Лу Вэнь едва не задохнулся.
У края стола словно затаился фитиль — неизвестно, кто именно его поджёг, — и пламя с силой степного пожара разом охватило всех собравшихся. Окружавшие стол люди зашлись бурным, неудержимым хохотом.
Жэнь Шу смеялся так, что у него заболел живот. Он хлопнул Лу Вэня по пояснице со словами:
— Сяо Лу, ты перепутал человека!
Рост Лу Вэня составлял метр восемьдесят восемь, но в этот момент он выглядел донельзя хрупким и беспомощным. У него подогнулись колени, он слегка покачнулся и, глядя на Цюй Яньтина, недоверчиво произнес:
— Быть того не может…
— Всё ещё не веришь? — смех Жэнь Шу звучал особенно звонко, а его вторая рука уже легла на плечо Цюй Яньтина. — Это же сценарист Цюй! А ты только что произносил тост в честь генерального директора Чжоу!
Помощник режиссера, смертельно боявшийся нести ответственность за чужие ошибки, поспешно пояснил:
— Режиссер Лу, разве я вам не говорил? Сценарист Цюй был в черной одежде.
Жэнь Шу усмехнулся:
— Да как же можно было перепутать? Сяо Лу, ну ты и хохмач!
Директор Лю докрасна залился смехом и тоже вставил шутку:
— Сяо Лу, ты сначала залез не в ту машину сценариста Цюя в аэропорту, а теперь еще и человека перепутал. С тебя причитается — изволь как следует перед ним извиниться.
Вокруг царил такой гам, что Лу Вэнь не понимал, кого слушать, а в голове у него стоял сплошной гул.
Он во все глаза смотрел на Цюй Яньтина, потрясенный до такой степени, что, казалось, готов был рухнуть замертво прямо здесь. До чего же неожиданно, до чего же жутко — этот любезный братец и есть Цюй Яньтин!
Выходило, что он вломился в личную машину Цюй Яньтина, развязно с ним болтал, на каждом шагу хвастался ролью первого номера да вдобавок принял Цюй Яньтина за лысеющего мужика средних лет.
Неверие Лу Вэня сменилось шоком, а шок — чистейшим ужасом.
Он стоял ни жив ни мертв, словно новорожденный щенок, по недоразумению забредший в волчье логово, — не смея ни слова сказать, ни шевельнуться.
Цюй Яньтин по-прежнему смотрел на него с полуулыбкой. Слегка повернувшись всем корпусом и чуть приподняв подбородок, он дождался, пока стихнет всеобщий шум, и снова заговорил, коротко бросив:
— Первый номер.
У Лу Вэня отчаянно заплелся язык:
— Ц-ц-сценарист Цюй.
Цюй Яньтин повторил вопрос, заданный в туалете:
— Я что, не похож на сценариста?
Лу Вэнь вытер со лба каплю пота и выдавил:
— С-сверхпохож.
Цюй Яньтин продолжил допрос:
— Хочешь стать киноимператором?
Лицо Лу Вэня вспыхнуло:
— Н-нет… я не настаиваю.
Жэнь Шу снова не выдержал: откинувшись на спинку стула, он расхохотался во весь голос, и все вокруг снова согнулись пополам от смеха.
Директор Лю произнес:
— Сяо Лу, теперь-то ты видишь настоящего сценариста Цюя.
Лу Вэнь пробормотал:
— Угу…
Директор Лю поинтересовался:
— Ну и как, по-прежнему считаешь, что сценарист Цюй похож на твоего отца?
Лицо Лу Вэня то беднело, то алело. Ответа от него никто и не ждал — остальные уже покатывались со смеху. Жэнь Шу поперхнулся, после чего рефлекторно скосил глаза на реакцию Цюй Яньтина.
Сам Цюй Яньтин, имевший на эти шутки больше всего прав, услышав слово отец, не только не рассмеялся, но и отвел от Лу Вэня взгляд, а та самая неопределенная улыбка полностью исчезла с его лица.
— Ладно-ладно, — Жэнь Шу сделал жест рукой, призывая к тишине. — Попридержите коней. Мы еще даже не начали съемки, не пугайте так нашего главного героя.
Он взглянул на часы и рассудил:
— Так, время не раннее, давайте заглянем в банкетный зал и поприветствуем актеров и съемочную группу.
Услышав это, все разом поднялись. Жэнь Шу встал и похлопал Лу Вэня по плечу:
— Хватит тут столбом стоять. Ты же не нарочно перепутал человека, подними сценаристу Цюю еще один бокал, извинись перед ним.
Лу Вэнь с деревянным видом кивнул:
— Спасибо, режиссер.
Остальные гуськом потянулись к выходу, и отдельный кабинет сразу опустел.
Среди горы объедков и пустой посуды остались лишь сидящий Цюй Яньтин и застывший столбом Лу Вэнь. Две створки дверей закрылись, и шумная атмосфера в одно мгновение обнулилась, став пугающе тихой.
Душевное состояние Лу Вэня сейчас не смог бы описать даже лучший выпускник гуманитарного отделения на экзамене. В груди тяжело давило, будто его от души врезал тяжеловесный боксер — впрочем, не до смерти, а ровно настолько, чтобы оставить висеть между жизнью и смертью.
Он чуть передвинулся и предельно осторожно опустился рядом с Цюй Яньтином. Только сев, он сообразил, что это был момент, когда он сидит к Цюй Яньтину ближе всего — даже ближе, чем тогда в туалете. Опустив глаза, Лу Вэнь мог разглядеть узор на циферблате часов Цюй Яньтина и синеватые вены на его тыльной стороне ладони. Под столом виднелись обтянутые черными брюками стройные ноги Цюй Яньтина. Стоило скосить взгляд вбок — и открывались прямой и изящный нос, текстура кожи и густые ресницы.
Войдя в кабинет, Цюй Яньтин затерялся среди раскрасневшихся от выпивки мужиков, но выглядел при этом свежо и привлекательно, источая интеллигентный книжный дух, из-за чего Лу Вэнь сразу выделил его глазами.
Лу Вэнь мысленно отсчитал: всего он видел Цюй Яньтина четыре раза.
…Черт.
Насколько же сильным было потрясение Лу Вэня? Даже теперь, когда всё уже доподлинно подтвердилось, его рот вновь зажил своей жизнью:
— …Вы и вправду Цюй Яньтин?
Цюй Яньтин отозвался:
— Паспорт тебе показать?
— Не надо, не надо… — испуганно пошел на попятный Лу Вэнь.
Он растерянно молчал, пока вдруг не заметил, что всё еще сжимает пустой бокал. Аккуратно поставив его на место, он взял полупустую бутылку «Крюг», налил вина Цюй Яньтину и заговорил:
— Сценарист Цюй… я снова хочу поднять за вас бокал.
Цюй Яньтин осведомился:
— Снова произнесешь поздравительную речь?
У Лу Вэня дрогнуло запястье, и он судорожно принялся вспоминать слова, которые впопыхах вылетели из головы:
— Если хотите послушать…
Цюй Яньтин прервал его:
— Не надо, я этого не вынесу.
Лу Вэнь мысленно перевел дух. Наполнив бокал, он повернулся вполоборота и еще раз предложил тост. Цюй Яньтин протянул руку, кончиками пальцев очерчивая ножку фужера, но поднимать его не стал.
Он спросил:
— Ты действительно мой фанат?
Лу Вэнь не стал отвечать прямо, а лишь честно признался:
— Я смотрел все фильмы по вашим сценариям.
Выяснять, правда это или нет, Цюй Яньтин не стал и задал другой вопрос:
— Как впечатления от сегодняшней читки сценария?
Лу Вэнь ответил:
— Очень познавательно.
Цюй Яньтин уточнил:
— Все детали усвоил?
Предчувствуя неладное, Лу Вэнь ответил:
— Не все…
Цюй Яньтин заметил:
— Плоховато у тебя с пищеварением.
Лу Вэнь почувствовал, что дела его вообще плохи.
Зачем, ну зачем он заговорил с Цюй Яньтином в туалете? Зачем болтал с ним? Зачем перед ним красовался?
Испытывая жгучее раскаяние, Лу Вэнь в то же время ощутил странную обиду. Незнание закона, как говорится, не освобождает от ответственности — он-то действительно пребывал в неведении, а вот Цюй Яньтин всё прекрасно понимал.
Набравшись храбрости, он спросил:
— Сценарист Цюй, вы же отлично знали, что я заблуждался, почему не сказали мне?
Цюй Яньтин парировал:
— Разве я не намекал?
Лу Вэнь припомнил: намеки Цюй Яньтина были вполне очевидными. Желая хоть немного сгладить свою вину и признавая собственную дурость, он выдал:
— У меня туго соображение, намеков не понимаю.
Цюй Яньтин посмотрел на него так, будто изучал неразгаданную тайну природы:
— Раз ты тупица, так ты что же, сейчас со мной спорить вздумал?
Лу Вэнь поспешно оправдался:
— Да где мне, актеру массовки, с вами спорить! Я тут губы раскатал, так опозорился, что я… я и сам не знаю, что делать.
Цюй Яньтин поинтересовался:
— Разве ты не говорил, что прикидываться дурачком тебе надоело? Чему же ты радовался?
— Вы же сами меня вызвали, конечно, я обрадовался! — в сердцах выпалил Лу Вэнь, позабыв заикаться, и голос у него вышел довольно громким.
Тут же сообразив, с кем говорит, он снова немного сник и пробормотал:
— Вы же всё знали и всё равно позвали меня. Хотели посмотреть, как я опозорюсь?
— Разве не ты сам сказал, — ответил Цюй Яньтин, — раз уж пришел, надо непременно взглянуть на душу всей картины.
Лицо Лу Вэня пылало, как в огне:
— И после того, как вы посмотрели… вы не пожалели, что отдали мне главную роль?
Цюй Яньтин наконец взял фужер и залпом осушил остатки шампанского на дне. Лу Вэнь с запоздалой реакцией засмотрелся на ходившее ходуном горло Цюй Яньтина и поспешно опрокинул в себя свой бокал.
Стоило ему проглотить вино и еще не успеть вытереть влагу с уголка губ, как Цюй Яньтин произнес то ли в ответ, то ли в качестве предупреждения:
— Пожалел я или нет, узнаем после начала съемок.
Лапша в миске давно разварилась; Цюй Яньтин взял палочки, лениво помешал ее и бросил:
— Всё, уходи.
Лу Вэнь послушно поднялся, направился к выходу, но у самого миниатюрного коридора обернулся. Под лучами ослепительной хрустальной люстры Цюй Яньтин в черном костюме одиноко сидел за столом, и его тощая спина казалась совсем сиротливой.
Самим богам ведомо почему, но ему вдруг безумно захотелось во всем признаться:
— Послушайте, а ту поздравительную речь сочинил мой агент.
Голос Цюй Яньтина остался абсолютно ровным:
— Зачем ты мне это говоришь?
Лу Вэнь и сам не знал, а потому ответил без всякого позерства:
— Понятия не имею.
Цюй Яньтин тихонько хмыкнул, и голос его прозвучал глуховато:
— Как знаешь. Но больше не неси чушь в духе того, что при виде меня тебе вспоминается собственный отец.
Лу Вэнь решил завязать с языком и пока не собирался признаваться, что ту фразу придумал отнюдь не агент, а он сам.
Выйдя из кабинета, Лу Вэнь почувствовал себя так, будто с его плеч свалилась гора, и прислонился к стене, глубоко переводя дыхание. Входил он туда полным надежд и амбиций, а выходил с выжженной внутри душой — пожалуй, от такого и гормоны в организме взбунтуются.
Сунь Сяоцзянь, верный караульный, поджидавший в трех шагах от двери, тут же бросился к нему:
— Ну как дела? Режиссер Жэнь со всеми ушли в банкетный зал, а про тебя сказали, что ты остался поговорить со сценаристом Цюем. Это правда?
Лу Вэнь подтвердил:
— Правда.
— Ох ты ж мать! — Сунь Сяоцзянь был потрясен до глубины души. — Мало того что сценарист Цюй лично назвал твое имя, так вы еще и беседовали с ним с глазу на глаз?
Лу Вэнь ответил с трудом:
— …Я и сам не ожидал.
Сунь Сяоцзянь нажал кнопку на электронных часах:
— Я засек время, как только ты переступил порог. Прикинул — ну, минут десять максимум, а тебя не было целых тридцать! Ты просто гений!
Лу Вэнь совершенно не представлял, как реагировать на такое, и выдал:
— Настоящий мужчина не должен быть слишком быстрым.
Сунь Сяоцзянь расплылся в улыбке, усеянной морщинками, и потянулся вытереть пот со лба Лу Вэня:
— Ишь ты, весь вспотел. Слушай, слова-то из речи не забыл? Какая у сценариста Цюя была реакция?
— Он… улыбнулся, — уныло произнес Лу Вэнь. — Все улыбнулись.
— Значит, ты им понравился! — заключил Сунь Сяоцзянь. — А сам-то как чувствуешь, запомнит тебя сценарист Цюй?
Лу Вэнь дал консервативный прогноз:
— Если сценарист Цюй за всю свою жизнь не попадет в автокатастрофу и не стукнется головой так, чтобы потерять память, думаю, он будет помнить меня до конца дней.
— Ого… — остолбенел Сунь Сяоцзянь. — Мощно.
Дверь приоткрылась, и Цюй Яньтин как раз отложил палочки, вытирая рот. По звуку шагов он понял, что остался кто-то один. Жэнь Шу вернулся чуть раньше: его скулы раскраснелись, накатила волна опьянения, и, тяжело плюхнувшись на стул, он почувствовал, как у него кружится голова.
Цюй Яньтин налил чашку чаю и подвинул ее товарищу:
— Освежись.
Жэнь Шу обхватил чашку обеими руками:
— Сколько ты выпил?
Цюй Яньтин уговорил пол-литра «Улянъе» и несколько бокалов «Крюг», но лицо его осталось чистым, а дыхание — ровным. В студенческие годы парни всегда пили на посиделках, и каждый раз он дотаскивал в доску пьяного Жэнь Шу до общежития, сам оставаясь достаточно трезвым, чтобы еще немного посидеть за учебой.
Жэнь Шу осоловело протянул:
— Эй, а Сяо Лу уже ушел?
Цюй Яньтин бросил короткое угу, не отрывая глаз от телефона, где он как раз писал водителю, чтобы тот ждал у входа в отель. Жэнь Шу с сожалением покачал головой:
— Наверное, Сяо Лу просто ужасно нервничал. Актеришка ведь совсем зеленый, сцены толком не видел.
Цюй Яньтин про себя подумал: живет в люксовом номере, весь с головы до ног в высокой моде, носит самые свежие и дефицитные украшения, да притом страдает чрезмерно высоким мнением о себе. Подобные манеры уж точно не свидетельствуют о человеке, не видевшем жизни.
У него не было ни малейшего желания тратить время на этого дурака. Он налил Жэнь Шу вторую чашку чая и сказал:
— Ступай-ка лучше к себе в номер, выспись, завтра с утра открытие съемок.
Жэнь Шу шутливо вздохнул:
— Чего бояться? Ты же в съемочной группе, если я не справлюсь, сможешь подменить меня. Не забыл же то, чему нас учили? Ты ведь был первым на режиссерском факультете.
Цюй Яньтин усмехнулся, но ничего не ответил. На вид он смотрел в экран смартфона, но на деле его взгляд был прикован к кончикам пальцев. Эта пара рук, некогда чертившая раскадровки и настраивавшая съемочную аппаратуру, все последние годы была занята лишь писаниной и постукиванием по клавиатуре.
Забыл он всё или нет — поручиться он бы не рискнул, проверять тоже не смел.
По дороге в отель Цюй Яньтин почти не открывал глаз, будто смертельно устав. Пестрые неоновые огни заглядывали в салон автомобиля, но он не выносил этой пестроты и резким движением задернул шторки.
Водитель молча вел машину, не издавая ни звука и лишь прибавив скорости.
В коридоре шестьдесят второго этажа Лу Вэнь стоял, прислонившись спиной к двери своего номера.
Сославшись на необходимость штудировать сценарий, он вернулся раньше остальных — не смыв грим, не приняв душ. Лишь когда буря эмоций улеглась, до него дошло, что в кабинете он так и забыл извиниться перед Цюй Яньтином.
Исправить оплошность следовало немедленно. Пока он ждал, в его голове зрели лихорадочные мысли: неужели репутацию перед Цюй Яньтином уже никак не спасти?
Неужели теперь ему за версту не подобраться к сценариям Цюй Яньтина?
И в фильм Цзэн Чжэня попасть, судя по всему, тоже едва ли светит?
В голове Лу Вэня роился полный хаос, а минуты тянулись невыносимо долго. Внезапно боковым зрением он уловил какое-то движение, резко повернул голову к концу коридора — и увидел того самого человека, которого ждал и о котором думал.
Цюй Яньтин пропах алкоголем, черная рубашка свободно висела на его фигуре, рукава были немного закатаны, а бра па на стенах окрашивали его руки и щеки в теплый золотистый оттенок. Черное пальто, которое он держал в руке, легко покачивалось в такт шагам.
Пьяным он не выглядел, но прежняя безупречная собранность с него слегка слетела.
Цюй Яньтин ровным шагом приблизился и остановился у двери номера 6206, прислонившись к косяку. Каждый у своей двери, они случайно столкнулись в полутемном коридоре — атмосфера до боли напоминала фильм Вонг Карвая Любовное настроение.
Лу Вэнь подался вперед:
— Сценарист Цюй, вы вернулись.
Цюй Яньтин никак не отреагировал, лишь опустил веки и принялся шарить по карманам в поисках карточки-ключа.
Лу Вэнь заговорил быстрее:
— Сценарист Цюй, в кабинете я так и не успел… поэтому сейчас хочу принести вам самые искренние извинения. Простите за всё, в чем я перед вами провинился за эти два дня.
Цюй Яньтин наконец извлек из кармана карточку и повернулся.
Лу Вэнь поспешил воспользоваться моментом:
— Я не должен был садиться в вашу машину, пить вашу минералку, а уж тем более нести перед вами всякую чушь! И хуже всего — перепутать вас с другим при всех. Это целиком моя вина, вы можете меня простить?
У Цюй Яньтина по спине пробежали мурашки. Он порадовался, что в коридоре никого не было, иначе свидетели решили бы, что они разыгрывают какую-то слезливую драму.
— Плевать, — бросил он. — Ступай к себе и перестань мне докучать.
Лу Вэнь слегка успокоился, а в этот момент Цюй Яньтин уже открыл дверь.
Перед тем как скрыться в номере, Лу Вэнь с ужасом сообразил, что упустил самую важную деталь, которую непременно должен был объяснить, — ту самую, за которую Цюй Яньтин предостерегал его еще на выходе из кабинета.
— Сценарист Цюй! — Лу Вэнь бросился вперед и уперся ладонью прямо в дверное полотно.
Цюй Яньтин от неожиданности — из-за внезапно выросшей рядом фигуры и раздавшегося над ухом баритона — слегка отшатнулся и недовольно обернулся:
— Опять что-то нужно?
Лицо Лу Вэня выражало абсолютную, кристальную искренность. Чеканя каждое слово, он выпалил:
— Вы совершенно, абсолютно не похожи на моего отца!
Цюй Яньтин замер на пару секунд, а затем так же искренне и веско ответил:
— А я вот совсем не хочу иметь такого сына, как ты.
Договорив, он заметил, как глаза Лу Вэня округлились — в них читалось полное смятение и растерянность. И тут он вспомнил, как во время тоста Лу Вэнь обмолвился, что вырос в неполной семье.
Пожалуй, ему не стоило так говорить с человеком, у которого нет отца.
Однако, к его полнейшему изумлению, Лу Вэнь тут же выдал:
— Да блин, мой батя говорил то же самое.
http://bllate.org/book/32628/3988537
Готово:
