Продолжай раздеваться.
Звучит весомо, спокойно и предельно буднично.
…………
Слушно продолжающий раздеваться Сюэ По, который, тем не менее, чувствует, что что-то здесь не так.
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Не сомневайтесь: эти восклицательные знаки, так и норовящие превратиться в разделительную черту, исходят от Ко Бои, Цун Вэня и Жун Биня.
[Это же домогательства.]
[Да какие тут домогательства! От одного этого тона меня аж пробирает.]
[Погодите-ка! Ци Цзюнь, с чего это ты так быстро переметнулся! А как же Сяо Бо?!]
Никто из троих не произнес ни звука, но их внутренние мини-театральные постановки на редкость совпали — хоть диалог пиши.
И дело вовсе не в их любви к сплетням или бурной фантазии. Просто только что прозвучавшее приказное «продолжай раздеваться», помноженное на растерянность Сюэ По, его послушное раздевание и молниеносное залезание в лечебную капсулу…
Все они взрослые люди и так или иначе сталкивались с фильмами познавательного характера или учебными пособиями.
Пока в душах зрителей бушевали страсти, Сюэ По уже устроился внутри. Непрозрачный корпус наконец-то подарил ему чувство защищенности и стыдливости, и он постепенно расслабился.
Ци Цзюнь бросил взгляд на Ко Бои, который так и не сдвинулся с места, и, не говоря лишних слов, сам взялся за управление. Кое-какие навыки у него были. Он остался доволен тем, что Сюэ По от начала и до конца не совершал лишних движений.
Этот лечебный аппарат вполне можно было назвать крупногабаритным. Обычно для лечения каких-нибудь ран или мелких недугов использовались устройства размером примерно с… утюг. Помимо тяжелых травм и стремительных клеточных мутаций (вроде рака или вирусов), их задействовали разве что для психологической терапии, используя вспомогательное успокоение нервной системы.
Управлять подобной техникой было невероятно сложно. Из всех троих в медицинских вопросах Ци Цзюнь некогда превосходил даже Цун Вэня, зубрившего теорию под его началом.
Впрочем, лечение интернет-зависимости здесь было настолько распространенным делом, что все трое крепко-накрепко запомнили последовательность действий.
Когда те трое опомнились от потрясения, Ци Цзюнь уже сидел в кресле, ожидая результатов процедуры. А Сюэ По, совмещая легкий испуг с любопытством, наблюдал изнутри этого светящегося яйца, как бесчисленные тончайшие щупальца, подобные нитям, снуют туда-сюда внутри его тела (помираю со смеху, мои мысли явно свернули не туда).
Поскольку говорить и двигаться было нельзя, через оставленное смотровое окошко он мог выразить свой восторг и волнение исключительно глазами.
— Он что, рад? — Ко Бои без труда прочитал отчетливое выражение радости на лице Сюэ По. Цун Вэнь и Жун Бинь молча кивнули в знак согласия. Все трое синхронно перевели взгляды на сидевшего рядом Ци Цзюня.
— ? — Ци Цзюнь, озадаченный таким вниманием, нахмурился. — Я что-то сделал не так? Или с ним что-то не в порядке?
— Нет, просто обычные люди так не радуются.
Еще бы, кто станет светиться от счастья во время лечебных процедур?
— Он не обычный человек.
Обычный человек не стал бы орать тюремщику о побеге.
Ци Цзюнь, ну ради всего святого, раз уж окружающие и так всё не так поняли, перестань говорить двусмысленные вещи, умоляем!
Это пропитанное БДСМ-атмосферой «продолжай раздеваться» в сочетании с совершенно неуместным энтузиазмом Сюэ По…
Идеальное сочетание господина и подчиненного.
[Ци Цзюнь совсем на такого не похож.]
[И Сяо По тоже не похож.]
[Надо же, ни за что бы не подумал, что у них такие наклонности.]
Четверо наблюдателей снаружи разделились: кто сохранял олимпийское спокойствие, а кто предавался бурной фантазии. Сам же Сюэ По был совершенно неспособен постичь ни бдительность и молчание Ци Цзюня, ни бушующие страсти в душах Цун Вэня и остальных.
Ему действительно было интересно. Сначала Жун Бинь обрисовал всё в чересчур мрачных тонах, но теперь, испытав всё на собственной шкуре… пожалуй, и впрямь занимательно.
Стоило Ци Цзюню запустить процесс, как Сюэ По потерял способность шевелить чем-либо, кроме век. И хотя чувство полной парализованностиприятным не назовешь… чего уж греха таить, эта штука сполна оправдывала звание высокотехнологичной разработки будущего, а вовсе не дешевой подделки с распродажи в его собственной комнате.
Улечься внутрь — и вылезать уже не хочется вовсе.
Если общежитийская кровать просто заставляла лениво потягиваться по утрам, то лежать в этой капсуле хотелось так сильно, что хоть помирай прямо на ней.
Те самые тончайшие нити, по словам знатоков, должны были стимулировать нервную систему; витающий в ноздрях тонкий аромат и проносящиеся перед глазами образы обладали гипнотическим и внушающим действием.
Что же до реальной эффективности в борьбе с интернет-зависимостью… об этом оставалось только гадать.
Во всяком случае, когда нити проникали в тело, не ощущалось абсолютно ничего. Если бы не отражение в глазах, можно было бы подумать, что они вообще ничего не втыкали.
Позже, когда аппарат заработал на полную мощность, появилось лишь легкое покалывание.
Пережив первый шок, трое наблюдателей снаружи изо всех сил убеждали себя выбросить всякую чушь из головы.
Ко Бои заново проанализировал характер и репутацию Ци Цзюня и, отбросив внезапное желание того сунуться в это дело, пришел к выводу, что ничего дурного тот не совершил.
Жун Бинь, судя по обычным выходкам Сюэ По, решил, что парень просто никогда в жизни не видел крупной медицинской аппаратуры, оттого и растерялся, не сумев сдержать восторга. Что же до реплик Ци Цзюня… если истолковать их проще, тоже не было ничего криминального.
Цун Вэнь подошел к вопросу еще проще: он по-прежнему считал, что Ци Цзюнь неравнодушен именно к Ко Бои.
Что ж, на этом домыслы о простейших садомазохистских отношениях можно было считать оконченными.
Благодаря полному сотрудничеству со стороны Сюэ По процедура подошла к концу гораздо быстрее, чем предполагалось.
— Помню, мой первый сеанс занял целый час, и прогресс составил всего десять процентов, а ты умудрился за полчаса выйти на тридцать.
— Наверное, всё дело в молодости. Хоть интернет-зависимость у него развилась рано, запущенной ее не назовешь.
— Как-никак он из Семьи Сюэ. Пусть и занимался бумажной работой, питательные растворы с детства получал исключительно высшего качества, самые лучшие.
Ни один из них не был профессиональным медиком, а Сюэ По просто слишком быстро шел на поправку, так что никто не стал копать глубже. Да и объяснения звучали вполне убедительно.
Особенно если учесть фактор питательных растворов. Хотя они и не обладали той фантастической силой, о которой пишут в романах — мол, во всей вселенной лишь пара влиятельных группировок владеет парой колбочек, способных пробить пределы человеческого потенциала, — тем не менее, они помогали детям расти крепче, укрепляли иммунитет и способствовали правильному развитию.
В двадцать первом веке они тоже существовали, но разница в эффективности была сравнима с пропастью между небом и землей.
Штука эта, разумеется, стоила баснословных денег, и Семья Сюэ уж точно не пожалела бы лучших средств для своего драгоценного чада. Так что нет ничего удивительного в том, что у Сюэ По прекрасная база и организм куда лучше воспринимает лечение.
На этом инцидент можно было бы считать исчерпанным, но само упоминание Семьи Сюэ заставило сердце Сюэ По болезненно сжаться.
В груди внезапно стало так пусто, будто все легочные пузырьки разом проткнули и в ней не осталось ни капли кислорода. Как бы ни старались нос и рот судорожно ловить воздух, всё тело словно онемело от удушья.
Вперемешку с тоской накатила тревога.
Тоска по родным, с которыми ему не дали толком перекинуться и словом с самого ареста; по близким, которые даже после совершения им столь тяжкого преступления встали на его защиту. И тревога — за то, что по собственной глупости он навлек на них беду, а главное, за эту самую часовую бомбу, которая неизвестно когда рванет.
Во время допросов за ним следовали по пятам, обстановка в доме наверняка накалена до предела, а прежний Сюэ По был одержим идеей поскорее умереть, так что ничего не рассказал.
Попав сюда, из-за неполноценной памяти и дорожной суматохи он упустил лучший момент, и теперь оставалось лишь ждать свидания, чтобы объясниться с домочадцами.
— Ко… господин офицер. — Он уже собирался подольститься и назвать его старшим братом Ко, но, покосившись на сурового, не терпящего возражений Цун Вэня, почему-то передумал. — Когда я смогу увидеть маму и папу?
Если у папы, мамы, старших брата и сестры нет времени, у него есть двоюродный брат Янь Чан.
В Семье Сюэ все поголовно добились успеха и сделали карьеру, что автоматически означало чудовищную занятость каждого.
Янь Чан был старше всего на три года, и в детстве родители, вечно занятые своими делами, то и дело сбывали их с рук на руки, заставляя играть вместе.
Они знали друг о друге порой больше, чем о родных братьях и сестрах. И раз этот тип три года назад преподнес всем сюрприз, поступив на финансовый факультет… чем бы он там ни занимался, у студента-то время наверняка найдется.
Ко Бои замялся, но все же озвучил срок: полгода. В конце концов, та история с Национальным днем была улажена неофициально, по знакомству, и еще требовалось составить рапорт через нужных людей. О том, что всё висит на волоске, Ко Бои решил пока не говорить Сюэ По.
Полгода?!
Слишком долго! А дело-то срочное! По его расчетам, дома должны были броситься добиваться встречи немедленно, и что делать теперь?! (Как в воду глядел — они подали заявку уже на следующий день).
Неужели бежать досрочно?! Да разве побег можно организовать в два счета? Как ни торопись, за полдода этого не провернуть, да и впереди целый год скитаний в бегах. Ему нужно сначала обезвредить часовую бомбу, и только тогда он сможет бежать со спокойной душой.
Увидев, как лицо Сюэ По мгновенно побелело, а сам он задрожал от осознания неотвратимости удара — совсем не так, как пару минут назад, когда он просто хандрил, — Жун Бинь тут же принялся его утешать, пообещав, что через три дня воспользуется случаем и отправит Лю Юйтана передать семье весточку, что всё в порядке.
— Господин офицер, Сюэ По тут придумал занятный шифр и просит передать привет от его имени. Смотрите только не перепутайте, не решите, что это передача запрещенной информации, и не влепите мне взыскание.
Жун Бинь попытался пошутить, видя, что Сюэ По до сих пор не может прийти в себя.
Но стоило ему это произнести, как у Сюэ По подкосились ноги и он рухнул прямо на пол.
Твою ж мать! Еще и слежка?! И за свиданиями тоже следят?!
Это значит, что передать семье весточку о Лю Чжэне он сможет только с помощью намеков? И как же сформулировать эти намеки? Слишком завуалированно — он и сам не умеет, а если родные не поймут?
Слишком прямолинейно… даже если Ци Цзюнь и остальные не станут докладывать о «подозрительной активности», Лю Чжэнь мигом пронюхает о чем речь.
К тому же, между ними стоял Лю Юйтан, и как вообще всё это провернуть?!
Этот поганый кобель заявится сюда уже через три дня! Как за три дня придумать шифр, который будет и не слишком темным, и не слишком явным, чтобы через третьвее лицо донести суть до родных и при этом не попасться Лю Чжа на глаза?!
— Это… — Что на этот раз?
— То, что ты хочешь сказать… это не просто весточка семье, к тому же… дело срочное? — неожиданно подал голос Ци Цзюнь. Услышав это, Сюэ По тут же отчаянно закивал, уставившись на него как утопающий на соломинку.
А в голове Ци Цзюня пронеслась очередная волна молчаливого раздражения.
[И впрямь ребенок. Надумал бежать — так обязательно надо отцу с матерью доложиться. Ладно, когда поймаем, хоть взыскание помягче дадим.]
— Можно. Через месяц, на Национальный день, можно будет организовать внеплановое свидание. — Ци Цзюнь бросил взгляд на Цун Вэня, и тот кивнул: прецеденты уже были, и он сам думал об этом еще вчера.
— Хотя гарантии нет, могут и отклонить, — из чувства долга напомнил Ко Бои.
— Не отклонят, — с абсолютным спокойствием произнес Ци Цзюнь. — Если заранее уведомить об этом Семью Сюэ, они одобрят без вопросов. А если нет… Сюэ Ин, пожалуй, устроит военные учения прямо возле этой тюрьмы.
Ведомство, управляющее исправительным учреждением, не имело зуб на Семью Сюэ и вполне могло закрыть глаза на такую мелочь. Родственники ведь не пытаются выкрасть своего сорванца, им просто нужно увидеться пораньше.
Слова Ци Цзюня мгновенно вернули Сюэ По к жизни: месяц он еще был в состоянии подождать.
А вот Ко Бои слегка растерялся — у него возникло неприятное ощущение разрушенного кумира.
— Сюэ Ин вряд ли бы на такое решился. А вот генерал Сюе — запросто, — Цун Вэнь, как всегда, выдал фразу с подвыподвертом, но к столь резким переменам в его манере держаться окружающие уже привыкли.
Разумеется, говорил он дельные вещи: генерал Сюе, то есть отец Сюэ По, в годы учебы в Первой военной академии установил абсолютный рекорд по количеству нарушений дисциплины. Выпустился он, балансируя буквально на грани отчисления.
Подобная выходка вполне укладывалась в его стиль.
— Ну, положа руку на сердце, и старший брат, и отец вполне на такое способны, — вставил свои пять копеек Сюэ По. — Не смотрите, что брат выпустился с безупречной репутацией пай-мальчика. Он вечно твердил мне: настоящее искусство — нарушать правила так, чтобы тебя не поймали.
Поймав на себе изумленные взгляды спутников, Сюэ По приосанился — делиться подобными инсайдами было донельзя приятно.
И он принялся выкладывать истории, некогда поведанные ему Сюэ Ином.
Если отец Сюэ По был бунтарем до мозга костей — чем сильнее на него давили, тем яростнее он шел наперекор, — то Сюэ Ин предпочитал действовать тонко: обведет тебя вокруг пальца, да так, что ты еще и сам ему за это спасибо скажешь.
— Хотя нет, так описывать тоже неверно, — спохватился Сюэ По, сообразив, что немного перегибает палку. — Брат все-таки не из тех, кто бросает вызов самой системе. Дисциплину он соблюдал свято. Да и поводов нарушать правила так часто, как это делал отец из-за мамы, у него просто не было.
Каких таких поводов? Да из-за матери Сюэ По, разумеется.
Ко Бои почувствовал, как температура его лица слегка повышается: поверженный идеальный кумир, лишенный налета божественности и приблизившийся к простым смертным, казался почему-то еще более притягательным.
Вопрос со свиданием был улажен, и Сюэ По почувствовал себя так, будто с плеч свалилась гора. Он даже с улыбкой заранее раскрыл шифр своего детского любовного послания, предназначавшегося старшей сестре.
— Программа-атака… — Уважение четырех мужчин к мастеру меча-дизайнеру подскочило на новый уровень. Нормальному человеку и в голову бы не пришло зашифровать любовное письмо в виде исполняемого кода с последующим переводом на другой язык. И ведь это было еще в детстве Сюэ По!
Ци Цзюнь после этого стал относиться к Сюэ По еще настороженнее и повысил уровень наблюдения на одну ступень. Когда дело касалось программ, способных родиться в голове при банальном переборе вариантов, каждое сказанное им слово могло нести скрытый смысл.
И пусть большинство дизайнеров на такое не способны, но интеллект Сюэ По…
— В моем секторе есть пруд с рыбой? — слегка отвлекшись, Сюэ По запрыгал вперед, жизнерадостно оглядываясь по сторонам.
— Пруд с рыбой? Нет.
— А я так хочу завести рыбок, — с умоляющими, полными слез глазами он уставился на Ко Бои.
— Но климат в том секторе… Ладно-ладно, что-нибудь придумаю. Сделаем.
— Ура, господин Ко! — мысленно он показал победный знак.
— Ничего страшного, хобби заключенных изначально входят в наш список возможных послаблений.
Ци Цзюнь не стал возражать Ко Бои — в конце концов, небольшая отдушина в виде разведения какой-нибудь живности заключенным действительно полагалась. Однако его насторожила сама идея с рыбками, предложенная этим малым.
Судя по тому, с какой паникой в глазах этот пацаненок уставился на Бои, стоило тому заикнуться об отказе…
— За это я отвечаю.
http://bllate.org/book/32625/3988254
Готово:
