Наконец послышался едва слышный прерывистый вздох, раздался щелчок, и в комнате зажглись огни. Вглядевшись в темноту, в проемах между раздвижными перегородками можно было заметить такие же черные силуэты.
— Ой, ну надо же, сестрица Цзиньсэ сегодня превзошла себя, провела против барышни Гу столько приемов!
Дверь была приоткрыта лишь на узкую щелочку. В проем просунулась голова с ярко-синими глазами, которые лукаво заскользили по двум находившимся в комнате девушкам.
Однако едва эти слова стихли, в дверной косяк со звоном вонзились три стальные иглы длиной в цунь, пролетев всего в двух пальцах от головы Чжуан Шэна.
— Прошу прощения, помешал.
Голова мгновенно с испугом вжалась обратно, дверь захлопнулась, и тут же из-за нее донесся вопль:
— Две сестрицы, я просто предупредить! Сестрица Ванчунь вернулась!
Следом раздался топот ног — доносившееся тук-тук-тук означало, что вестник в панике улепетывает прочь.
— Ты скоро проиграешь мне.
Короткая острая стрижка, миниатюрная и хрупкая фигура.
Черты лица Цзиньсэ были типичны для мягкой и нежной Цзяннани, однако ее леденящий взгляд лишал весь облик малейших признаков жизни, делая ее похожей на искусно сделанную марионетку.
— С чего ты взяла?
Услышав слова Цзиньсэ, Гу Сяомын чуть склонила голову, ее брови изогнулись дугой, а во взгляде, устремленном на соперницу, читалось то же выражение, с каким смотрят на капризную младшую сестренку.
— У тебя появилась слабость.
Досказав, Цзиньсэ не стала задерживаться и направилась прямо к выходу из тренировочного зала.
А Гу Сяомын так и стояла посреди комнаты с застывшей на губах улыбкой, но глаза ее заволокла густая тень, словно затянувшаяся туманом.
В это время вдали, среди горных хребтов, возвышалось трехэтажное отдельно стоящее здание. По обе стороны от входного холла винтовые лестницы вели на второй этаж, где находилась небольшая гостиная, из которой можно было пройти в спальни, а прямо напротив располагался огромный подвесной балкон.
На балконе слева и справа были установлены два телескопа. Высокая женская фигура в легком льняном платье, с распущенными по плечи черными волосами, стояла сейчас перед левым телескопом и внимательно куда-то вглядывалась.
— Сестрица, они пришли.
Подойдя к краю балкона, Чжуан Шэн посмотрел на женщину и произнес эти слова.
За балюстрадой поднимался туман из поросших густым лесом гор, но дождь уже стих. Женщина тихонько свистнула в небо, и мгновенно откуда-то издалека прилетел голубь с белоснежными перьями.
Она протянула раскрытую ладонь, на которой горкой лежали зернышки, и послушная птица принялась мягко и аккуратно клевать корм.
— Разве в прошлый раз был не воробышек? Теперь вот белый голубь.
Выпрямившись перед телескопом, Ванчунь обернулась и с легкой улыбкой посмотрела на птицу в руках Чжуан Шэна.
Глаза выпрямившейся женщины были точь-в-точь как темно-синие глаза Чжуан Шэна, но черты лица тяготели к восточному типу, а аура вокруг нее источала мягкость и благонравие.
— Хе-хе, я же не могу всю жизнь возиться с одной любимицей, остальные еще приревнуют и устроят мне бунт.
Лукаво прищурившись, Чжуан Шэн склонил голову и потерся макушкой о голову голубя, в его манере держаться сквозило что-то от барчука из богатого клана, у которого полно наложниц.
Ванчунь покачала головой, явно чувствуя некоторое бессилие перед этим младшим братцем. Тут послышались шаги, она подняла глаза и увидела идущих сюда Цзиньсэ и Гу Сяомын.
— Сяомын, Цзиньсэ.
Черты лица Ванчунь смягчились, она улыбнулась, и в каждом ее движении сквозила предельная нежность.
— Угу.
Глянув на Ванчунь, Цзиньсэ лишь коротко отозвалась, на ее лице по-прежнему не было ни единой эмоции, однако те, кто знал ее хорошо, понимали: это был лучший из возможных ответов.
А Гу Сяомын расцвела улыбкой и, сделав несколько быстрых шагов навстречу, воскликнула:
— Сестрица Ванчунь, ну как успехи? Есть какие-нибудь мысли?
— Должна признать, Сяомын, китайская архитектура поистине поразительна. У той усадьбы практически нет слабостей.
Струящиеся волной плавные движения — Ванчунь отошла от балкона, присела на диван в гостиной, и ее мягкая улыбка сменилась сдержанной сосредоточенностью.
— Если рассматривать ее исключительно как оборонительно-наступательную точку, то да, но...
Загадочно улыбнувшись, Гу Сяомын подошла к Ванчунь и извлекла из-под стоявшего перед той журнального столика два рулона чертежей.
Первый развернутый свиток представлял собой внутреннюю структуру Поместья Цю, а когда развернули второй, лицо Ванчунь мгновенно переменилось.
— Как такое возможно?!
Заметив изумление на лице Ванчунь, Чжуан Шэн и Цзиньсэ тоже с удивлением подошли ближе, и, вполне предсказуемо, при виде чертежей их лица тоже исказились от шока.
В тот самый момент, когда все взгляды были прикованы к чертежам, у лестницы раздался неожиданный, полный сил и звонкий голос:
— Всем привет, ваш старший брат вернулся!
Мужчина у лестницы выглядел лет на тридцать, был облачен в длинный черный халат и производил впечатление интеллигентного, утонченного человека в роговой оправе на носу. Однако рот его был широко растянут в улыбке, а сам он излучал такую солнечную и беззаботную энергию, которая совершенно не вязалась с его нарядом.
Внезапный голос заставил всех четверых одновременно вскинуть головы, моргнуть, а затем они тут же снова уткнулись в чертежи.
— Ого, какие же вы все бессовестные! Я тут пахал целых несколько дней, а меня даже словом утешения никто не встретил!
Увидев реакцию присутствующих, голос мужчины мгновенно погрустнел.
Тогда первым среагировал Чжуан Шэн: он отпустил сидевшего на руке голубя и бросился вперед.
— Удуань, ты пришел?!
— Ага, Чжуан Шэн, скучал по своему старшему братцу?
Широко раскинув руки, Удуань с прищуром и неизменной лучезарной открытостью смотрел на бегущего к нему человека.
— Ни капельки!
Мчавшийся мимо Чжуан Шэн на ходу проигнорировал Удуаня и прямиком взлетел на третий этаж, а затем, громко топая, мгновенно сбежал обратно, зажав в кулаке новую порцию зерна.
Не ожидавший такого поворота Удуань все еще стоял у лестницы. Чжуан Шэн остановился:
— Чего тебе, Удуань? Хочешь помочь мне покормить моих любимцев?
— Обойдусь, корми сам!
Бросив на Чжуан Шэна презрительный взгляд, Удуань направился к трем дамам, расположившимся у дивана.
— Вы вообще на что тут пятитесь?!
Едва подойдя, Удуань небрежно бросил взгляд на чертежи, но тут же остолбенел от неожиданности и резко подался вперед:
— Это же...
— Отлично, Удуань, смотри: куда лучше установить ту аппаратуру, что у тебя в руках, чтобы добиться максимального эффекта?
Ткнув пальцем в чертеж, Гу Сяомын подняла голову на Удуаня.
Взяв бумаги, Удуань потратил всего секунду-две на беглый осмотр, после чего безошибочно указал на несколько точек и тут же принялся с профессиональным видом излагать длинную тираду.
Удуань изъяснялся в привычной манере, сплошь усеянной всевозможными лишними словечками и отступлениями, отчего слушать его каждый раз было настоящей головной болью.
Тем не менее Гу Сяомын кивнула, кажется, уловив суть, после чего бросила взгляд на часы — ей было пора собираться домой.
В конце концов, хотя она и осталась в живых, из-за особенностей своего положения миссия на корабле была провалена, и теперь ей предстояло вернуться и писать отчет.
— Кстати, скоро стемнеет, почему братец Хуанянь до сих пор не едет? — поднявшись на ноги, поинтересовался Чжуан Шэн, тоже глядя в сторону застекленного балкона.
— Я попросила его съездить по одному делу, так что сегодня он, пожалуй, не вернется.
Ответив Чжуан Шэну, Гу Сяомын подошла к вешалке, накинула пальто и перед уходом вниз попрощалась со всеми в гостиной.
— Как-нибудь загляну еще. Можете хорошенько изучить чертежи. И кстати, Чжуан Шэн, когда Удуань будет закладывать взрывчатку, заодно запрячь в подземной допросной Западной башни и свои жучки! Может статься, нас ждет превеликое зрелище!
Вспомнив книжные описания Поместья Цю, Гу Сяомын прищурилась в улыбке.
С этими словами она решительно направилась к выходу.
Странно улыбнувшись и наполовину поняв ее слова, Чжуан Шэн машинально перевел растерянный взгляд на Ванчунь.
Та лишь мягко потрепала глуповатого братца по макушке и вернулась к телескопу на балконе:
— Зрелище это или трагедия, нельзя же полагаться на слова одной Сяомын.
Будучи человеком, начавшим общаться с Гу Сяомын раньше остальных, Ванчунь понимала ее едва ли не лучше, чем родного брата Чжуан Шэна.
А раз эта девчонка что-то затаила на сердце, нынешняя операция вполне способна сорвать с этого покров тайны.
Но раз уж она упорно молчала о деталях, им оставалось лишь покорно подстраиваться под озвученный ею план.
Только вот план этот выглядел не как строгая и выверенная стратегия, а скорее как импровизация на ходу, построенная на слепом доверии.
— Сяомын, что же ты скрываешь на самом деле?
Прошептав это, она посмотрела на темнеющий лес и фары автомобиля, ползущего по раскисшей дороге — два луча света постепенно растворялись вдали.
Не ведая о сомнениях Ванчунь, Гу Сяомын сидела на заднем сиденье удаляющейся машины и всю дорогу ломала голову над тем, как ей теперь оправдываться перед старым отцом.
Наблюдая за тем, как пейзаж за окном сменяется сверкающими неоном городскими кварталами, она беспрестанно вздыхала.
Гу Миньчжан, прождавший дома целый день, ожидаемо напустил на себя суровый вид, стоило Гу Сяомын переступить порог.
А когда она в деталях описала всё произошедшее на корабле, его упреки полились нескончаемым потоком!
Сначала — самоуправство с подставой Цзинь Шэнхо, затем — самовольное покушение на Морита, а главное — неосторожные слова при контакте с Ли Нинъюй.
Конечно, она прекрасно понимала, что все эти действия нарушают табу шпионской работы, но раз уж она официально числилась дочерью Гу Миньчжана, то как иначе она могла оправдать этот титул, если бы не вела себя дерзко и своенравно?
И даже при всем при этом ей теперь придется нести повинность перед Дай Ли.
Пока шло томительное ожидание приказа, Гу Сяомын сидела в секретной комнате, подперев голову рукой, с плотно закрытыми глазами и ритмично постукивая пальцами по столешнице. Лишь спустя долгое время она разомкнула веки, взяла бумагу и ручку.
Согласно книге, Дай Ли потребовал от нее искупить вину, предоставив схему устройства шифровальной машины «Энигма» второго поколения.
Но в книге также утверждалось, что в тот момент она напрочь забыла эту чертову схему.
— Что за паршивая книга, с чего бы мне быть такой тупицей, чтобы не запомнить такую мелочь?
Раскатив бумажный лист, Гу Сяомын в два счета вычертила конструкцию шифровального аппарата.
В конце концов, она ведь сама устанавливала эту машину, да еще под чутким руководством Ли Нинъюй, как она могла забыть ее устройство?!
Умная барышня Гу с горделивым выражением лица легко и изящно завершила чертеж — линии вышли на редкость четкими и красивыми.
Однако, разглядывая готовую схему, ее самодовольная гримаса при какой-то внезапной мысли постепенно растаяла. Помотав головой, она все-таки порвала бумагу в клочья.
Достав из ящика стола новый лист, она снова заточила карандаш и принялась за дело, но, выведя лишь половину, бросила карандаш.
Забрезжил рассвет, ночь подошла к концу. Сидевшая в тайной комнате девушка выглядела бледной, вокруг нее громоздилиськомки смятой бумаги, а меж бровей залегла глубокая складка тревоги. В приоткрытую дверь заглянул седовласый мужчина в деловом костюме и тяжело вздохнул:
— Время вышло, выходи.
— По чьим часам?
Опустив голову, Гу Сяомын вывела на бумаге еще пару штрихов.
Глядя на собственную дочь, Гу Миньчжан мысленно вздохнул:
— Когда терпишь крах, время по любым часам течет одинаково.
http://bllate.org/book/32650/3991233
Готово:
