За тем столом сидели два человека — большая и маленькая. Большая была одета в нелепый костюм, в руке она держала пачку ритуальной бумаги и, судя по движениям, пыталась что-то в ней отыскать; маленькая же носила спортивный костюм и выглядела лет на шестнадцать — аппетит у неё был отменный, судя по всему, она уже собиралась приступить ко второй тарелке жареного риса.
Неужели эта особа — адепт Секты Тяньгун?
Стоило ей только подумать об этом, как, словно подтверждая её догадку, один из листов ритуальной бумаги в руках женщины самопроизвольно вспыхнул прямо посреди воздуха.
Следом за этим хаотичный и шумный гул в забегаловке внезапно обрёл общую тему.
Эй, официант! С вашей едой что-то не так!
Что за странный привкус?
Это мясо случайно не просрочено?
Эй! Живо зовите своего хозяина!
Кто-то выплевывал еду изо рта, кто-то ковырялся палочками в тарелке в поисках чего-то подозрительного, а те, кто уже успел проглотить кусок, услышав этот галдёж, бросились в туалет.
Двое официантов уже давно в панике умчались на кухню.
Однако те двое, большая и маленькая, не проявляли ни малейшего беспокойства и продолжали уткнувшись носом в тарелки.
Уплетали за обе щеки.
Со стороны казалось, будто именно они и были виновниками этого переполоха.
Бай Юйсин подобрала стул, опрокинутый кем-то из испуганно сбежавших посетителей, и подошла ближе.
Можно подсесть?
Обе подняли на неё головы, и выражения их лиц выглядели несколько странными.
У Бай Юйсин мелькнуло иллюзорное ощущение, будто они обе знакомы с ней, хотя она вовсе не была Чжу Ли.
Меньшая тут же схватила её стул, аккуратно поставила рядом и пододвинула к ней тарелку с жареным рисом:
— Угощайся, всё равно это за твои деньги.
Она ещё не успела сообразить, что за слова твои деньги, как большая внезапно вскочила на ноги, уперевшись обеими руками в столешницу, и перегнулась через стол, заглядывая ей прямо в глаза. Их лица оказались невероятно близко друг к другу, и Бай Юйсин невольно нахмурилась, но отступать не стала.
— Что ты делаешь?
— Я что, ошиблась? — женщина широко раскрыла глаза, словно пытаясь разглядеть что-то потаённое, и выглядела при этом несколько озадаченной.
Меньшая тем временем вовсю суетилась, стряхивая еду, случайно угодившую на подол чужого костюма.
— Ты не ошиблась, это она.
— Конечно, я знаю, что она и есть та самая потерпевшая! Я ведь о другом спрашиваю! — женщина выпрямилась, снова опустилась на стул, а затем подняла взгляд на Бай Юйсин: — Эй, барышня-потерпевшая, скажи-ка, а ты часом не видишь духов?
При этих словах в душе Бай Юйсин поднялась целая буря сложных чувств.
В ту ночь, когда объявился призрак Чжу Ли, Бай Юйсин, немного успокоившись, сразу же попыталась дозвониться до самой Чжу Ли.
Гудки шли долго, но трубку никто не брал.
Всё это больше походило на любовную историю из кино: любовь с первого взгляда, тихие будни без единой ссоры, возвращение души к любимому человеку после смерти. Сценаристы из кожи вон лезли, выписывая приторную сладость, но от каждого кадра веяло чем-то зловещим.
С каким настроением, с каким выражением лица ей следовало ко всему этому относиться, чтобы это выглядело разумно?
Когда Бай Юйсин нажимала на звонок у двери квартиры Чжу Ли, в её сердце царила лишь удивительная безмятежность. За анализом следовало логическое предположение, за предположением — проверка, и для паники просто не оставалось ни единой лазейки.
Но напряжение всё же просочилось внутрь.
— Алло?
Из панели домофона у входа раздался голос Чжу Ли.
Хриплый, лишённый привычной интонации — Бай Юйсин впервые слышала, чтобы та издавала такие звуки.
И всё же Бай Юйсин почувствовала облегчение.
— Ты заболела?
— Угу.
Бай Юйсин смягчила голос:
— Я могу войти?
— Нет.
Это было неправильно, это совсем не походило на Чжу Ли. Её поведение выглядело так, будто она внезапно вырвалась из сценария жутковато-сладкой мелодрамы.
Всё из-за болезни?
Разве слабость во время болезни обнажает истинное я...
Бай Юйсин не знала, какое выражение лица было у неё в тот момент. Она лишь мягко прижала ладонь к медной двери, разделявшей их, до тех пор, пока прохлада под кожей окончательно не исчезла.
Она пошарила по карманам и нашла лишь плитку шоколада — положила её на полочку у входа, а затем развернулась и ушла.
Когда лифт нёсся вниз, она лишь случайно заметила, что на зеркальной стене начисто отсутствовало отражение следовавшего за ней призрака.
Что же это такое в конце концов?
Неужели она в последнее время думала о Чжу Ли так много, что дневные мысли неизбежно породили ночные кошмары?
Или в двери её насквозь материалистического мировоззрения и впрямь кто-то ломился?
Она не могла принять ни то, ни другое объяснение, отчаянно уповая на то, что после хорошего сна призрак попросту испарится.
Разумеется, этот метод лечения, больше похожий на избавление от обычной простуды, не принёс абсолютно никаких результатов.
На следующий день, проснувшись, Бай Юйсин бросила призраку свои первые слова:
— Ты что, серьёзно не пустила меня на порог?
Она включила телефон, долго стирала и переписывала наброски, но в итоге отправила Чжу Ли предельно сухое сообщение:
— Тебе полегчало?
Ответа не последовало.
Она встала с кровати и раздвинула шторы. Небо по-прежнему заволакивала серая дымка, но дождь уже прекратился — это был самый обычный пейзаж города Фэнчэн, а на обеденном столе, как и всегда, одиноко стояла лишь её собственная тарелка.
Правда, сегодня компанию ей составлял призрак.
Она посмотрела на привидение, и привидение в ответ уставилось на неё.
Бай Юйсин протянула ему жареное яйцо, но оно продолжало молча смотреть на неё.
Тогда Бай Юйсин с досадой забрала яйцо обратно.
Может, отправиться на поиски адепта какой-нибудь захудалой секты? Или обратиться к психиатру? А может, просто притвориться, что ничего не произошло?
Но у этого призрака было лицо Чжу Ли, а ещё — её манеры и аура, как ни крути, всё это было неразрывно связано с Чжу Ли. А раз дело касалось Чжу Ли, значит, оставался шанс распутать этот узел загадок.
Нельзя просто так притвориться, будто ничего не происходит.
Да и собственное психическое состояние Бай Юйсин расценивала как вполне стабильное.
Оставалось лишь одно — разыскать адепта какой-нибудь секты и во всём разобраться.
В городе Фэнчэн хватало самых разных сект, но старейшей среди них была Секта Тяньгун, чья штаб-квартира располагалась на горе Гуаньши в районе Гуаньши.
Порыв подтолкнул Бай Юйсин назвать таксисту адрес, но какая-то странная смесь здравого смысла и упрямства заставила её выйти из машины на соседней улице и приняться из стороны в сторону мерить шагами тротуар.
И даже после появления той фальшивой адептки в её голове продолжалась яростная борьба мотивов.
Ну и посмотри на них! Все эти адепты — сплошные шарлатаны. Разве есть в этом мире хоть какие-то духи и божества? Неужели ты тоже хочешь прилепить свою хрупкую самость к подобной чепухе?
Тогда как ты объяснишь этого призрака? Признай уже, твоего скудного мировоззрения просто не хватает, чтобы постичь этот мир.
Да в этом мире отроду не было человека, способного постичь его целиком, иначе не осталось бы никаких неразгаданных тайников.
И что с того? То, что понимание неполно, вовсе не значит, что кто-то другой прав в какой-то своей части.
А как ты докажешь, что эта самая часть верна?
Попробуй — и узнаешь.
Но выглядит это крайне глупо.
Разве ты не хочешь узнать правду о Чжу Ли?
Бай Юйсин вытащила телефон и проверила — Чжу Ли так ничего и не ответила.
В конце концов, завершив внутренние баталии, она совершила невероятно глупый поступок — вернулась на поиски той самой лжеадептки.
Обойдя всё вокруг и никого не найдя, она вдруг почувствовала зверский голод.
И аккурат после этого в столовой «Лаовань» ей встретилась настоящая адептка. Настоящая адептка, которая сожгла клочок ритуальной бумаги и испортила заведению всю выручку; настоящая адептка, заставившая её осознать, что далеко не все заклинатели — лжецы; настоящая адептка, вынудившая её принять совершенно иную грань мироустройства.
Бай Юйсин села за стол. Из-за сохраняющихся сомнений в честности этой парочки она не стала отвечать на вопросы адептки и утаила собственную историю, вместо этого задав встречный вопрос:
— Вы что, враждуете с этой забегаловкой?
— Ни капельки!
— Ни в коем разе.
Они ответили в унисон, после чего уставились на Бай Юйсин чистейшими, наивными глазами.
На мгновение Бай Юйсин растерялась. Она подняла большой палец и указала им на хозяина заведения, который как раз распинался перед посетителями с извинениями:
— Это разве не вы устроили пакость с едой?
— Конечно нет! Мы же спасли это застолье с помощью очень крутого метода! Иначе тебе вообще нечего было бы есть!
Услышав это, Бай Юйсин окончательно уверилась в двух вещах: во-первых, с едой в этом заведении и вправду творилось нечто выходящее за рамки здравого смысла, а во-вторых, эти двое действительно обладали какими-то способностями. Желая расставить все точки над i, она переспросила:
— Вы… адепты Секты Тяньгун?
Фу Вэй выпалила без малейшего промедления:
— Да! Профессионалы!
Шуй Гу приоткрыла рот, но в итоге снова уткнулась носом в тарелку с рисом, всем своим видом показывая, что страстно желает сделать вид, будто незнакома с этой особой.
Бай Юйсин внимательно всмотрелась в глаза Фу Вэй и поняла, что эта истинная адептка, похоже, тоже не видит призрака. Поколебавшись, она решила испытать их навыки ещё раз:
— Тогда сможете отыскать того, кто испортил вкус еды в этом ресторане?
Фу Вэй:
— У тебя деньги-то есть?
Бай Юйсин:
— Есть.
Фу Вэй:
— Тогда запросто!
Шуй Гу спрятала голову ещё глубже.
Хозяин неподалёку всё ещё продолжал извиняться, уверяя всех, что с продуктами абсолютный порядок, сам он понятия не имеет, что стряслось, а те, кто сомневается, могут лично пройти с ним на кухню для проверки.
Бай Юйсин перевела взгляд на обеих девушек — те сидели неподвижно, целиком поглощённые трапезой.
— Разве вы не пойдёте на кухню, чтобы всё проверить?
Фу Вэй:
— Ни за что! Нельзя переводить еду зря, мы должны сначала доесть, а уж потом идти!
Заметив, что Бай Юйсин вовсе не собирается прикасаться к палочкам, Шуй Гу протянула руку к стоявшей перед той тарелке жареного риса.
Бай Юйсин молниеносным движением прижала тарелку ладонью:
— Я сама ем.
К моменту, когда все трое закончили с едой, в зале уже не осталось ни души.
Виной тому была главным образом непомерная прожорливость Шуй Гу, а ещё её отчаянное нежелание браться за предстоящую работёнку по изображению из себя святых и поискам виновника — она ела донельзя медленно. Девушка наивно полагала, что если тянуть время достаточно долго, то у её собеседницы просто лопнет терпение. Однако та, насытившись, лишь тупо уставилась в пустой воздух, нисколько не тяготясь её черепашьей скоростью.
Фу Вэй тем временем невозмутимо протирала бумажной салфеткой складной веер, и на её лице не отражалось ни тени смущения — так, будто она сроду не говорила неправды.
А она вообще знает, как искать виновника?
Шуй Гу почувствовала, что вся эта тяжесть падает на её плечи, и мысленно приготовилась встретить неизбежное сжав зубы. Вытерев рот, она перевела взгляд на хозяина, пытаясь уловить хоть что-то по выражению его лица.
Мужчине было около сорока с небольшим, и он вместе с двумя официантами убирал со столов в опустевшем зале.
http://bllate.org/book/32626/3988338
Готово:
