Цюй Яньтин отвел взгляд и, уставившись на белую струю воды, бьющую по тыльной стороне ладони, ответил:
— И правда, совпадение.
Лу Вэнь, склонившись над раковиной, мыл руки, больше не проронив ни слова. Слышно было лишь переплетение звуков льющейся воды.
Он намылил руки, смыл пену — повторил процедуру дважды, а затем высушил кожу. Выбрав из серебристого подноса крем для рук, он нанес его, поправил манжеты и воротник, а затем, глядя в зеркало, пригладил уложенные волосы.
Когда с этим было покончено, Лу Вэнь заметил, что вода рядом с ним всё ещё льется. Скосив взгляд, он увидел покрасневшие от долгого мытья руки Цюй Яньтина и спросил:
— У тебя что, мания чистоты?
У Цюй Яньтина не было мании чистоты, как не было и желания отвечать.
Лу Вэнь подумал, что если тот продолжит так мыться, то скоро сотрет кожу до мяса. Он взглянул на часы и сказал:
— Банкет уже начался, не жди, пока все разойдутся, пока ты тут моешься.
Цюй Яньтин с раздражением отозвался:
— Раз уж начался, почему ты еще не вернулся?
Лу Вэнь развернулся и прислонился спиной к краю столешницы. Перед выходом он коротал время в кабинке, играя в карты, да и сейчас возился с кремом лишь для того, чтобы потянуть время.
— Не спешу, вышел немного расслабиться.
Слово «расслабиться» задело Цюй Яньтина за живое — ведь он сам пришел сюда за тем же.
— Нервничаешь?
— Немного. В основном просто раздражает.
Лу Вэнь скрестил руки на груди:
— Сейчас придется ходить и здороваться со всеми актерами, челюсть от улыбок сведет. Все эти учителя-то, учителя-се, у меня за четыре года в университете столько учителей не было.
Цюй Яньтин промолчал, хотя мысленно был согласен.
Лу Вэнь продолжил:
— И это еще не всё, самое нудное впереди. Вся эта банда режиссеров и директоров, руководство съемочной группы — перед ними приходится стелиться, как перед старшими.
Цюй Яньтин подумал, что и это правда.
— К тому же, — добавил Лу Вэнь, — сегодня приехал один важный человек, перед ним и вовсе придется лебезить.
— Важный человек? — переспросил Цюй Яньтин.
— Ты разве не в курсе? — Лу Вэнь выговаривал каждое слово отчетливо. — Сценарист этого фильма, Цюй Яньтин, прибыл на площадку. Сегодня он на банкете, наверняка сейчас сидит в банкетном зале и выпивает.
Цюй Яньтин невозмутимо отозвался:
— О как.
— Что значит о как? Говорят, сценарист Цюй редко бывает на съемках. Наверное, решил приехать, потому что сам вложился в проект. Ну а к кому именно он проявит интерес — надо ли объяснять?
— Пожалуй, объясни, — сказал Цюй Яньтин.
— Да неважно, но без внимания к душе всего фильма точно не обойдется.
Цюй Яньтин искренне удивился:
— А кто такая душа фильма?
— Как кто? Мужская главная роль, — ответил Лу Вэнь.
Цюй Яньтин наконец убрал руки. Капли воды упали с кожи, оставив темное пятно на рукаве рубашки. Не обращая на это внимания, он повернул голову и посмотрел на профиль Лу Вэня:
— Ты хочешь сказать, что Цюй Яньтин приехал на площадку ради тебя?
Лу Вэнь хмыкнул:
— У тебя что с пониманием? В школе по языку хоть тройка была? Понятное дело, он может смотреть на кого захочет, но раз уж приехал, должен же он взглянуть на меня?
Цюй Яньтин впервые в жизни столкнулся с тем, что кто-то ставит под сомнение его способности и успеваемость по родному языку. Он помолчал и спросил:
— А если он посмотрит на тебя и пожалеет, что утвердил на главную роль? Что тогда?
— Ты о чем вообще? — Лу Вэнь нахмурился, в его голосе прозвучало не только раздражение, но и легкая обида. — Ну ты даешь. Вчера меня игнорировал, а теперь такое говоришь. Это потому, что я сел в твой Порше? Так я же вышел. Или из-за того, что я выпил твою воду Перье? Жди, завтра куплю тебе целый ящик!
Не дожидаясь ответа, он вдруг озарился:
— Понял! Ты мне завидуешь, да?
Цюй Яньтин приготовился слушать:
— И чему же я завидую?
— Тому, что я исполнитель главной роли!
За три случайные встречи он уже раз восемь подчеркнул, что он — исполнитель главной роли. Цюй Яньтин вспомнил, как Лу Вэнь спрашивал, кого он играет. Поскольку этот актер был твердо уверен, что они коллеги, Цюй Яньтин решил подыграть:
— А что, если я здесь как приглашенная звезда?
— Ой, не смеши меня, — Лу Вэнь был уверен в своей правоте. — Я просмотрел списки актеров, тебя там нет. Какая еще приглашенная звезда? Да даже если ты играешь эпизод, не стыдись. Раз уж смог сесть в машину режиссера, значит, есть какая-то поддержка, вряд ли долго будешь прозябать на задворках.
Цюй Яньтин не выдержал:
— На самом деле...
— На самом деле, раз ты не был сегодня на читке сценария, я уже догадался, какая у тебя роль, — перебил его Лу Вэнь.
— Режиссер приглашал меня, но я отказался.
— Ну-ну, продолжай заливать.
Цюй Яньтин намекнул:
— Цель читки — усвоить сценарий. Я его полностью усвоил, так что нужды присутствовать не было.
Лу Вэнь расхохотался:
— Слушай, я поражаюсь! Даже режиссер не осмелится сказать, что усвоил сценарий, а ты — усвоил? У тебя что, желудок стальной?
— Я...
— Сказал бы уже прямо, что ты и есть великий сценарист Цюй!
Цюй Яньтин слегка приподнял брови и, вытянув бумажную салфетку, тщательно вытер капли воды с пальцев:
— Разве я не похож на сценариста?
Как только эти слова сорвались с губ, он боковым зрением увидел, как Лу Вэнь повернулся к нему, сделал шаг вперед и сократил расстояние до пары кулаков. Цюй Яньтин уловил аромат парфюма Лу Вэня — свежие цитрусовые нотки, немного смешанные с запахом крема для рук.
Цюй Яньтин отвел голову, чуть приподнял подбородок и встретился взглядом с Лу Вэнем.
Тот смотрел на него с совершенно серьезным лицом:
— А я похож на кинозвезду?
Цюй Яньтин: «...»
Сказав это, Лу Вэнь перевел взгляд на часы Цюй Яньтина и понял, что незаметно пролетело пятнадцать минут. Он отступил на прежнее место и сказал:
— Если продолжим болтать, банкет точно закончится. Ты закончил? Пойдем вместе?
Цюй Яньтин ответил:
— Иди первым, ты ведь исполнитель главной роли.
— И то верно. Ну, я свалил.
Когда Лу Вэнь ушел, в гримерной воцарилась полная тишина. Цюй Яньтин взял крем для рук, которым пользовался Лу Вэнь, и выдавил немного на ладонь.
Он не спеша втер крем и почувствовал, как сердце в груди бьется ровно, а напряжение — необъяснимо — отступило.
В банкетном зале Лу Вэнь появился с опозданием.
Огромный зал был разделен ширмами на полуоткрытые зоны. Под каждой позолоченной бронзовой лампой стоял стол, украшенный вазами с васильками. Под ногами расстилался алый ковер, теплый желтый свет ламп падал на красные узоры и иссиня-голубые лепестки цветов, создавая атмосферу роскоши.
У окон располагались кушетки, на которых, потягивая вино, расположились актеры: женщины в платьях со шлейфами, мужчины в строгих костюмах.
Сунь Сяоцзянь ждал его с нетерпением:
— Ну наконец-то! Ты где пропадал столько времени?
Лу Вэнь взял бокал шампанского с подноса официанта, пригубил и ответил:
— Встретил человека, поболтали немного.
— Кого?
Лу Вэнь замялся — он забыл спросить имя того парня.
— Того, что сидит в Порше.
Сунь Сяоцзянь удивился:
— Утром ты еще называл его высокомерным снобом, а теперь опять болтаешь?
Лу Вэнь довольно улыбнулся:
— В этот раз я отыгрался.
— Ну раз так, хватит болтать, иди скорее поздоровайся с актерами.
Актерский состав был не таким уж большим. Самая известная среди них — госпожа Тао Мэйфань, исполняющая роль матери Е Шаня. Ей сорок восемь, почти тридцать лет в профессии, она блистала как в государственном киноконцерне, так и в национальном театре. Обладательница премий «Золотая слива» и «Золотой лев», в молодости она играла барышень и интеллигенток, а в зрелом возрасте снималась редко — соглашалась только на те истории, которые ей действительно нравились.
Отца играл господин Ян Бинь, актер государственного уровня первой категории, член комитета актеров Китайской ассоциации кинематографистов. Из-за небольшой роли он был приглашен специально.
Исполнительницу главной женской роли звали Сянь Ци — имя очень необычное, и сама она, словно фея, оправдывала его. Свою известность она получила благодаря чистому, невинному образу, а затем играла персонажей с мягким характером, что было одновременно и её визитной карточкой, и ограничением.
Лу Вэнь обошел всех, но не встретил только исполнителя второй мужской роли — Жуань Фэна.
На читке сценария его тоже не было. Он спросил у проходившего мимо администратора:
— Жуань Фэн еще не прибыл?
Сяо Чжан ответил:
— У Жуань Фэна пару дней назад были мероприятия за границей. Он должен был успеть к началу съемок, но из-за погоды рейсы отменили, так что он задержится на день.
Когда со всеми актерами было покончено, Лу Вэнь подошел к окну и сел на кушетку, чтобы перевести дух. Шампанское на голодный желудок давало о себе знать, ему хотелось перекусить, но он боялся, что потом от него будет пахнуть едой перед тем самым «важным» сценаристом.
А в банкетном кабинете воздух был пропитан алкоголем.
На тяжелом круглом столе стояли семь-восемь пустых наполовину бутылок: импортный Крюг, местная Улянъе. Вокруг, в креслах с подлокотниками, сидели люди: помощник режиссера чокался с продюсером, директор Лю шептался с представителем соинвестора — все уже были изрядно подвыпившими.
Во главе стола сидел Жэнь Шу, справа от него — директор Чжоу из Хаоян Культуры, слева — Цюй Яньтин.
Когда никто не предлагал тостов и не заговаривал, Цюй Яньтин молчал. Но стоило ему поднять голову, как на лице появлялась выверенная улыбка — легкая, открытая и естественная.
Банкет шел сорок минут. Кто-то предлагал ему шампанское, кто-то байцзю, он не пил, и никто не осмеливался настаивать. Но он пил бокал за бокалом сам, ведь алкоголь помогал расслабиться.
За столом обсуждали всё: от пустяков вроде личных связей с тем или иным режиссером до глобальных тем — тенденций в индустрии, изменений в политике, взаимоотношений капитала и искусства...
Цюй Яньтин пропускал всё мимо ушей. В полузабытьи он вспомнил Лу Вэня. Как же тот был прав — находиться среди этих людей ужасно утомительно.
— О чем задумался? — Жэнь Шу наклонился к нему.
Цюй Яньтин ответил:
— Да так, вспомнил об одном остолопе.
— О каком еще остолопе? — спросил Жэнь Шу.
Цюй Яньтин добавил определение:
— О вычурном остолопе.
На самом деле, он думал о «правде». Никакой лести, никакого показного почтения, даже фальшивой улыбки. Если бы Лу Вэнь узнал, кто он такой, что бы стало с этой его искренностью?
Помощник режиссера обошел стол, склонился между Цюй Яньтином и Жэнь Шу и прошептал:
— Режиссер Жэнь, сценарист Цюй, актеры из группы знают, что сценарист Цюй на банкете, они очень взволнованы и хотели бы подойти поздороваться.
Жэнь Шу прямо спросил:
— Ты кому-то уже пообещал?
— Да как я посмею решать сам, — ответил помощник. — Агенты всех актеров уже обращались ко мне, я обещал спросить. Всё зависит от желания сценариста Цюя. Если он не против, я организую — только выпьют по бокалу и не будут отнимать много времени.
Жэнь Шу отмахнулся:
— Не надо.
Он положил руку на спинку стула Цюй Яньтина:
— Я ведь знаю его характер. Если только того не требуют съемки, он не любит общаться с актерами. Так что не стоит беспокоить, все равно завтра на площадке увидятся.
Только теперь Цюй Яньтин понял: выходит, Лу Вэнь полдня раздражался, даже не будучи уверенным, встретится ли с начальством? Нарядился как павлин, а в итоге, может, и распустить хвост не удастся?
Вот уж разочарование — полное «триста шестьдесят» градусов!
Ему до тошноты надоело сидеть в этой комнате, и он, немного помолчав, произнес:
— Ладно, остальных пропустим, но вот с душой всего фильма я бы познакомился.
Жэнь Шу удивился:
— У нас есть что-то подобное?
Цюй Яньтин, поглаживая холодный корпус часов, с улыбкой ответил:
— Фамилия Лу, главная мужская роль.
http://bllate.org/book/32628/3988535
Готово:
