тинюй с брезгливым выражением лица протерла вкладыш о рукав, прежде чем вставить в ухо, и в тот же миг все ее внимание было приковано к словам ведущей.
— В анимационном фильме Дораэмон есть такая фраза: найдется ли в твоей жизни тот самый человек, который научил тебя расти, но так и не смог пройти с тобой этот путь до конца? Тема нашего сегодняшнего вечера — давайте поговорим о взрослении.
Голос Линь Цзайси звучал неторопливо и плавно, словно она вела неспешную беседу. Даже несмотря на то, что это была всего лишь подработка, и отведенного ей времени едва набегало на десять минут, она относилась к доставшемуся ей единственному письму с невероятной, трепетной серьезностью.
Она действительно немного устала от нынешней работы и устроилась HR в крупную компанию лишь по настоянию родителей. На первый взгляд — столичная красавица с графиком с девяти до пяти, которой все вокруг завидуют. Но на самом деле родители, всю жизнь проработавшие в поле, не понимали ее, а она сама не смела признаться им, в каком стесненном положении находится. Жалованье едва позволяло сводить концы с концами, командировок было больше, чем дней в офисе, шансы на повышение из-за отсутствия престижного диплома казались призрачными, а в свободное время приходилось услужливо улыбаться руководству и подрабатывать редактированием резюме для студентов, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Даже единственный за всю неделю выходной уходил на эту подработку.
Линь Цзайси никогда никому не открывала, до какой же степени панически боится избыточной родительской заботы. Все обиды и страхи она научилась глотать молча, стиснув зубы до боли, но стоило подумать о родителях, как в сердце поднималась жгучая смесь вины и подавленного чувства собственной беспомощности.
— Мы получили письмо от одного из наших слушателей. В нем написано следующее.
Дорогая Траяки (псевдоним), давненько не виделись. После расставания я постепенно многое поняла и начала испытывать угрызения совести. Когда-то мы вместе бросали вызов обществу, и пусть в итоге потерпели поражение, я невероятно благодарна тебе за то, что ты была рядом все это время. Спасибо, что научила меня расти. Вот только та безрассудная и дерзкая девчонка по сей день осталась такой же безрассудной. Жаль только, что после ухода отца и мамы отсчет моей жизни тоже подошел к концу. Впрочем, если посмотреть на это с хорошей стороны, совсем скоро я снова смогу с тобой увидеться. Я захвачу твой любимый траяки, чтобы прийти к тебе в последний раз — посмотреть, осталась ли ты такой же жизнерадостной, как в моих воспоминаниях. Впрочем, хватит тешить себя иллюзиями, я знаю, что второй встречи не будет. И всё же: не встретимся в следующей жизни. Кто бы ни шел рядом с тобой, я надеюсь, у тебя всё будет хорошо.
Лэй Мин не показывал ей текст заранее. Дочитав до конца, Линь Цзайси тихонько отодвинулась от микрофона и перевела дыхание. Письмо глубоко затронуло и ее струны души, заставив вдруг осознать истинный смысл существования подобных радиопередач.
Лэй Мин сидел рядом, ободряюще глядя на нее, и Линь Цзайси знала: теперь наступает ее очередь импровизировать.
— Что ж, большое спасибо нашему слушателю за это письмо. Вы наверняка тоже очень, очень хороший человек, и я уверена, она ни капли не жалеет о встрече с вами. Сожаления — это нормальная часть человеческой жизни, но за ними всегда следуют новые истории. Раз уж мы заговорили о поддержке и взрослении...
Лу Тинюй глубоко вздохнула, и воспоминания резко оборвались. Именно с этого началось их знакомство с Линь Цзайси, после чего она уже не могла избавиться от наваждения и бесповоротно влюбилась в этого толстого синего кота — только потому, что Линь Цзайси процитировала ту самую фразу, которая оказала на нее саму колоссальное влияние.
Как бы то ни было, портить отношения с Линь Цзайси окончательно ей не хотелось. Придется пойти на уступки, обреченно подумала Лу Тинюй.
Кое-как отделавшись от ужина с родителями и пребывая мыслями совсем в другом месте, она, опираясь на многолетний опыт преданной фанатки, прикинула: Линь Цзайси, судя по всему, как и режиссер Чжан, страсть как любит маджонг. Она даже продумала, как именно поддаваться в случае приглашения за стол, чтобы это выглядело максимально естественно и ненавязчиво.
— Собрала! Деньги на бочку, — Линь Цзайси протянула руку.
— Какая ты нетерпеливая, совсем не в твоем стиле. Настроение испорчено?
— Да ты дура что ли! Сиси только что отчитала Лу Цзуань за то, что та врезалась в чужую машину. Многомиллионный Майбах! Нас всех, нищих бродяг, поодиночке продай — и то не хватит расплатиться.
— Да нет же, вы чего все на меня уставились! Хозяин машины черным по белому сказал, что компенсации не требуется, так нет же, вашей Сиси обязательно приспичило припереться с деньгами к чужому порогу! Мы же не покупать ее собираемся, даже если придется немного возместить ущерб, не повод же так убиваться, — возмущенно запротестовала Чжан Лу, чье терпение уже балансировало на грани взрыва.
Линь Цзайси пропустила их перепалку мимо ушей, полностью сосредоточившись на раскладе в руках.
— Пон.
— Ган! Линь Цзайси, открой рот, хватит прикидываться немой! Что в конце концов делать с этим делом? Платить мне компенсацию или нет? В конце концов, у вашей покорной слуги найдутся деньги, чтобы расплатиться, твоя помощь не понадобится. Но нельзя же из-за какой-то ерунды портить рабочие отношения! Мы вообще собираемся дальше записывать сериал или как?
Линь Цзайси по-прежнему молчала. Воздух в комнате накалялся с каждой секундой, а двое других участников, не понимая подоплеки конфликта, предпочли тихонько забиться в угол, словно перепела, совершенно не вмешиваясь в происходящее в комнатке для настольных игр.
— Линь Цзайси, сколько лет мы друг друга знаем, скажи на милость, какой ты сегодня мухомор сьела? Да, я слепая, врезалась. На территории парка вообще никого не было, откуда мне знать, что там откуда ни возьмись нарисовалась машина? В общем, вариантов решения всего два: либо не платить — хозяин, судя по всему, и не настаивает, либо платить — завтра объявится эта малышка Лу, и я сама перед ней извинюсь. Какого черта ты на меня взъелась?
Линь Цзайси достала телефон и положила его прямо перед Чжан Лу. Та бросила на подругу злой взгляд и перехватила аппарат.
— Только что добавила в WeChat, почитай сама.
Лу Тинюй скинула снимок страхового полиса и голосовое сообщение. Красной точки прослушивания не было — судя по всему, Линь Цзайси уже успела ознакомиться с содержимым.
— Я ведь тоже у нее в контактах, почему она скинула это тебе, а не мне? Не ты же за рулем сидела, она что, психопатка? — Чжан Лу, кажется, начала догадываться, почему Линь Цзайси ведет себя столь странно.
Кликнув на картинку, чтобы увеличить снимок, Чжан Лу недоверчиво протянула:
— Погодите... всего двадцатка?
— Ой, ну надо же было вляпаться, век воли не видать, перепугала меня до смерти! Я-то думала, придется последние штаны продавать, — Чжан Лу хлопнула себя ладонью по груди, и буря в ее душе улетучилась. Впрочем, вся эта история с недоразумением изрядно ее утомила, из-за чего она сгоряча наговорила лишнего. Им ведь предстояло видеться еще не один день, да и в актерской среде все вращаются в одних кругах — не сегодня-завтра снова столкнешься нос к носу, так что разругаться в пух и прах было бы крайне неудобно.
— Погоди-ка. Из-за чего ты тогда злилась? — добавила Чжан Лу, все еще не до конца уразумев природу гнева Линь Цзайси.
— А ты послушай голосовуху еще раз.
Две другие присутствующие девушки не принадлежали к их цеху и языком трепать не стали бы, поэтому Линь Цзайси не стала церемониться и нажала на воспроизведение.
— Преподаватель Линь, пожалуйста, передайте режиссеру Чжану, что страховая компания уже всё выплатила. Страховка для того и оформляется, чтобы ею пользоваться, режиссеру Чжану совершенно ни к чему тратить лишние деньги. А если вы всё же чувствуете себя неловко, может, позволите режиссеру Чжану угостить меня обедом? И заодно передайте: она всё еще злится?
Чжан Лу подозрительно прищурилась, глядя на Линь Цзайси:
— С тобой точно что-то не так. Признавайся, ты часом не влюбилась в нее?
Трое присутствующих в комнате излучали совершенно разные эмоции. Больше всех выделялась Линь Цзайси: она молча покачала головой, глядя на Чжан Лу как на умалишенную, в то время как та продолжала нести полную ахинею.
— Малышка Лу и понятливая, и голос приятный, внешне очень даже ничего — чистенькая, аккуратная, ростом повыше нас с тобой будет, разве что худовата. Про финансовое положение вообще молчу, всяко богаче нас вместе взятых, к тому же коллега по цеху! Влюбилась с первого взгляда, всё логично и обоснованно! — на кураже выпалила Чжан Лу и, смахнув со стола фишки маджонга, вцепилась в плечи Линь Цзайси с горящими глазами: — Разбогатей сама — не забудь подругу!
Линь Цзайси почувствовала, как ей перехватило дыхание. Она сухо кашлянула пару раз и процедила:
— Чжан Лу, у тебя с головой вообще всё в порядке?
— А иначе с чего бы тебе ходить с кислым лицом и насильно навязывать человеку компенсацию? Денег у тебя куры не клюют? Единственное объяснение — ты запала на девчонку! Вот ты и ломаешься из гордости, дрожа над каждым словом, боясь произвести дурное впечатление. Чэнь Юэ, Сяо Вэнь, рассудите нас! Есть ли во всей этой истории более логичное объяснение? — Чжан Лу развела руками, приняв вид человека, которому открылась абсолютная истина.
— А я разве говорила, что злюсь? — искренне изумилась Линь Цзайси.
— Чего? — опешила Чжан Лу.
— Если у тебя проблемы со слухом, сходи к врачу. Ты даже этого расслышать не можешь, и как только звукорежиссером работаешь?
— В смысле... ты не злилась?
Чжан Лу подалась вперед, вглядываясь в лицо Линь Цзайси, переводя взгляд на двух других посторонних свидетельниц, и окончательно уверилась в своей правоте:
— Да брось ломать комедию.
Линь Цзайси нахмурилась и парировала:
— Постой-ка, разве не ты только что орала на меня на повышенных тонах? Позволь поинтересоваться, открывала ли я вообще рот от начала и до конца? Да я бы в жизни не посмела пререкаться с нашим режиссером Чжаном! Вдруг ты из-за какой-нибудь мелочи взбеленишься — нам что, завтра озвучку отменять?
Чжан Лу молча плюхнулась обратно на стул, с минуту посидела в задумчивости, а затем неловко рассмеялась, пытаясь сгладить углы, и добавила:
— Ну и славненько, ладно, раз платить не надо — это же прекрасно! Гляньте на время, поздно уже, давайте на этом закончим с маджонгом, завтра ведь с утра пахать. Ха-ха.
Две девушки, которые весь вечер просидели тихонько в тени, решив подлить масла в огонь, хором запротестовали:
— Э-э, нет, режиссер Чжан, разве вы не собирались резаться всю ночь напролет?
— Ни за что. Я сегодня отроду такого не говорила!
Линь Цзайси с минуту понаблюдала за этим цирком, после чего с легким разочарованием поднялась на ноги:
— И правда поздно. Я поехала.
Договорившись о дате следующей встречи, вся компания наконец разошлась. Путь Линь Цзайси лежал в другую сторону от Чжан Лу, да той сейчас было совестно заводить с ней новые разговоры.
Линь Цзайси еще с минуту посидела в тишине водительского кресла, прежде чем запустить двигатель. Она действительно не злилась, но и впрямь не желала ударить в грязь лицом перед Лу Тинюй. Видимо, сказывалось то, что она слишком давно не работала с новичками — подрастеряла сноровку, да и на подсознательном уровне всё еще считала необходимым соблюдать должный этикет. Впрочем, Чжан Лу была права: не она же совершила аварию.
Скоро стукнет тридцать — неужели она и вправду стареет, раз в последнее время ее так тянет совать нос в чужие дела?
Взгляд Линь Цзайси выцепил из толпы знакомый силуэт: Лу Тинюй сидела за столиком уличного кафе в компании какого-то смутно знакомого человека и уплетала шашлычки. Наверняка кто-то из своих, из тусовки. Надо же, какая простая в общении оказалась эта маленькая богачка. На губах Линь Цзайси заиграла легкая улыбка, и она плавно тронулась с места.
— Цюань-Цюань, представляешь, наша Сиси просто невероятная милашка! Угадай, что она мне ответила? — Лу Тинюй не могла сдержать переполнявшего ее восторга и сразу после побега из особняка потащила Хэ Цзюань на ночной дожорк.
— И что же? — жуя на ходу шашлык, отозвалась Хэ Цзюань.
— Ничего особенного! И еще сердечко! Она на меня не сердится, и там было сердечко, а-а-а! — завизжала Лу Тинюй. И слава богу, что вокруг стоял привычный шум улицы, иначе этот ультразвук посреди ночного перекрестка выглядел бы немного пугающе.
http://bllate.org/book/32663/3992998
Готово:
