Оступившаяся девушка крепко сжимала руку мальчика, стоявшего на палубе. Прямо под ними расстилался океан — океан, способный принести неминуемую смерть.
— Я поймал тебя, я не отпущу, — твердо произнес Джек. Его голос успокоил охваченную паникой Розу. — Тебе нужно забраться наверх, давай же.
Джек изо всех сил потянул девушку за руку, и наконец они оба благополучно рухнули на палубу.
Вот только они лежали в довольно двусмысленной позе: он сверху, она снизу, а рядом валялись снятые пальто и туфли. Под женский визг это выглядело слишком уж наводящим на размышления.
Юноша и девушка не только нарушили царившее здесь спокойствие, но и привлекли целую толпу зевак. Какое прекрасное развитие событий. Наблюдать, как парня, спасшего красавицу, обвиняют в попытке изнасилования, — поистине презабавное зрелище.
— Назад, стоять на месте! — прибежавшие матросы закричали на Джека.
А тот лишь остолбенел от изумления и с обреченным видом сдался на милость победителей.
— Кто разрешил тебе трогать мою невесту? — гневно бросил прибежавший Карл, обращаясь к Джеку.
Он не мог вынести самой мысли о том, что какой-то низший смеет оскорблять его невесту. Он не смел вообразить, что эти двое могли за его спиной вытворять что-то подобное. Карл походил на льва, чью территорию нагло захватили.
Роза испуганно принялась объяснять, что это была случайность: она захотела посмотреть на гребной винт, поскользнулась, а Джек ее спас. Она ни словом не обмолвилась о том, что собиралась покончить с собой. Конечно же, она не стала бы говорить Карлу о самоубийстве — она была умной девушкой.
Толпа шумно сбежалась и так же шумно разойдется. Этот праздник жизни принадлежит им, а у меня нет ничего. Непонятно почему, но в голове Ли Сюаньци вдруг всплыла эта фраза.
— Мистер Ли, не желаете ли завтра вечером послушать о подвигах этого молодого человека? — проходя мимо тихо сидевшего Ли Сюаньци, галантно поинтересовался Карл.
В его взгляде и выражении лица отчетливо читалось злорадство по отношению к Джеку Доусону.
Он был дельцом, успешным коммерсантом, но в то же время — аристократом. Заносчивым аристократом. Карл не собирался позволять, чтобы в глазах его невесты отражался какой-то другой мужчина. Тем более если этот мужчина — грязный, ничтожный плебей. Ему хотелось, чтобы все увидели позор соперника, чтобы тот потерял лицо — лишь тогда на душе у него стало бы легко.
Ли Сюаньци очнулся от собственных мыслей.
— С удовольствием. Чрезвычайно польщен, — с улыбкой ответил он, а сам перевел взгляд с стоявшего перед ним Карла на стоявшего позади Джека. Воистину, безупречно ясен и чист, как луна в облаках.
— Жду нашей встречи, — вежливо попрощался Карл.
Завтра вечером будет не только на что посмотреть, но и удастся выведать происхождение этого загадочного восточного путешественника. Какая радость.
— Не хочешь пропустить по стаканчику? — обратился Ли Сюаньци к Джеку, который все еще отсутствующим взглядом смотрел куда-то вдаль.
— Мм? — Джек опомнился. — С удовольствием!
Он любил свободу и путешествия, а потому никогда не отказывался от случайных знакомств в дороге.
Время пролетело незаметно — весь вечер тянулся так быстро, что лишь когда вдали над морским горизонтом медленно показалось солнце, Ли Сюаньци с удивлением осознал: они проболтали и пропили всю ночь напролет.
Джек взахлеб рассказывал ему о своих странствиях, картинах и встреченных людях, а он в ответ делился рассказами о китайских пейзажах и традиционной кухне. Они пили и разговаривали. Чем больше пили, тем оживленнее беседовали. Под конец оба уже не понимали, о чем толкует собеседник и что говорят сами.
Хотя вино и считалось благородным напитком, у любых излишеств всегда бывают последствия: головная боль, головокружение, усталость, тошнота, вдобавок жжение в желудке и жажда, мучившая путника посреди пустыни. Ли Сюаньци превозмог все это и проспал аж до самого полудня. А вот другой главный герой вчерашнего застолья, проспав всего часок-другой, уже вовсю радовался жизни и клеил девчонок. Как говорится, у каждого своя судьба.
Ли Сюаньци, проснувшись как раз к обеду, не испытывал особого голода, но раз дал обещание, идти все-таки пришлось. Медленно и неохотно добравшись до ресторана, он прямо у входа столкнулся с Розой, которая любовно держала под руку мужчину. Джек Доусон в безупречном костюме-тройке выглядел еще более очаровательным. И в то же время он куда больше походил на себя самого в день их первой встречи.
На секунду замешкавшись, Ли Сюаньци тут же улыбнулся и кивнул проходившим мимо знакомым.
Он молча ужинал, хотя в животе не было ни крошки. Наблюдал, как Джек непринужденно держится среди аристократов, буквально источая сияние, и любовался кислым выражением лица Карла. И даже смутные, полускрытые попытки окружающих выведать что-то о нем самом уже не вызывали прежнего раздражения.
Он был человеком тихим — даже несмотря на то, что не любил тишину. Впрочем, шумные сборища он избегал еще сильнее, и это, пожалуй, было главной причиной его нелюбви к тишине.
У Джека был несомненный талант к живописи; возможно, после прибытия в порт стоило бы оказать ему финансовую поддержку. Так размышлял Ли Сюаньци, мысленно перебирая американские достопримечательности и вкусную еду. Когда Америка надоест, можно будет вернуться в Европу. Хотя этот корабль плыл куда медленнее тех самолетов и яхт из далеких воспоминаний, зато в нем было поистине комфортно. Вот только интересно, как часто он совершает рейсы? Впрочем, если захочется вернуться обратно, этот вариант вполне можно рассмотреть.
Пока за столом вовсю шла оживленная беседа и люди обменивались любезностями, Ли Сюаньци снова погрузился в себя. Он витал в облаках совершенно открыто, но каждый из сидящих за столом был уверен, что молодой господин слушает их со всей серьезностью — да так, что, глядя на его сосредоточенное лицо, собеседникам хотелось говорить еще и еще. Это был особый навык, доставшийся от придворной жизни, и он владел им в совершенстве.
Он вежливо отклонил предложение Карла пропустить по рюмочке дижестива. Не то чтобы он не умел пить — напротив, Ли Сюаньци был мастером в этом деле, но к спиртному здешних мест он так и не привык. Похмелье уже успело доставить ему немало хлопот. Сейчас ему хотелось лишь одного — вернуться в каюту и провалиться в глубокий сон, натянув одеяло на голову.
Проснувшись и наконец заметив, что до окончания отсчета осталось всего шесть часов, Ли Сюаньци почувствовал некоторое облегчение при мысли о том, что задание наконец будет выполнено. Он ненавидел таймеры и любые незавершенные дела — от этого у него начинался дичайший стресс.
Продолжая прогуливаться по палубам, он находил экзотический колорит корабля довольно занятным. Незнакомая еда, невиданные пейзажи, новые лица — вот это и есть настоящая жизнь. А не то существование, словно застрявшего в заурядном подземелье NPC, который изо дня в день ест ту же еду, любуется теми же видами и встречает тех же людей.
Когда вокруг начало ощутимо холодать, он не придал этому особого значения: в конце концов, он не был знаком с здешними местами, мало ли, вдруг здесь всегда так холодно? Но заметив впереди смутные очертания айсберга, Ли Сюаньци испытал искреннее удивление. Ему еще никогда не доводилось сталкиваться с айсбергами лицом к лицу. Ощущение было таким, будто он только что разминулся со смертью. Впрочем, если бы жнец душ и впрямь существовал, вероятность встретить его была бы в несколько раз выше, чем столкнуться с ледяной глыбой.
Корабль столкнулся с айсбергом. Это исполинское стальное судно, гордо именовавшееся непотопляемым, получило гигантскую пробоину. Поток людей зашевелился: перед лицом грозной стихии человек все же неизменно оставался лишь песчинкой.
Он не стал бороться за места в спасательных шлюпках, которых катастрофически не хватало, а просто пошел вслед за общей толпой. Раз задание еще не выполнено, разве мог он уйти? И все же на душе скребли кошки — его прекрасным планам кругосветного путешествия так и не суждено было сбыться.
— Ты же ни разу не говорил мне, что этот корабль затонет!
— Но это же Титаник! Конечно же, этот корабль утонет! Как ты мог не знать, что он пойдет на дно? — в изумлении завопил Системный помощник. Его резкий голос зазвенел прямо в ушах Ли Сюаньци, а возмущенный тон был таким уверенным, будто виноватым во всем оставался сам Ли Сюаньци.
— Это же твой самый любимый фильм! Ты что, забыл? — в отчаянии выкрикнула Система.
Наблюдая за тем, как его подопечный беспечно и неспешно разгуливает по кораблю, помощник искренне полагал, что тот всё держит под контролем, и лишь в самый последний момент выяснилось, что хозяин абсолютно ничего не помнит. Теперь Система наконец поняла, откуда все это время исходило странное ощущение фальши: его носитель просто-напросто всё забыл. От этой догадки Системе стало как-то не по себе, а вспомнив причину, она даже почувствовала легкую грусть.
Слова Системы заставили Ли Сюаньци замереть на месте. Он неожиданно остановился посреди людского потока: разум подсказывал, что нужно двигаться дальше вместе со всеми, но ноги почему-то наотрез отказывались подчиняться.
Его любимый фильм? Само слово фильм было извлечено из самых глубоких тайников памяти. Ах да, выясняется, что это всего лишь кино. И предыдущий мир, должно быть, тоже был лишь фильмом. А реальность, в которой он существовал, оказалась всего лишь игрой — причем из тех одиночных игр, где количество NPC строго ограничено.
На миг им овладело глухое равнодушие. Истина, которую он так старательно пытался замести под ковер, теперь лежала прямо перед ним во всей своей неприглядности. Раз интерес угас, исчезла и всякая необходимость продолжать.
— Чего ты ждешь?! Беги скорее! Вода сейчас хлынет сюда! — надрывался Системный помощник, но его подопечный по-прежнему не сдвинулся с места.
Видя, что хост словно остолбенел от страха и упорно отказывается спасаться, Система была готова сама вселиться в его тело и сделать всё за него, увы, не обладая подобными возможностями. Ей оставалось лишь забиться в угол, молча ронять виртуальные слезы и бормотать:
— Если ты сейчас не уйдешь, снова погибнешь, а мне опять придется тратить энергию на твое перерождение, и все вернется на круги своя. Ну за что мне такое невезение? Я ведь родился меньше десяти дней назад, а уже должен проходить через новое перерождение.
В этот момент Ли Сюаньци неожиданно двинулся с места. Вода уже поднялась ему до пояса. Он боялся вовсе не смерти — его пугало перерождение. Он и так слишком долго барахтался в этом порочном круге и больше не желал продолжать. Он выполнит задание, а затем тихо заснет — так крепко, что его уже никто и никогда не потревожит.
Заметив, что хост наконец догоняет толпу, Система с облегчением выдохнула. Ее чуть не хватил сердечный приступ — если бы только у программного обеспечения имелось сердце.
— Ты что, правда ничего не помнишь? — с опаской осведомилась Система.
Ли Сюаньци обреченно вздохнул:
— Попробуй-ка прожить два с лишним десятка жизней и при этом умудриться вспомнить фильм, который видел в самой первой! Еще чего!
Системе отчаянно хотелось заявить, что с ее-то объемами памяти она помнила бы абсолютно всё — причем без единой ошибки в деталях. Но почему-то, услышав слова хоста, она вдруг ощутила странную тоску — острую боль, похожую на внезапную остановку несуществующего сердца. Хотя сердца у нее отродясь не было.
Система тоже подавленно вздохнула: подумать только, стоило обычной кремниевой форме жизни пообщаться с углеродной меньше десяти дней, как она тут же подцепила эту заразу и стала вести себя столь странно.
— Только не говори мне, что ты вообще ни к чему не подготовился, — с надеждой произнесла Система.
— Если я всё забыл, к чему тут вообще готовишься? — мрачно отозвался Ли Сюаньци. — Золото или серебро? В моем пространственном хранилище есть сяолунбао, хочешь парочку?
В его арсенале водились тяжелые металлы, еда, вода, не было лишь целого корабля. Кто в здравом уме станет заранее запасаться кораблем, если он абсолютно не представляет, с какими трудностями ему предстоит столкнуться?
— И что же нам теперь делать? — в отчаянии вопросила Система.
В конце концов, даже столь выдающийся хост оставался всего лишь человеком. Из плоти и крови, дышащим углеродным организмом.
http://bllate.org/book/32648/3990857
Готово:
