Её телефон уже давно разрядился и был заброшен в сторону, так что вполне естественно, что она не получала никаких сообщений.
Наконец вспомнив поставить телефон на зарядку, она увидела, что уведомления бомбардируют устройство, вмиг заполнив весь экран. Телефон, отдыхавший целых два дня, с трудом пришел в себя, и Лу Тинюй стала просматривать их одно за другим.
Десятки пропущенных вызовов: от родителей, от Хэ Цзюань и от Бай Цзялинь. Её глаза слегка потемнели, и она тихонько вздохнула.
В Вейбо дела обстояли ещё хуже: фанаты толпой бежали к её последней записи, вопрошая, что случилось.
Ох, точно, помимо того, что она была свободным художником, она еще брала заказы на сетевую озвучку, правда, работала исключительно по жанру байхэ.
Специальность Хэ Цзюань в бакалавриате — «дикторское и ведущее искусство». Хотя это было не слишком связано с дубляжем, всё же имелось хоть какое-то отношение, и по воле случая та попала в тусовку озвучки, попутно затащив туда и её.
В почтовом ящике тихонько лежало письмо. Лу Тинюй присмотрелась — и сердце её тут же радостно забилось.
Глава 2. Смешно
— Си-цзе, сходим сегодня вечерком пропустить по стаканчику?
— В старом месте?
— В старом.
— Идет.
Они перекинулись парой слов и повесили трубку, словно разговор шел по платной линии.
Женщина, которую звали Си-цзе, с некоторым раздражением положила телефон обратно на стол и снова принялась записывать реплики перед компьютером.
Линь Цзайси сделала глоток теплой воды, чтобы смочить горло: будучи профессиональной актрисой дубляжа, она действительно брала деньги за каждое произнесенное слово.
Уже больше десяти лет она то поднималась, то падала на дне индустрии. Пройдя путь от пылавшего юношеским энтузиазмом подростка до нынешнего времени, когда большинство коллег по цеху уважительно называют её учительницей, Линь Цзайси лишь улыбалась. Сама она считала, что добилась успеха исключительно благодаря возрасту и тому, что пришла в профессию раньше остальных — даже если окружающие думали иначе.
Впрочем, Линь Цзайси никогда не считала себя в чём-то лучше других; напротив, ей казалось, что она еще недостаточно хороша.
Её голос находился где-то между юной девушкой и взрослой гордой красавицей, приобретая звучание шаоюй, а кончики фраз словно обладали крошечными крючками, цепляющими за живое и западающими в душу. Однако в индустрии больше ценили прохладные и высокомерные голоса зрелых женщин, из-за чего на заре своей карьеры Линь Цзайси повсюду сталкивалась с преградами и лишь после долгих стараний добилась того, что имела сейчас.
Она пережила долгий период тяжелого внутреннего выгорания. Порой даже хорошая озвучка не гарантировала работу, и в часы затишья её охватывала тревога. Из-за отсутствия заказов она терялась, начиная сомневаться в собственных силах, но, к счастью, все эти годы прошли не зря.
Однако кто бы мог подумать, что за таким голосом скрывается поистине ослепительная красавица?
Лу Тинюй вернулась домой, тщательно привела себя в порядок, а затем с замиранием сердца открыла письмо. Сжав от легкого волнения кулаки, она воскликнула:
— Цзюань-цзюань, мне пришло предложение на главную роль! Попросили прислать тестовую запись. Угадай, кто партнер по проекту?!
— Главная роль? Ты что, бросаешь меня вот так просто? — ошеломленно покосилась на неё Хэ Цзюань.
— Ой, да разве в этом дело? Главное — это команда! Вот что главное! — в отчаянии шлепнула себя по бедру Лу Тинюй.
— Ладно-ладно, и кто же второй человек? — смиренно подыграла ей Хэ Цзюань.
— Линь Цзайси! Мой кумир, с которого всё началось!
Если бы у неё не было объекта для восхищения и стремления, разве смогла бы одна лишь Хэ Цзюань затащить её в этот мир озвучки? Сама-то она не дура.
Пусть она не знала поименно всех создателей проектов, но раз учительница Линь согласилась на эту новеллу, сценарий наверняка окажется неплох. У той была удивительная способность внушать людям абсолютное спокойствие.
Хэ Цзюань изобразила на лице удивление и ревниво протянула:
— Но это всё равно не повод бросать меня ради одиночного плавания.
До сих пор эта загадочная женщина так и не раскрыла свою внешность в интернете. Что же касается её второй, открытой личности художника Лу Тинюй, то та почти ничего о себе не рассказывала, и никто в мире даже не сопоставлял её с сэйю А Мэн.
Будучи знакомы лично и работая в тесном сотрудничестве, они пришли в индурию одновременно и состояли в одном круге, но у Лу Тинюй вечно находились какие-то заморочки, так что на её счету до сих пор числилось всего несколько коммерческих аудиодрам, причем в большинстве из них она исполняла лишь второстепенные роли. Главное же — почти каждая её работа записывалась в паре с самой Хэ Цзюань! Какая популярная пара! Не будь у Лу Тинюй девушки, Хэ Цзюань и сама бы с удовольствием шипперила их.
— Ладно, бесполезно тебе что-то объяснять. В любом случае, эту роль я непременно получу! А если не получу — войду в проект со своими деньгами! — Лу Тинюй быстро утешила себя сама. За поражение на любовном фронте она сполна вознаградит себя победой на рабочем, приняв это с болью и радостью одновременно.
Хэ Цзюань молча глянула на подругу, однако, по крайней мере, та была цела и невредима, а значит, можно наконец вздохнуть спокойно.
— Ты в таком виде собралась в клуб? — с легким презрением бросила Хэ Цзюань.
Лу Тинюй покрутилась перед зеркалом и поинтересовалась:
— Разве не красиво? Рубашка, жилет и юбка-пачка — какая свежесть! Прямо воплощение стереотипов об artist.
— Конечно, нужно надевать что-то сексуальное! Тебе уже двадцать четыре года, ты вот-вот перешагнешь порог зрелости, неужели нельзя чуточку ярче проявить женское очарование?
Лу Тинюй красноречиво посмотрела на серую толстовку Хэ Цзюань:
— Ну да, куда уж мне до твоего зрелого стиля — в двадцать четыре года носить детские вещички.
— Я тебя прибью! — поперхнувшись, Хэ Цзюань свирепо вытаращила глаза и замахнулась на неё рукой.
Лу Тинюй лишь вызывающе приподняла брови, ничуть не испугавшись.
— Ладно, не до тебя сейчас, мне нужно сообщить родным, что всё в порядке.
Отойдя в сторону, Лу Тинюй шумно выдохнула. Ее взгляд, уставший и полный самоиронии, источал глухое отрицание.
А любила ли она вообще Бай Цзялинь? И когда сама Бай Цзялинь успела полюбить другую? Как вышло, что она, Лу Тинюй, ничегошеньки не заметила? Неужели она прожила жизнь зря, раз оказалась столь тугодумной, хотя и считала себя художницей?
Разноцветные огни ослепляли, мощные кондиционеры никак не могли остудить безумное, исступленное веселье на танцполе, не оставляя и мысли о тех, кто сидел в тишине закрытых кабинок.
— Ваш мятный джулеп, пожалуйста.
Линь Цзайси легко огладила край бокала и сделала глоток: свежесть виски с нотками мяты отлично помогла унять тупыю головную боль. Она еще даже не успела захмелеть, а Чжан Лу с подругами уже бросили её одну и убежали танцевать, ничуть не стесняясь.
Линь Цзайси не была завсегдатаем этого бара, но сегодня, по неизвестной причине, её одолевала жуткая тревога, да и запись шла из рук вон плохо. Поддавшись на уговоры Чжан Лу, она согласилась прийти сюда без долгих раздумий, но теперь почему-то уже об этом жалела.
Удары басов барабанили по барабанным перепонкам, вызывая неприятное ощущение. Осушив остатки алкоголя в бокале, Линь Цзайси поднялась и направилась в уборную.
В туалете и правда оказалось гораздо тише, правда, здесь довольно сильно пахло табачным дымом. Линь Цзайси остановилась в самом конце коридора, чтобы перевести дух.
— Бай Цзялинь!
Возглас нарушил царившую тишину. К её удивлению, это был очень чистый, мягкий голос с легким бархатным оттенком — крайне редкий женский тембр.
Линь Цзайси приподняла бровь: сказывалась профессиональная привычка, из-за которой её чувствительность к звукам была намного выше обычного.
— Бай Цзялинь, ты почему здесь? — ошеломленно глядя на собеседницу, произнесла Лу Тинюй. Она никак не ожидала, что та окажется любительницей ночных клубов.
Все те дни и ночи напролет они проводили вместе: сама она тихо рисовала, а Бай Цзялинь сидела рядом с книгой.
Бай Цзялинь, казалось, вовсе не удивилась её появлению. Она привстала на цыпочки и заглянула за спину Лу Тинюй.
— Кого ты ищешь? Того человека, которого любишь по-настоящему? — Лу Тинюй шмыгнула носом.
Убедившись, что за спиной у Лу Тинюй никого нет, Бай Цзялинь перевела взгляд на неё и кивнула.
Лу Тинюй на мгновение потеряла дар речи. Бай Цзялинь смотрела на неё с такой же мягкой доброжелательностью, словно ждала ответа. Лу Тинюй отказывалась верить, что между ними не осталось ничего. Те три дня, что она провела в затворничестве в студии, ей и в голову не приходило сомневаться в этом — она лишь думала, что между ними просто возникло какое-то недоразумение.
Она держалась три дня и не проронила ни слезинки! Наконец-то дождавшись новой встречи с Бай Цзялинь, она вновь услышала от той смертный приговор.
— Неужели я в чем-то была недостаточно хороша? Скажи мне, у меня крепкие нервы, ты можешь сказать мне всё что угодно, я исправлюсь! Я ведь даже понятия не имела, что делаю не так, из-за чего ты рассердилась, разочаровалась и решила бросить меня. Ты сказала, что я тебя не люблю, и я думала об этом дни напролет, но единственным выводом было то, что я люблю тебя! Дай мне еще один шанс, умоляю, всего один!
Подавляя рыдания, Лу Тинюй выплеснула всё до конца и уткнулась лбом в её плечо, пытаясь смягчить девушку физическим прикосновением.
Сверху раздался вздох Бай Цзялинь, и Лу Тинюй поняла: у неё больше не осталось шансов. Затягивать дальше было бы слишком жалко и унизительно.
— Прости, я вспылила.
— А-И, дело не только в тебе. Ты действительно бываешь ребячливой и наивной. Я любила эту твою искренность, и я знаю, что ты прекрасный человек. Я никогда не считала тебя в чем-то плохой, с тобой очень уютно, но... рядом с тобой у меня никогда не ёкало сердце. Понимаешь?
Лу Тинюй замерла на долгие мгновения, а затем до неё дошло, насколько нелепо и глупо выглядели все её действия. И вправду, кто станет вымаливать у изменившей бывшей возлюбленной второй шанс? У неё даже не было права узнать, кто тот человек, от которого у той замирало сердце.
— Поняла. Уходи.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
Бай Цзялинь попыталась что-то сказать, но Лу Тинюй с силой выдернула свою руку и решительно зашагала прочь.
Когда этот фарс подошел к концу, Линь Цзайси украдкой выскользнула из тени. Она с недоверием потрогала собственные уши: не то чтобы она была такой уж сплетницей, но... что она сейчас услышала? Разве это не безумие?
Глава 3. Первая встреча
— Твою мать, я же забыла сдать одну дорожку! Продюсер уже вовсю бушует в чате, осталась только я! Я бегу, А-И, вы тут посидите, только не упейте в хлам! — Хэ Цзюань тревожно заерзала, шаря рукой по дивану, и от нового движения испуганно замерла, не нащупав никого рядом.
— Какого черта, где все? — она уставилась на толпу непутевых подруг, которые уже успели надраться.
— Мне, кажется... только что показалось... что я видела сестрицу Цзя... Цзялинь, — бессвязно пробормотала кто-то в ответ.
— Кончено, всё кончено, натворила дел! Голова садовая, дедлайн по озвучке не помню, зато помню, что Лу Тинюй — неизлечимая романтичка! — Хэ Цзюань закружилась по клубу волчком в безумных поисах и, разумеется, разминулась с подругой.
— Один «Маргарита».
Лу Тинюй лежала на барной стойке, её руки и ноги постепенно немели. Бай Цзялинь боялась, что она снова вцепится в нее, и вела себя столь лицемерно — противно до тошноты.
Подумаешь, расстались! Будто от этого кто-то умирал, злобно думала Лу Тинюй. Чем больше она размышляла, тем обиднее ей становилось, ведь ей действительно было плохо.
Как Бай Цзялинь могла поступить так жестоко? Чего стоили все те картины, что она написала для неё? Лу Тинюй отчетливо помнила каждую черточку её лица, и теперь всё это казалось до боли смешным.
http://bllate.org/book/32663/3992993
Готово:
