— Если такое действительно случится, что тогда делать?
— Ха-ха, когда столкнешься, наша Сяомын наверняка будет знать, что делать!
Смех словно до сих пор звучал в ушах, а следом за ним — уверенные слова, которые всегда умели заставить поверить в собственные силы.
Но учитель, Сяомын не знает, совсем ничего не знает.
Она не знает, дрожь ли это в сердце, о которой вы говорили, и не знает, как быть дальше.
Зачем вы вообще оставили ту книгу, зачем рассказали эту историю? Вы обладали даром предвидения или хотели сказать мне, что я и всё, что связано со мной, — лишь редкие знаки на блеклой бумаге?
Закрыв глаза, Гу Сяомын перестала смотреть на Ли Нинъюй, вскинула голову и снова, помимо воли, принялась мысленно повторять ту книгу.
Строка за строкой, страница за страницей. Неспокойное сердце билось чаще, складка между бровей долго не разглашалась, а от бессознательно сжатых кулаков на лбу даже выступил пот.
Не все истории суждено передавать из поколения в поколение...
Выйдя из вестибюля, Гу Сяомын знала, что Лунчуань Фэйюань в конце концов тоже окажется заперт в этом Поместье Цю и уже не сможет оттуда выбраться.
Она наконец отомстила за свою сестрицу Юй, а также за Цзинь Шэнхо, Бай Сяоняня, У Чжиго — за всех, кто погиб в Поместье Цю.
Она шла медленно, шаги были такими неспешными. Пройдя вдоль края фонтана, она подобрала опавший желтый лист.
В мгновение оцепенения ей показалось, что лист в ее руке превратился в бабочку, вспорхнул с ладони и улетел к самому краю небосвода.
Еще раз, от начала до конца, до последней буковки, в голове пронеслась вся книга.
Медленно открыв глаза, она почувствовала, как буря в душе вроде бы улеглась. Окинув взглядом комнату, она увидела, что человек на кровати спит очень спокойно: ровное дыхание, безмятежное и мягкое выражение лица. Солнечный свет пал из окна, отражаясь легким розовым сиянием.
Такое лицо напоминало апрельский ветерок — в одно мгновение оно озарило красотой всю вечность.
Она просто сидела и молча смотрела, пока в какой-то момент Гу Сяомын вдруг не улыбнулась — так безмятежно и в то же время с такой непоколебимой решимостью во взгляде.
И правда, учитель, вы снова правы.
Я всё же верю, что существую на самом деле, а не являюсь какими-то вымышленными знаками. Но раз уж вы словами предсказали мое будущее, я пойду наперекор и разрушу всё до основания.
Жить так, как я сама хочу, — вот ответ, который вы мне дали.
А какой именно жизнью жить — это мой выбор, и никто не в силах в него вмешаться.
Поэтому — не говоря уж о том, что сомнений нет, — даже если сердце дрогнет, моей верой вовеки останутся лишь я сама!
В глазах словно вновь вспыхнула жизнь, уголки губ изогнулись, а на красивом лице засияла прежняя лучезарная улыбка.
Затем она тихонько поднялась, на цыпочках ступая по полу, и бесшумно вышла.
А человек в каюте, измотанный десятками часов непрерывной работы без сна и отдыха, и впрямь крепко спал, отчего царившая в комнате атмосфера уюта и покоя еще долго не рассеивалась.
Три предложения для итога:
Младший лейтенант Гу сейчас находится на стадии, когда сердце уже ёкнуло, но признаваться в этом она до последнего не намерена.
Судя по всему, эта фаза продлится еще какое-то время.
За два дня до прибытия корабля, перевозящего шифры
Стоявший у причала корабль начал пополнять запасы. Туда-сюда сновали люди, перетаскивая серые мешки, прямо на глазах у японских солдат в желтой униформе.
Однако, присмотревшись вдаль, можно было заметить черный автомобиль, который медленно двигался в их сторону.
Прислонившись к борту на палубе, Цзинь Шэнхо и У Чжиго наблюдали за приближающейся машиной. Выражения на их лицах были разными, но оба казались весьма многозначительными.
Автомобиль остановился у трапа. Дәвер открылся, появилась нога в бело-коричневых кожаных туфлях, которая на секунду замерла перед грязной лужей, а затем решительно шагнула вперед.
Одетый в кремовый костюм, с зачесанными назад волосами, блестевшими от бриолина, в круглых солнцезащитных очках, с чистым лицом и лукавым блеском в глазах, он помахал рукой троим людям на палубе.
— Почему он? Что именно ты передал в вчерашней радиограмме? — при первом же взгляде на Бай Сяоняня лицо Цзинь Шэнхо заметно изменилось, он повернулся к У Чжиго, и в его голосе зазвучал вопрос с оттенком упрека.
Никак не отреагировав на слова Цзинь Шэнхо, У Чжиго лишь затянулся сигаретой, небрежно бросил ее за борт и молча удалился.
— Это еще кто?! — прикинувшись дурочкой, спросила Гу Сяомын.
— Секретарь Командующего Чжана, Бай Сяонянь. Похоже, Командующий Чжан побоялся сам соваться в опасное место и выставил вперед своего приемного сыночка.
Словно испытывая разочарование, произнес это, Цзинь Шэнхо тоже развернулся и ушел, оставив Гу Сяомын одну смотреть сверху на поднимающегося на корабль Бай Сяоняня. Она лишь приподняла брови.
— Ну вот, комплект полн. — Кончик ее пальца постучал по перилам, затем она перевела взгляд в другую сторону, загадочно улыбнулась и вслед за Цзинь Шэнхо покинула палубу.
Поднявшись на борт, Бай Сяонянь первым делом отправился в каюту к Цзинь Шэнхо. Сделав небольшой глоток шампанского, которым тот угощал гостя, и рассыпавшись в любезностях, он открыл свой чемодан и принялся по очереди раздавать подарки.
Все вокруг только и говорили, что этот призрак умен и изворотлив, но, глядя на тюбик с кремом для лица в своей руке, Гу Сяомын мысленно скривила зубы.
— Отрядный командир У, твои солдаты чуть не заставили меня прыгнуть за борт при обыске, почему же чемодан секретаря Бая уцелел и его спокойно протащили на корабль?
Гу Сяомын отлично помнила мерзкие физиономии подчиненных У Чжиго, когда она поднималась на судно, и то, как грубо они ее конвоировали.
Она обязательно при удобном случае припомнит эту обиду тому вояке и задаст ему жару.
Заметив полуулыбку на лице Гу Сяомын, У Чжиго лишь сделал глоток вина, вскинул голову и дерзко усмехнулся.
Что ж, не только того вояку, но и эту грозную фурию ей непременно хотелось подразнить. Приняв решение, Гу Сяомын уже мысленно выстраивала планы.
Пока она предавалась своим замыслам, трое мужчин перед ней разыгрывали целый спектакль, расспрашивая друг друга обо всем на свете. Гу Сяомын же не слушала и не смотрела — она лишь покачивала бокал с шампанским, время от времени прихлебывая напиток и выглядя при этом необычайно довольной.
Однако это блаженство продлилось всего несколько минут: в дверь раздался стук.
Столь мерный и размеренный стук таил в себе куда большую опасность, чем поспешные и тяжелые удары, и в тот же миг лица находившихся в комнате слегка переменились.
В конце концов дверь пошел открывать обладавший самым широким кругозором Цзинь Шэнхо, и, вполне предсказуемо, на пороге возник Морита, пришедший заманить их в ловушку.
— Полковник, — четко произнес Цзинь Шэнхо, одновременно напоминая о госте остальным троим в комнате.
— Начальник отдела Цзинь, — улыбка старого японца выглядела откровенно недоброжелательной. Войдя, он не стал рассыпаться в любезностях, а сразу перешел к делу.
— О! Раз уж все здесь, мне не придется бегать лишний раз.
— За успешную дешифровку сегодня в семь часов вечера в главном ресторане корабля состоится банкет в вашу честь. Прошу всех прибыть вовремя. В его тоне звучала искренность, но каждый из присутствующих уловил скрытый подтекст.
— Только банкет? — Гу Сяомын, разумеется, не собиралась сидеть сложа руки. Она прищурилась и шагнула навстречу Морите.
— Полковник, неужели не будет танцев?! — По правде говоря, Гу Сяомын очень ждала этот смертельный бал, где главной звездой должна была стать она сама.
С этими мыслями она посмотрела в глаза Морите, и в ее взгляде мелькнуло еще больше веселья, а на лице расцвела поистине чарующая улыбка.
— Танцы? О... разумеется, будут! Позволю себе процитировать французов: танцевать с такой красавицей, как младший лейтенант Гу, — это честь, ради которой любой мужчина готов рискнуть жизнью!
С этими словами Морита протянул руку в приглашающем жесте, а в его глазах плескалось сплошное веселье.
Словно смущенно опустив глаза, она вложила свою руку в его ладонь. Длинные ресницы отбросили тень, в которой на миг мелькнул холодный блеск, а уголки губ были изогнуты в столь естественной и безмятежной улыбке даже тогда, когда он легко коснулся губами тыльной стороны ее ладони.
— Увидимся в семь вечера, — Морита встретился взглядом с Гу Сяомын, чуть отступил назад, продемонстрировав чисто джентльменские манеры, и обвел взглядом остальных.
— Что ж, господа, до вечерней встречи, — бросил он и покинул комнату.
Она повернулась, достала из бокового кармана носовой платок, медленно подошла к столу, взяла бутылку крепкого заморского алкоголя и смочила его.
По комнате поплыл слабый аромат спиртного. Вытирая тыльную сторону ладони смоченным в вине платком с неторопливой элегантностью, она заговорила легким, но полным холодного равнодушия голосом:
— Как думаете, сегодня на этом пиру у него будут яд или пулеметы?
Закончив фразу, она спрятала платок, многозначительно окинула взглядом троих мужчин и решительно направилась к выходу.
Пронизанный солоноватым запахом морской ветер насквозь продувал палубу. Прислонившись к перилам лицом к ветру и наблюдая за бурлящей белой пеной за кормой, она слегка нахмурила брови и прищурилась.
Несколько прядей со лба растрепал ветер, но Гу Сяомын даже не попыталась их поправить. Она лишь достала из кармана тот самый смоченный платок и с брезгливым выражением лица бросила его прямо в море.
Слегка вздохнув, она не стала задерживаться на палубе и, поразмыслив всего пару секунд, повернула обратно к каюте Ли Нинъюй.
Ли Нинъюй еще не проснулась. Она полулежала, прислонившись к изголовью кровати. Если уходя, Гу Сяомын видела на ее лице безмятежное и мягкое выражение, то теперь тонкие брови были слегка сдвинуты — казалось, сон ее был не слишком спокойным.
Увидев это, Гу Сяомын стала двигаться еще осторожнее: шаг за шагом подравшись к стоявшему у кровати стулу, она тихонько опустилась на него.
Вокруг воцарилась тишина и покой. Заметив едва заметно нахмуренные брови Ли Нинъюй, Гу Сяомын подсознательно даже дыхание затаила. В этот момент их взгляды встретились, и между ними словно зазвучала тихая, чистая мелодия.
Впрочем, долго смотреть она не стала: заметив, что Ли Нинъюй беспокойно спит, Гу Сяомын быстро отвела глаза и уставилась в окно, на голубое небо и белые облака, давая волю собственным мыслям.
Однако не прошло и десяти минут, как лежавшая на кровати женщина словно от испуга открыла глаза. Черные зрачки скользнули в сторону, и из ее уст тут же сорвался холодный вопрос:
— Кто?!
— Сестрица Юй, это я, — услышав голос проснувшейся, Гу Сяомын пришла в себя и поспешно ответила.
Узнав Гу Сяомын, Ли Нинъюй слегка расслабилась, приподнялась на локте и попыталась встать.
— Не двигайтесь, я сейчас уйду, только скажу пару слов. — Поднявшись, Гу Сяомын помогла Ли Нинъюй сесть и подложила ей под спину подушку. Ее прежнее слабое состояние вновь пробудило в душе Гу Сяомын угрызения совести.
Уж не помешала ли она ей?
Однако, заглянув в явно прояснившиеся глаза собеседницы и заметив, что усталость на ее лице заметно рассеялась, Гу Сяомын тут же прогнала эти мысли.
http://bllate.org/book/32650/3991226
Готово:
