Выйдя из конференц-зала, У Чжиго уже вернулся из радиорубки в каюту, и едва дверь отворилась, как Цзинь Шэнхо задал первый вопрос:
— Получила ли она в конце концов ту фальшивую секретную радиограмму?!
Его голос звучал тяжело, а взгляд, устремленный на Гу Сяомын, был суровым и холодным.
Только что схватка с Ли Нинъюй завершилась тем, что Гу Сяомын высмеяли, и в ее сердце все еще бушевало раздражение. Бросив косой взгляд на Цзинь Шэнхо, она лишь угукнула в ответ, а затем повернулась и ушла в собственную каюту.
Усевшись на узкую железную койку, Гу Сяомын прилегла, уставившись в потолок, и сама не понимала, о чем думает.
В голове царил какой-то сумбур, смешанный с душевным беспокойством, так что оставалось лишь закрыть глаза и заставить себя снова мысленно повторить ту книгу.
Не каждая история способна передаваться из уст в уста…
Легкий и приятный женский голос постепенно затих, пока за дверью не послышалась какая-то суета. Однако лежавшая на кровати девушка даже не открыла глаз, продолжая в одиночестве бормотать заученные строки.
Шепотом, который был слышен только ей самой.
За окном темнота сменялась рассветом, и обитательница каюты наконец полностью успокоилась, после чего сбросила европейское платье и переоделась в военную форму.
Она отворила дверь — в узком и длинном коридоре не было ни души. Шаги в этот момент казались одинокими, холодными и отчетливыми, пока толкнутая дверь не открылась, являя взору двух оказавшихся на близком расстоянии людей.
Залитая солнечным светом деревянная кровать, человек, прислонившийся к изголовью, с прежней бледностью на лице, а рядом с ложем — даже смотреть не нужно было, убийственная аура ощущалась едва ли не в тот самый момент, когда дверь только распахнулась.
Это было вполне ожидаемо: У Чжиго наверняка находился здесь, в комнате Ли Нинъюй.
И все же при виде такой картины спокойное доселе настроение почему-то вспыхнуло раздражением — непонятно откуда взявшимся, странным даже для самой Гу Сяомын, которая инстинктивно захотела уйти.
— Что-то случилось? — холодный голос из комнаты заставил Гу Сяомын остановиться. Дверь, которую она уже собиралась прикрыть, так и осталась открытой.
— Отрядный командир У, прошу прощения, я не вовремя.
Вспыхнувшее в груди раздражение требовало выхода на ком-нибудь, поэтому, глядя в лицо У Чжиго, Гу Сяомын тронула уголки губ. В ее глазах читались извинения, но выражение лица выглядело в большей или меньшей степени самодовольным.
— Проваливай!
Обладая чутьем первоклассного убийцы, разве мог У Чжиго не заметить гримасу Гу Сяомын? Его глаза помрачнели, и от него повеяло едва уловимой смертоносной аурой.
— Барышня Гу пришла как раз вовремя, отрядный командир У, вам пора возвращаться.
В этот момент привычная холодность Ли Нинъюй показалась на удивление отрадной, и настроение от этого мгновенно улучшилось — трудно было даже представить насколько!
Стоило ей подумать об этом, как в следующее же мгновение У Чжиго схватил Ли Нинъюй за руку, придвинулся ближе и зашептал что-то ей на ухо.
Страстный взгляд наполненных чувством глаз и безжалостный холод во взоре, разделенные расстоянием всего в ладонь, казалось, создавали между ними особую атмосферу.
Покидавшая комнату девушка яростно толкнула дверь, из-за чего раздался глухой и резкий звук удара, после чего Гу Сяомын поневоле пришлось протянуть руку и затворить ее заново.
— Нагляделась на представление?! — лицо лежавшей на кровати женщины по-прежнему оставалось бесстрастным. Возможно, из-за болезни хрупкая аура казалась еще более явной, а тощая фигура напоминала туманный дождь Цзянаня — казалось, дунь ветер, и она тут же рассеется.
Однако, несмотря на кажущуюся хрупкость, язык у этой особы был все так же остер.
— Ох, начальник отдела Ли, если бы не я, зрительница, это представление пришлось бы продолжать и дальше. Вам следовало бы поблагодарить меня.
Пока она говорила, Гу Сяомын уже сама собой уселась на край кровати. Ее лицо сияло яркой и ослепительной красотой, а на губах играла легкая улыбка — вид был такой, будто она ждет похвалы.
Подавленная столь неожиданным выражением лица, Ли Нинъюй сперва потеряла дар речи, но затем глубоко вздохнула, и ее холодный взгляд принялся оценивающе разглядывать Гу Сяомын сверху донизу.
— Умная, красивая, молодая, избалованная дочь богача. Обычные барышни ищут себе выгодных женихов за границей, учатся там, посещают балы и литературные салоны. Позвольте спросить, ради чего барышня Гу пренебрегла всем этим и сунулась в такое зловещее место?
В этих словах, звучавших как похвала, скрывалось явное осуждение. Ее зрачки, глубокие, как холодный омут, в сиявшем из окна солнечном свете казались прозрачными; даже бледные щеки тронул легкий румянец, отчего строгое и прекрасное лицо ожило.
— А если я скажу, что пришла ради тебя, поверишь? — она подняла веки, на ее лице по-прежнему играла улыбка, а прищуренные глаза сияли так, будто на их дне рассыпались искры, словно она ждала, когда собеседница заглянет в ее душу.
Не ответив, Ли Нинъюй лишь холодно фыркнула и отвернулась, давая понять, что ни единому слову Гу Сяомын не верит.
— Я не сказала ни единой фальшивой фразы и не собираюсь тебе лгать. — Гу Сяомын моргнула, ее улыбка стала еще шире, а изогнутые брови напоминали распустившийся цветок лотоса.
Однако от этой улыбки лицо Ли Нинъюй внезапно стало еще холоднее.
— Не собираешься мне лгать?! — слова, сорвавшееся с ее совершенно лишенных крови губ, звучали медленно. Опущенный взгляд и едва заметная усмешка в уголках рта казались то ли легкой насмешкой, то ли бессилием — словом, Ли Нинъюй не принимала всерьез ни единого слова из сказанного Гу Сяомын.
— Не веришь как хочешь. — В глубине ее карих глаз промелькнуло полное равнодушие, и Гу Сяомын беспечно пожала плечами: в конце концов, верит ей Ли Нинъюй или нет, значения не имело.
Такое отношение Гу Сяомын заставило Ли Нинъюй лишь сильнее нахмуриться. Она было приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, но вдруг зашлась в приступе кашля.
— Астма?! — Беспрерывный кашель заставил Гу Сяомын тут же смахнуть с лица улыбку. Она полезла в карман и извлекла оттуда небольшой коричневый флакон: — Попробуй вот это!
— Что это? — продолжавшая кашлять женщина жмурилась, уголки ее глаз слегка покраснели и увлажнились, а лицо стало еще серее.
— Таблетки с солодковым корнем, очень помогают при одышке и кашле, но злоупотреблять ими нельзя… — на мгновение спрятав в глазах искреннее беспокойство, она перевела взгляд на перевязанную правую руку собеседницы, и ее тон вновь приобрел несерьезные нотки: — А твоей правой руке это только во вред.
Однако Ли Нинъюй не протянула руку за лекарством, напротив — ее взгляд, устремленный на Гу Сяомын, наполнился странным смыслом.
— Что? Боишься, что я подсыпала туда яд? — Гу Сяомын вновь изогнула губы, прищурившись и подавшись вперед, и с вызовом протянула:
Услышав это, сидевшая на кровати женщина лишь холодно приподняла веки, забрала коричневый флакон, откупорила его и высыпала на ладонь две пилюли.
— Иногда мне хочется, чтобы это был самый настоящий яд. — Внезапно прозвучал полный скорби голос. Закрыв глаза, она одну за другой проглотила таблетки.
Эти слова резанули Гу Сяомын по сердцу. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, а в редком доселе суровом тоне прозвучал холод:
— Такая хорошая вещь — с чего бы мне делиться ею с тобой?!
Лицо Гу Сяомын менялось так быстро, что Ли Нинъюй даже вздрогнула от неожиданности, однако придавать особого значения ее словам не стала: откинув одеяло, она встала с постели, вновь облачилась в военную форму и направилась к выходу.
— Ты куда? — заметив, что собеседница не собирается обращать на нее внимания, Гу Сяомын поспешно подала голос.
— Продолжать расшифровку. — Холодный, бесцветный ответ. Не удостоив Гу Сяомын даже взгляда, она решительно вышла за порог.
Небо снова потемнело, и плывущий вперед корабль не останавливался ни на мгновение. Солнце медленно скатывалось за горизонт, после чего небосвод затянули свинцовые тучи, не пропуская ни единой звезды. Густая тьма окутала всё вокруг и продолжала сгущаться, не отступая глубокой до ночи.
Уже вернувшись в каюту и лежа на железной койке, Гу Сяомын не спала. Она мысленно отсчитывала время до истечения срока расшифровки, назначенного Моритой.
Оставалось всего девять часов. Ровно девять часов.
Погруженная в свои мысли, она легонько постукивала пальцем по краю кровати — ритмичные звуки получались совсем тихими.
Однако не успела она отстучать и пары тактов, как из коридора донеслись быстрые и тяжелые шаги. Это были звуки тяжелых кожаных сапог, шагавших по палубе, а следом за ними раздавались еще два, более легких шага.
Тот, кто осмеливался так уверенно и размашисто шагать по коридору да еще и в сопровождении свиты, мог быть только Мицуи Дзюити или Моритой, но старый японский черт Морита отроду не ходил с такой спешкой.
Стоило ей подумать об этом, как в дверь застучали. Судя по звуку, стучали изо всех сил — от ударов вибрировала даже стена:
— Гу Сяомын, открой дверь! Немедленно открой!
— Кто там? — нежный голос прозвучал с легкой ленцой, хотя в глазах не было ни капли сна — лишь напускное недоумение.
— Это Мицуи Дзюити, отворяй! — продолжал колотить в дверь Мицуи. От такого шума, пожалуй, проснулся весь коридор.
— Минутку!
Неспешно поднявшись с постели, она так же неторопливо дошла до двери и медленно распахнула ее.
— Господин майор, сейчас три часа ночи, у вас какое-то срочное задание? — окинув его слегка недовольным взглядом, она чуть нахмурила изящные брови.
— Ты. Живо за мной, в конференц-зал.
— В конференц-зал? Разве там не…
— Ли Нинъюй тяжело ранена и не в состоянии продолжать работу над модификацией. Она назвала твое имя и требует твоей помощи. Немедленно в конференц-зал! Если не закончите расшифровку в отведенный срок — отвечать за это будете вы обе!
Хотя Мицуи Дзюити выглядел молодым, в его взгляде читалось немало жестокости. Напоследок он со зла грохнул ладонью по косяку, отчего Гу Сяомын испуганно вздрогнула.
— Мне нужно переодеться.
Не двинувшись с места сию же секунду, Гу Сяомын захлопнула дверь, подошла к окну и вгляделась в темноту за стеклом. В глубине ее глаз таились сложные эмоции — казалось, она всматривалась в какое-то конкретное место снаружи.
Когда она добралась до конференц-зала, Ли Нинъюй все так же сидела за длинным столом, обессиленно привалившись к спинке кресла. На ее лице не было ни кровинки — прекрасные черты побелели до такой степени, что напоминали лист бумаги, и лишь черные, похожие на тушь зрачки еще сохраняли едва теплившийся слабый свет.
Впрочем, стоило ей снова закашляться, как этот огонек в глазах затрепетал, подобно фитильку свечи на холодном ветру, готовый погаснуть от малейшего дуновения.
— Сестрица Юй! — быстро подойдя ближе, Гу Сяомын с тревожным выражением лица слегка поддержала ее за локоть, и ее беспокойство тут же отразилось в сиявших под оранжевым светом настольной лампы глазах.
— Что такое? Опять приступ? — ее брови не разглаживались с самого порога, а взгляд невольно упал на перевязанную бинтами правую руку, отчего меж бровей залегла глубокая складка.
— Разве я не говорила, что нельзя злоупотреблять таблетками с солодковым корнем?! — Слегка охладевранным тоном, со сжатыми губами и глядя на слегка припухшую руку Ли Нинъюй, Гу Сяомын выглядела так, будто всерьез сердится.
— Хватит болтать. Осталось меньше десяти часов. Сейчас я буду отдавать приказы, а ты — выполнять манипуляции.
http://bllate.org/book/32650/3991224
Готово:
