Сун Синчжоу первым бросился вперед, подхватил у сороковинной стойки бадью с соленой водой, в которой полоскали плети, и, не говоря ни слова, вылил прямо на голову Чэнь Сэ.
Все вокруг изумленно уставились на него. Наполовину согнувшись, Сун Синчжоу прикрикнул на Чэнь Сэ:
— Господин Чэнь, что за бред вы несете? Во всей династии Да Фэн каждый житель знает: если бы не Регент, не было бы и этого мирного и процветающего времени! Как вы смеете молотить языком всякую чушь?
Ледяная соленая вода пробрала до костей и действительно заставила Чэнь Сэ немного прийти в себя. Сейчас он находился всего лишь в Северной усадьбе стражи, но если бы он разозлил Регента еще сильнее, то мог бы тут же лишиться головы.
К счастье, Младшая княгиня вовремя подала знак.
Чэнь Сэ только было собрался что-то сказать, как Сун Синчжоу тут же засунул ему в рот кусок ткани, сорванный откуда-то сбоку.
— Чего это начальник Лу все еще позволяет ему нести здесь всякую чепуху? Уводите его немедленно! Вы разве не видите, что у ванъе лицо вовсе не похоже на довольное?
Лу Ле не раздумывая увел преступника.
Сяо Ци уже повернулся и собирался выходить, но, подняв взгляд, бросил на Сун Синчжоу короткое:
— Пойдем.
То ли Сун Синчжоу показалось, то ли Сяо Ци и впрямь был немногословным, как всегда, но на этот раз в его голосе прозвучала какая-то странная мягкость.
Пройдя всего полшага следом, Сун Синчжоу услышал позади тихий шепот:
— Ванфэй... постойте.
Он замер и обернулся. Изгоняющая дух Тао Жань лежала при смерти, ее опухшие глаза едва открывались, и она звала его слабым голосом. Поколебавшись, Сун Синчжоу все же подошел ближе. Нагнувшись к самой Тао Жань, он тихо спросил:
— Раз уж вы, барышня, считали меня грязным, как я мог сметь приближаться к вам?
Тао Жань изо всех сил покачала головой, и из уголка ее рта сочилась кровавая пена:
— Ванфэй... Тао Жань, боюсь, отсюда уже не выберется... Хочу сказать ванфэю об одном деле...
Она перевела дыхание, собираясь с силами:
— Господин Сун... вовсе... вовсе не от болезни умер...
Не успев договорить, она свесила голову и бесчувственно рухнула без сознания. Сун Синчжоу на мгновение остолбенел, с недоумением глядя на Тао Жань. Кровь уже успела стечь с уголка ее губ на шею, прочертив там резкую темно-алую полосу.
Какая хорошая девушка, почему же она не могла жить спокойно?
В глубине души Сун Синчжоу поднялась волна горькой тоски. Неужели судьбы женщин в древности вовсе не принадлежат им самим?
Сяо Ци с приближенными удалялись все дальше. Подавив бушующие в груди эмоции, Сун Синчжоу бросил на Тао Жань последний взгляд и поспешно последовал за ними.
Переоборудованная карета стояла прямо у ворот присутствия Далисы. Дуань Чжо катил кресло Сяо Ци впереди, а Сун Синчжоу послушно забрался внутрь следом за ними.
Внутри экипажа Сяо Ци снова углубился в чтение докладов. Не поднимая глаз и сохраняя совершенно бесстрастное выражение лица, он выглядел так, словно они просто прогулялись по базару.
Карета плавно покатила вперед. Сун Синчжоу глядел на полуприкрытые глаза Сяо Ци. В нем уже не осталось ни досады, ни того возбуждения, что он испытывал сразу после перемещения в книгу; теперь их сменило лишь онемелое принятие реальности да искра жажды жизни, теплящаяся крошечным светлячком посреди темного ночного неба. Хочешь не хочешь, а ему придется из кожи вон лезть, чтобы угодить этому безжалостному убийце — Регенту.
К счастью, ходили слухи, будто Регент калека и не способен к близости. Ему достаточно будет лишь немного подыграть, пустив в ход свое очарование, и, пожалуй, удастся выкрутиться. В конце концов, раз уж он вышел замуж в Княжескую резиденцию, у него имелись дела куда важнее.
Глубоко вздохнув, Сун Синчжоу неожиданно опустился на колени и, с сияющими от воодушевления глазами улыбнувшись Сяо Ци, произнес:
— Супруг мой, позвольте вашей нестойкой жене размять вам плечи, чтобы вы немного расслабились?
Тонкие, белые пальцы легли на плечи мужчины, и заученные движения — постукивания, разминания и надашивания — оказались на удивление ловкими.
— Супруг мой, неужели у меня дурно получается? — заметив перемену в выражении лица Сяо Ци, Сун Синчжоу чуть убавил силу нажима. — А так? Стало чуточку приятнее?
Горячее дыхание овевало мочку уха Сяо Ци. Тот резко распахнул глаза, перехватил Сун Синчжоу за запястье и холодно бросил:
— Больше не нужно мять.
Сун Синчжоу повернул голову и посмотрел на него глазами, полными обиды, точно укрощенная фениксом птица:
— Неужели супруг брезглив к Цинчжи? Цинчжи... Цинчжи просто ни на что не годен.
Жалкий и трогательный вид.
Сяо Ци отвернулся и спросил:
— С чего это ты взял, что эта лазутчица отравлена?
Сун Синчжоу опустил голову, убрал руку с плеча Сяо Ци и понизил голос:
— Супруг мой, Цинчжи как-то слышал от старшего брата, что на свете существует яд без цвета и запаха по имени Увядание Весны. Стоит проглотить всего один глоток, как отведавший его человек начинает стремительно стареть, и меньше чем за полдня проживает остаток всей своей жизни. И пусть этот яд не причиняет физической боли, подумайте сами: кто же согласится наблюдать, как за полдня его волосы покрываются сединой? К тому же, Цинчжи видел ту женщину вчера вечером, и тогда она была еще совсем молода, а сегодня состарилась на глазах. Вот Цинчжи и догадался, что ее, должно быть, просто запугали этим ядом, но раз за полдня она не поседела полностью, значит, приняла совсем чуть-чуть. Следовательно, ее показаниям верить никак нельзя.
Сяо Ци чуть скривил губы:
— А глаза у тебя зоркие.
— Супруг мой, вы сейчас хвалите Цинчжи? — глаза Сун Синчжоу внезапно вспыхнули. Он придвинулся ближе к Сяо Ци, так что их одежды соприкоснулись.
От этого движения юбка качнулась, и пара широких мужских ступней в зеленой атласной обуви показалась наружу; изящные щиколотки смотрелись на удивление комично и чужеродно рядом с такими крупными ступнями.
Заметив, что мужчина с нескрываемым любопытством разглядывает его ноги, Сун Синчжоу испуганно дернулся и поспешно опустил подол, чтобы прикрыть их. Нельзя же погибнуть, толком не начав действовать!
— Разве ванфэй в детстве не бинтовал ноги? — у ханьцев было принято бинтовать ступни, почитая за красоту «золотые лотосы» в три цуня. Сяо Ци прищурился: он и прежде терпел не мог подобные уродливые извращения, а свободные, не тронутые бинтованием ноги неожиданно показались ему даже по-своему приятными для глаз.
Сун Синчжоу смущенно кашлянул:
— Цинчжи с детства боялся боли, а матушка души во мне не чаяла и не стала принуждать.
В глазах Сяо Ци мелькнуло какое-то странное выражение. Его указательный палец легонько огладил буддийские четки на запястье, и он задумался.
Сун Цинчжоу... Супруги Сун Юаньмин оказались замешаны в скандале с коррупцией на императорских экзаменах и были сосланы в Моди. Их старая мать тяжело больна, а сын и дочь остались в Столице ухаживать за ней. Ходили слухи, что этот Сун Синчжоу из-за помолвки с Поместьем маркиза Фэнэнь наотрез отказывался входить в Княжескую резиденцию в качестве наложницы. Но теперь, когда он действительно оказался здесь, он то и дело услужничает, да еще и ведет себя донельзя забавно.
Взгляд Сяо Ци медленно скользнул с его лица ниже, задерживаясь на хрупкой, точеной шее, где на сияющей белизной коже все еще отчетливо виднелись несколько красноватых следов.
http://bllate.org/book/32656/3992309
Готово:
