Чжун Цюйжуй вздохнул, взглянув на улицу — бабушка вряд ли вернется до обеда, — хромая, доковылял до галереи и опустился в кресло-качалку. Плетеные прутья заскрипели. Пэй Сюй последовал за ним, притащил маленькую табуретку и сначала неудобно поджал ноги, а потом вытянул их прямо через две ступеньки у порога, усевшись очень послушно.
— Пэй Сюй, если честно, я совсем не понимаю, чего ты добиваешься.
Помолчав немного, заговорил Чжун Цюйжуй, нахмурившись и с крайне озадаченным выражением лица.
— Если память мне не изменяет, я ведь давным-давно предупредил тебя, что ухаживаю за тобой, — одной рукой подперев подбородок, Пэй Сюй проследил глазами за дворовой кошкой, которая спрыгнула с верхушки стены во двор, нашла укромный уголок, свернула хвост калачиком и улеглась греться на солнце.
Именно поэтому я и не понимаю еще больше, — подумал про себя Чжун Цюйжуй.
И дело было не просто в непонимании: на самом деле его душа уже давно терзалась сомнениями. Словно налетевший из ниоткуда шквал — напролом и с выкрутасами. Сначала его ошеломили приемы Пэй Сюя, то приближавшегося, то отдалявшегося, так что он даже не нашелся, чем ответить; позже же, в процессе наблюдения, у него начали зарождаться какие-то неописуемые чувства. Никто не в силах противиться приближению чужого горячего сердца. Когда он осознал, что его взор волей-неволей то и дело устремляется в одну сторону, а собственные принципы постепенно теряют былую непоколебимость, в душе Чжун Цюйжуя наконец зазвучали тревожные звоночки.
Дело было вовсе не в отказе от романтических отношений.
Он не считал, что любовь как-то противоречит его жизни, да и завести роман с парнем… оказалось не так уж трудно принять. Проблема заключалась в другом: с какой стати Пэй Сюю захотелось крутить с ним роман? Исходя из прошлого опыта, Чжун Цюйжуй прекрасно понимал: если в твоей жизни появляется человек, наполняющий её ожиданиями, ты обязан быть готов к тому, что его уход принесет тебе боль. Этот внезапный шквал по имени Пэй Сюй нагрянул слишком неожиданно, без малейшего предупреждения, и это порождало в нем глубокое недоверие.
Любовь с первого взгляда, когда внезапно свалившийся на голову возлюбленный клянется в вечной верности — такого абсолютнейшим образом просто не бывает.
Если же прибавить к этому объективную оценку Чжун Цюйжуем собственной удачи, то человеку вроде него, чьи связи с родственниками и друзьями от природы были столь скудны, выпало лишь страдать от непосильности подобного сюжета.
Поэтому он не собирался плыть по течению.
Пэй Сюй с неподдельным интересом разглядывал ленивую кошку во дворе, когда услышал медленный и глуховатый голос Чжун Цюйжуя:
— Скажу тебе прямо: я не из камня сделан. Когда кто-то мелькает перед моими глазами каждые три дня, любой человек рано или поздно дрогнет.
Пэй Сюй тут же ухватил суть, и в его глазах блеснула лукавая искорка:
— О? Ты дрогнул?
— Я дрогнул, — предельно честно глядя Пэй Сюю прямо в глаза, ответил Чжун Цюйжуй. — Ты утверждаешь, что ухаживаешь за мной, и я действительно рассматриваю такую возможность.
Этот прямой удар оказался несколько неожиданным. Сердце Пэй Сюя резко сжалось, и он вдруг перестал быть уверен, что именно хочет сказать Чжун Цюйжуй.
Чжун Цюйжуй сел прямо, выпрямив спину:
— Пэй Сюй, в таких делах, как любовь, у серьезного подхода свои правила игры, а у несерьезного — свои. К какому же типу относится то, что ты называешь стремлением закрутить со мной роман?
Пэй Сюй только собрался заговорить, как Чжун Цюйжуй прервал его:
— Думаю, ты вряд ли настроен на серьезную игру. Ты ведь изначально не собирался оставлять у меня хорошее впечатление: все твои действия — лишь минутная прихоть, тебе плевать на мою реакцию, и самим процессом ты наслаждаешься куда больше, чем результатом.
— Плевать на твою реакцию? — улыбнулся Пэй Сюй. — Староста Чжун, я ведь кое-что знаю о твоих неловких ситуациях. Те девчонки, что переживали из-за твоей реакции, за две версты обходили тебя стороной, чувствуя исходящую от тебя табличку «посторонним вход воспрещен», и уже не смели подходить ближе. Если бы я тоже трясся над твоей реакцией, мы бы сейчас никак не сидели здесь рядышком и мирно не грелись на солнышке.
Он приподнял бровь и с живым интересом допытывался:
— Что же до серьезности — неужели у тебя и на этот случай припасен ответный ход? Ну и что с того, если я настроен серьезно? А если несерьезно — что тогда?
Чжун Цюйжуй подумал про себя: ответить мне нечего, карты соперника неизвестны, а потому с самого начала чувствуешь себя неуверенно. Это ощущение тревоги жутко его раздражало. Вообще-то он был человеком с ярко выраженной жаждой контроля — чтобы обрести достаточную уверенность в завтрашнем дне, ему требовалось, чтобы абсолютно всё шло по заранее расчерченному плану.
Пэй Сюй присел на корточки перед Чжун Цюйжуем, не упустив ни единого изменения на его лице. До него вдруг дошло, что он, возможно, совершил ошибку: слепо гонялся за пьянящим азартом охоты и совсем забыл, что Чжун Цюйжуй на самом деле ему не враг. А раз не враг, то и о пленных речи быть не может. Его уловки, его тактика работали — их вполне хватало, чтобы привлечь внимание Чжун Цюйжуя, но они же заставили того глубоко усомниться в его побуждениях.
Пэй Сюй положил подбородок на подлокотник кресла-качалки, ленивый и расслабленный, точь-в-точь как та греющаяся на солнышке кошка. Не дожидаясь, пока Чжун Цюйжуй оттолкнет его, он произнес:
— Тогда давай сбавим темп.
С удивлением спросил Чжун Цюйжуй:
— Насколько медленно?
— Перемотаем полосу загрузки к моменту, когда мы только познакомились.
Пэй Сюй поднялся, с наслаждением потянулся и протянул Чжун Цюйжую руку:
— Приветствую, староста! Я Пэй Сюй, первокурсник нового кампуса. Какое совпадение: мы ведь учились в одной старшей школе. Доверяя статусу школьного старшегодки, я почти не раздумывая вступил в «Искру», а в итоге выяснилось, что ты вообще не ходишь на общие собрания. Староста, надеюсь, впредь ты будешь активнее участвовать в жизни клуба.
В этих словах было наполовину правды, наполовину лжи, и это наверняка должно было успокоить Чжун Цюйжуя.
Правдой было то, что они действительно учились в одной старшей школе.
Лжью же было то, что, отправляясь на набор в клубы, он на самом деле испытывал удачу в надежде столкнуться с Чжун Цюйжуем — только вот не ожидал, что небеса и вправду сжалятся.
— Школьный товарищ? — Чжун Цюйжуй услышал об этом впервые.
Он было собрался расспросить обо всем подробнее, но Пэй Сюй уже приложил указательный палец к губам:
— Тсс, наша шкала загрузки откатилась к моменту знакомства, я пока вовсе не собираюсь объясняться тебе в любви. Для начала хватит и этого уровня осведомленности.
Эта показная серьезность с отсылкой к компьютерным играм выглядела донельзя комично.
Чжун Цюйжуй закрыл лицо рукой и проговорил:
— Ох, ну тогда поговорим в другой раз.
Раз уж полоса загрузки откатилась к моменту знакомства, у Пэй Сюя больше не оставалось причин засиживаться здесь. Он взглянул на часы, собираясь уходить, но Чжун Цюйжуй ухватил его за манжету.
— Протяни руку.
Пэй Сюй послушно раскрыл ладонь, и на неё легли две тонкие веточки персикового дерева длиной с пол-ладони.
— По обычаям нашей семьи, на Новый год в карман нужно обязательно положить персиковую ветвь. Поноси их у себя пару дней, — с некоторым смущением произнес Чжун Цюйжуй. — Если не хочешь, можешь выбросить.
— Да как рука поднимется? — глаза Пэй Сюя изогнулись в улыбке. — Спасибо, староста.
Он бережно спрятал ветки в карман, завел руки за спину и стал пятиться назад. Сделав шагов семь-восемь, он бросил:
— Чжун Цюйжуй, ты дрогнул потому, что тебе кто-то нравится, или потому, что нравлюсь именно я?
Чжун Цюйжуй подумал про это: какая, мол, разница, этот кто-то и есть ты. Однако больше они не произнесли ни слова; вопрос Пэй Сюя легкой пушинкой опустился на землю, и, не ожидая ответа от Чжун Цюйжуя, парень легко и быстро ускользнул из узкого переулка.
Та кошка уже куда-то убедилась. Погруженный в задумчивость, Чжун Цюйжуй подумал о том, что еще год назад ни за что не вообразил бы, будто способен вот так неторопливо обсуждать с кем-то идею попробовать построить отношения. Словно сосуд для химической реакции был полностью готов, оставалось лишь добавить катализатор.
Бабушка и соседка Чэнь Сяоцюй вернулись во двор, каждая с пригоршней семечек в руке.
Чжун Цюйжуй почти сразу заметил, что бабушка подстриглась. Перед самым Праздником Весны крошечная парикмахерская на углу их переулка ломилась от желаний успеть подстричься к новому году до наступления двенадцатой луны, и бабушка за хлопотами сама про это забыла. Теперь же, в первые дни первого лунного месяца, парикмахер старик Чжу сидел без дела дома: понаблюдав за игрой в карты, бабушка попросила его заскочить и сделать стрижку — в конце концов, она была уже в том возрасте, когда можно не бояться навредить родным дядьям.
Раньше бабушка заплетала волосы на затылке в узел — аккуратный и ладный, от нее всегда весло легкой свежестью. Теперь же она ходила с короткой стрижкой, и Чжун Цюйжуй едва её узнал. Он захлопнул ноутбук и удивленно спросил:
— С чего это вы вдруг решили коротко подстричься?
— С короткими волосами хлопот меньше, — бабушка протянула ему семечки.
Чэнь Сяоцюй звонким голосом вмешалась:
— И то верно, погляди-ка на возраст своей бабушки! Ей уже за семьдесят, какая тут длинная шевелюра.
— Годы уже не те, ходить с длинными волосами непристачно, — с легким смущением проговорила бабушка. — Да и краски на них уходит уйма. А теперь волосы короткие, одного флакона с краской на несколько раз хватит.
Чжун Цюйжуй никак не мог взять в толк, что здесь могло быть «непристачно». Эта перемена поразила его как гром среди ясного неба, и в то же время ему стало стыдно за собственную слабость. Подумаешь, всего лишь короткая стрижка — с чего вдруг такая паника? Мечась от тревоги, он понял: он просто боялся, что бабушка стареет. Хотя все они прекрасно знали, что она и вправду старая. Они не признавали этого, когда она поочередно закрашивала черной краской проступающую седину, не признавали, когда от хрупкости костей ей стоило лишь оступиться, чтобы заработать трещину. Казалось, пока они этого не признают, старости вроде как и не существует. Но сегодня эта маленькая седовласая женщина сама признала это. Она начала смиряться со старостью, и Чжун Цюйжуй ни капли не сомневался, что после праздников она всё так же бодро и с огоньком пойдет стоять в очереди за бесплатными яйцами. Но он-то знал: бабушка состарилась настолько, что уже сама покорилась этому.
Он рос слишком медленно — настолько медленно, что не мог удержать спину уходящего в старость человека.
Чжун Цюйжуй чувствовал свое полное бессилие.
Когда Чэнь Сяоцюй ушла, бабушка принялась за срочную работу — дошивала полуфабрикаты одежды для домашних животных. Чжун Цюйжуй уселся рядом, помогая ей. А бабушка тем временем без умолку болтала: то рассуждала, нравятся ли собакам жилетки на самом деле, то пересказывала сплетни о том, как дочка соседей залетела еще до свадьбы и теперь обе семьи никак не могут поделить выкуп невесты.
Чжун Цюйжуй молча слушал.
Бабушка поинтересовалась:
— До чего же скучные у меня байки, верно? Наверное, тебе неинтересно слушать. Молодежь такое не любит.
— Ничуть, — с самым заинтересованным видом отозвался Чжун Цюйжуй. — И что было дальше, когда они пошли скандалить?
И бабушка продолжала рассказывать — воодушевленно, сдобрив рассказ парой метких и забавных замечаний.
С виду неприступный, Чжун Цюйжуй на самом деле был человеком глубоким и донельзя жалостливым. За его привычно сведенными брови скрывалось множество эмоций, с которыми приходилось справляться в полном одиночестве. Он думал, что уже достаточно повзрослел, чтобы нести хоть какую-то ответственность, но вместо этого обнаружил, как безумно боится расставаний, и пуще всего — расставаний с теми, кого любит.
Его пальцы подрагивали, и он думал: мне нужно расти быстрее.
У Пэй Сюя была еще одна причина вернуться так рано: он обещал старшему брату заглянуть к его другу Чжэнь Мину. Тот занимал высокий пост на платформе коротких видеороликов, раньше работал в том же издательстве, что и Пэй Хань, а затем собрал команду и ушел в свой бизнес. Сейчас их платформа переживала период подъема и пользовалась известностью.
Миновало седьмое число первого месяца, и Пэй Сюй отправился на новое место.
— Учитель Чжэнь, — закинув на плечо рюкзак, Пэй Сюй в сопровождении девушки-эйчара наконец встретился с Чжэнь Мином.
По сравнению с их встречей запрошлого года Чжэнь Мин заметно прибавил в весе. Он встретил паренька очень радушно, сказав, что давно собирался навестить Пэй Ханя, да после открытия своего дела никак не мог вырваться, и поинтересовался, не допил ли тот красное женьшеневое вино, что он ему присылал, ведь у него дома еще осталось. После этого он велел Пэй Сюю для начала поучиться у некоего Старого Лу.
Пэй Сюй еще до прихода сюда сделал домашку: эта платформа коротких видео делилась на два больших направления. Первое — UGC, пользовательский контент, который обычные люди загружали самостоятельно; второе — их собственный новостной отдел, где команда публиковала важные новости. Костяк стартапа состоял из ветеранов журналистики, которые не желали гнаться за чистой воды развлекательными сплетнями ради кликов; в глубине души они все еще лелеяли искру надежды просветить темные умы. Но чтобы добиться этого, одних лишь роликов от рядовых пользователей было мало — требовались штатные журналисты платформы, способные вести глубокие расследования серьезных тем. Старый Лу как раз и был вторым человеком в новостном отделе.
Они шли по очень узкому коридору, и Старый Лу пояснял:
— Здесь сидят технари, мы обычно обитаем на верхнем этаже и с ними не пересекаемся. Но они жутко важны — алгоритмы, трафик, они следят, чтобы платформа не легла, так что с ними надо держаться вежливо. В наши дни, — усмехнулся он самокритично, — писак пруд пруди, а технари на вес золота, они куда ценнее нас.
Поскольку компания была молодой и небольшой, офис теснился, и Пэй Сюй получил рабочее место в углу возле туалета. В первый день никаких заданий у него не было: если не считать пары пробежек к шредеру на помощь с уничтожением документов, он почти не покидал своего места. Когда же от скуки парень уже начал сладко зевать, к нему подошел Старый Лу и велел завтра же отправиться на съемку репортажа вместе с Дональдом Даком из их группы.
Инфоповод был самым банальным: одна закусочная каждое утро бесплатно раздавала завтраки дворникам — сплошной позитив и душевное тепло. Пэй Сюй невольно задумался: разве платформе не нужны клики и трафик? Неужели кто-то в самом деле захочет смотреть на такие новости? К тому же со стороны это до боли смахивало на бесплатную рекламу для забегаловки.
Дональд Дак полностью оправдывал свое прозвище — голос у него был хриплым и каркающим, а из-за этой неприятной особенности он терпеть не мог лишних слов. Он велел Пэй Сюю быть у входа в ресторанчик Хуаюэ ровно в шесть двадцать утра, чтобы заснять раздачу завтраков дворникам, которая начиналась в полседьмого — им нужно было заступить на точку и сделать кадры.
Зимой рассветает поздно, и когда Пэй Сюй выходил из дома, вокруг еще царила кромешная тьма. Полупустой утренний автобус доставил его на место как раз вовремя. Дональд Дак знал, что перед ним стажер, и не стал сразу нагружать серьезной работой, велев лишь стоять рядом, наблюдать и держать камеру пока тот задает вопросы. Однако, прислушиваясь к ходу беседы, Пэй Сюй постепенно начал чувствовать неладное.
Сначала старый дворник рассыпался в благодарностях добросердечным хозяевам, после чего Дональд Дак поинтересовался:
— Завтраки-то, поди, уже остыли?
— А чего еще ждать от бесплатного? Холодно ведь, чуть полежит — и уже не теплое.
— А вы сами дома-то завтракали перед выходом?
— Куда там успеть, всю ночь улицы метишь — разве ж до дома доберешься.
— И как вы в целом оцениваете эту благотворительность? — Дональд Дак убрал камеру и протянул собеседнику сигарету.
Старик из вежливости поблагодарил, с довольным видом засунул сигарету за ухо и выдал:
— Ну, раз уж вы спрашиваете начистоту, то у этого ресторанчика умысел тоже нечист! Мы бесплатные завтраки получаем уже неделю, так три дня из семи сюда репортеры с камерами ходят. Мы-то берем еду даром, а они нас ради рекламы используют! Не живи я так далеко, я бы на его холодные пампушки и вовсе не зарился.
Интервью со стариком закончилось, и тот удалился.
Пэй Сюй стоял в раздумьях, когда Дональд Дак хлопнул его по плечу:
— Погнали, материал есть, сейчас запустим в эфир.
— Что запустим? Что ресторанчик занимается фальшивой благотворительностью и на самом деле это просто маркетинговый ход?
Дональд Дак посмотрел на Пэй Сюя как на умалишенного:
— Ресторан — наш спонсор, они заплатили нам за этот репортаж. Ты о чем вообще?
— А что тогда выпускать?
— Дворники — неблагодарные букашки, которые жрут пампушки и поносят благодетелей, — Дональд Дак затянулся сигаретой. — Монтаж освоил? Вот в таком ключе и сляпай двухминутный ролик, а как закончишь — скинь мне.
Брови Пэй Сюя нахмурились.
http://bllate.org/book/32657/3992443
Готово:
