Глава 11. Зловещий Лес (11)
В этой тесной деревянной хижине, помимо фотографии и пасхалки, Нань Жань совершил ещё одно крупное открытие: он обнаружил, что под застеленным шкурами деревянным полом на самом деле скрывается потайной люк. Открыв его, Нань Жань увидел ведущую вниз деревянную лестницу и погруженный во мрак подвал.
Обнаружив люк, Нань Жань не услышал никаких подсказок от Системы. Под деревянной лестницей царила абсолютная тишина, и, судя по всему, Нань Жаню предстояло спуститься вниз, чтобы добыть зацепки.
Нань Жань сменил батарейки в фонарике, а затем, освещая себе путь, шагнул в люк. От старой деревянной лестницы веяло глубокой древностью; каждый шаг отзывался громким скрипом, поднимая клубы застарелой пыли, от которой Нань Жань невольно зажал нос и рот.
Однако это не помогло: из подвала пахнуло затхлой пылью и странным, омерзительным зловонием. Запахи просочились сквозь пальцы прямо в нос Нань Жаня, отчего его шаги на лестнице зашатались, а в голове закружилась голова.
То ли лестница была слишком ветхой, то ли дерево насквозь сгнило, но стоило ему наступить на очередную ступеньку, как доска внезапно треснула. Нога Нань Жаня провалилась в пустоту, он потерял равновесие и кубарем полетел вниз по лестнице.
К счастью, лестница была невысокой и короткой, так что он мгновенно долетел до самого низа. Упав на твердый каменный пол, Нань Жань здорово ушибся, но даже в спешке не посмел потерять бдительность. Проворно вскочив на ноги, он принялся шарить фонариком вокруг, осматривая обстановку.
Однако то, что выхватил из темноты луч фонаря, заставило Нань Жаня резко втянуть воздух и разом покрыться мурашками. Всё его внутри мгновенно сжалось от дурного предчувствия.
Подвал оказался небольшим, но был битком заставлен орудиями пыток.
Прямо перед Нань Жань стоял высокий стул с высокой спинкой и подлокотниками. Спинка, сиденье и подлокотники стула были сплошь утыканы гвоздями, а на них восседал уже разложившийся и источавший зловоние труп. Он был совершенно голым, руки и ноги привязаны ремнями, а на мертвенно-бледном лице застыло искаженное болью выражение и неестественная поза — по ним легко можно было представить, через какие муки ему пришлось пройти.
Увиденное зрелище было до того жутко, что при первом же взгляде на труп по спине Нань Жаня пробежал холодок, а волосы встали дыбом. На густо усеявших стул гвоздях запеклась черная кровь, кожа и плоть несчастной жертвы были изуродованы до неузнаваемости этими ужасными шипами, а с сиденья на пол стекали лужи крови... Такие же огромные пятна черной, застывшей крови покрывали и весь пол.
Нань Жань ещё какое-то время водил лучом фонаря по бедному телу. Этот способ замучить человека до смерти казался невероятно жестоким и пугающим, заставляя Нань Жаня невольно проецировать это на себя. Ведь он сам совсем недавно был точно в таком же положении, что и этот несчастный труп.
Его точно так же привязывали к подобному стулу и заживо предали страшной смерти.
Единственная разница заключалась в том, что труп перед ним, судя по всему, перенес куда больше мучительных пыток — его страдания были неизмеримо страшнее того, через что прошёл сам Нань Жань. Когда Нань Жань перевел луч фонаря в сторону, он заметил стоящий неподалеку большой стол, уставленный всевозможными тонкими инструментами: хирургическими скальпелями различных размеров, ножницами, пилами побольше и поменьше, гаечными ключами и молотками...
Под столом громоздилось несколько железных бочек. Нань Жань присел на корточки и посветил туда: покрытые ржавчиной и чернотой бочки изнутри тоже хранили следы засохшей крови, а исходившее от них зловоние было ещё более тяжелым и густым.
Нань Жань уже прекрасно представлял, что именно когда-то хранилось в этих бочках.
Впрочем, помимо этого, позади лестницы, по которой он спустился, обнаружился ещё один стул. Этот предмет мебели выглядел гораздо лучше того усеянного гвоздями орудия пыток: судя по всему, его переделали из удобного шезлонга. Он был обтянут толстыми мягкими звериными шкурами, на подлокотниках имелись железные наручники для фиксации рук, но сами они были искусно отполированы и гладкие, а все острые углы тщательно сглажены.
Было очевидно, что это кресло готовили специально для кого-то конкретного. Тот, кто создал его, хотел удержать этого человека взаперти, но вовсе не собирался причинять ему боль.
Нань Жань долго вглядывался в это мягкое, уютное, но пропитанное тюремными оковами кресло, после чего вытащил его из-за лестницы. Он отволок его к самому центру комнаты, где на полу расплылось огромное кровавое пятно. На поверхности застывшей крови отчетливо виднелись следы от какого-то предмета — из-за него в луже крови образовались две чистые полосы.
Когда Нань Жань водрузил удобный шезлонг на эти чистые пустые следы, то понял, что восстановил первоначальное положение кресла. Изначально этот мягкий шезлонг стоял именно здесь, прямо напротив страшного пыточного стула, утыканного гвоздями. Человек, лежавший в шезлонге, мог воочистью наблюдать за тем, как на противоположной стороне принимал муки несчастный, сидевший на том стуле.
Нань Жань чувствовал, что уже почти догадался, кем была та женщина, что когда-то отдыхала в этом шезлонге.
Всё было до боли очевидно.
Хозяином этой лесной хижины являлся Джесс. В его хижине имелся скрытый подвал, который на самом деле служил ужасающей камерной пыточной, где кровь заливала полы, а вокруг валялись использованные орудия пыток. Нетрудно догадаться, сколь страшной смертью погибали жертвы Джесса, стоило лишь бросить взгляд на жуткий труп с застывшим в остекленевших глазах ужасом.
Ох, как жутко. Если бы та стая волков не напала на хижину, не постигла ли бы меня точно такая же участь? Нань Жань вспомнил, как раньше ночевал с Джессом бок о бок у костра. Пока он ворочался в спальном мешке, лежавший рядом Джесс вполне мог бодрствовать.
Ужасный, безумный маньяк-убийца некогда лежал совсем близко к Нань Жаню, выжидая удобного момента, пока он уснет, а затем... Что же произошло бы потом?
Оказался бы Нань Жань на этом жутком стуле, разделив судьбу того мертвеца?
По спине Нань Жаня вновь прокатилась волна липкого страха.
Воображение порой способно порождать жуткие вещи. Одно лишь представление о том, как эти страшные гвозди вонзаются в кожу, заставляло волосы на голове Нань Жаня вставать дыбом. Отводя взгляд от трупа, он принялся шарить по этой небольшой камерной пыточной в поисках полезных предметов и подсказок, и результат не заставил себя ждать.
Среди каменных плит пола пыточной он заметил крошечный бумажный сверток — записку, сложенную вчетверо. Её спрятали донельзя искусно, обнаружить находку было практически нереально; вряд ли какому-то обычному человеку пришло бы в голову выискивать что-то в незаметных щелях пола, а тем более находить там записку.
Но Нань Жань всё же заметил её. Внезапно его привлекло положение трупа на пыточном стуле: при всей изуродованности и чудовищности его смерти, когда глаза превратились лишь в два черных провала из-за разложения, голова мертвеца была слегка опущена, а пустые глазницы словно вглядывались в нечто на полу.
Это тоже была крошечная, легко ускользающая из виду деталь, но Нань Жань обратил на неё внимание. Он и сам не понимал, почему его проницательность оказалась настолько острой — то ли дело было в развитой интуиции, то ли в невероятной наблюдательности.
Так или иначе, Нань Жань уже нашел записку. Проследив за направлением взгляда трупа, он нащупал щель в полу и извлек оттуда бумажку.
Развернув записку, Нань Жань обнаружил, что она сплошь исписана убористым почерком на английском языке.
Нань Жань внезапно осознал, что его познания в английском, судя по всему, были великолепны, поскольку чтение этого плотного текста не составило для него ни малейшего труда.
Это было письмо.
Почерк казался крайне неровным и хаотичным, что выдавало спешку пишущего; в то же время буквы были изящными, сразу выдавая женскую руку. Каждая строка сочилась отчаянием и болью, бумага хранила следы многократных сминаний, а кое-где виднелись размытые пятна крови.
Тот, кто читает это письмо:
Кто бы ты ни был и при каких обстоятельствах не нашел это послание, знай: когда эти строки попадут тебе в руки, меня, скорее всего, уже не будет в живых. Я давно смирилась со своей неизбежной смертью и не скорблю, но мне претит принимать её спокойно и покорно. Особенно теперь, когда я осознала, что тот, кто отнял у меня жизнь — это тот же самый человек, который подарил её мне, окружив безграничной радостью и теплом родного очага. Гнилая правда сорвала маски и обнажилась перед нами, и в моем сердце одновременно проросла жгучая ненависть, которую я уже не в силах сдержать.
Мне страшно, но я верю, что тебе тоже страшно. Отыскав это письмо в грязной, жуткой пыточной, ты наверняка объят ужасом. Но, мой друг, я умоляю тебя: отбрось этот страх. Я прошу тебя, отринь свою панику и боль, вытри слёзы и перестань плакать, даже если ты тяжело ранен и находишься на волосок от гибели.
Я прошу тебя — выживи. Если ты подаришь мне силы, я помогу тебе выжить и выбраться отсюда.
Тебе нужно сделать всего три вещи:
Первое. Отыщи спрятанную в этом доме маленькую флейту и попробуй заиграть на ней. Возможно, не издастся ни звука, но это нормально — её звуковые волны улавливаются лишь особыми силами. Существа, привлеченные этим зовом, придут тебе на помощь, и ты сможешь использовать это для побега.
Второе. Я не могу гарантировать, что у тебя всё получится, ты можешь погибнуть. Поэтому, дочитав письмо, верни его на прежнее место. Когда твоё время подойдет к концу, я надеюсь, ты вспомнишь о тех, кто может прийти сюда после тебя — пожалуйста, постарайся создать условия для их спасения. Ради них и ради себя самого.
Третье. Если ты выберешься отсюда живым, поведай миру, кто истинный убийца.
Спасибо за твою помощь.
Али.
Это действительно написала дочь Джесса. В голове Нань Жаня эхом отзывалось содержание письма, и в тот же миг в ушах раздался бесстрастный голос Системы: Обнаружено Письмо духа Али, награда: 2000 очков ужаса. Текущий прогресс игры: 50%, уровень синхронизации с игрой: 84%.
Это послание в какой-то мере предельно ясно проясняло всю картину.
Отец Али оказался маньяком, получавшим извращенное удовольствие от изощренных истязаний людей до смерти. Судя по всему, он прикрывался охотой, чтобы маскировать свои темные делишки, благодаря чему мог беззастенчиво приводить в лесную глушь заблудившихся путников. В точности как самого Нань Жаня — заманивать в хижину охотника, усыплять их бдительность, дожидаться, пока они заснут...
А затем волочь их сюда, в подземную пыточную.
Расправившись со своими несчастными жертвами при помощи всевозможных пыток, Джесс, возможно, расчленял тела, закапывал их в лесу или скармливал голодным волкам — вариантов было множество. Во всяком случае, его жестокие и страшные злодеяния до сих пор оставались нераскрытыми, и даже члены семьи Джесса, казалось, не подозревали ни о чем.
Однако год назад что-то произошло, и дочь Джесса узнала правду. Она выяснила, что её собственный отец — беспощадный серийный убийца... Нань Жань пытался вообразить, как именно могла отреагировать на это девушка-подросток. Как бы ни повела себя Али, в конце концов её родной отец привел собственную дочь в эту лесную хижину, навсегда похоронив юную жизнь на этих проклятых землях.
Нань Жань не мог даже представить себе масштабы этого горя и отчаяния. Каково же было бедной девочке осознать, что самый близкий и доверенный человек жаждет её смерти, и испытать весь этот ужас и боль?
Сравнивая себя с ней, Нань Жань понимал, что у него бы не хватило смежности пережить подобное, не говоря уже о том, чтобы перед лицом смерти составить письмо ради спасения тех, кого будущий демон притащит в эту жуткую комнату.
Пожалуй, это уже не просто храбрость — это чистая, непоколебимая вера.
Нань Жань аккуратно сложил записку обратно, но возвращать её в щель плитки не стал. Нань Жань прекрасно понимал, что по крайней мере здесь и сейчас, в этом мире, кроме него в проклятый лес больше никто не придет, и Джесс уже никого не сможет сюда заманить.
Конец игры означал конец всего мира.
Нань Жань знал, что рано или поздно поставит точку в этой игре, так что возвращать записку на место не имело никакого смысла. Если после него сюда кто-то и явится, то это будут исключительно другие игроки, но к тому моменту Система наверняка уже перезапустит игровой мир.
И самое горькое во всем этом было то, что сколь бы сильной ни была вера персонажей, в конце концов всё это оставалось лишь вымышленной историей, придуманной каким-то автором, с горсткой персонажей и заранее прописанным финалом.
Интересно, для Системы создание и запуск игровых миров — плевое дело?
Система 233, казалось, уловила вопрос Нань Жаня и ответила: У нас есть огромные базы данных и мощная системная поддержка, поэтому игра любого масштаба может быть запущена или завершена в любой момент.
Нань Жань невольно поинтересовался: Получается, все персонажи, живущие в этом игровом мире, — фальшивка? Они же не живые люди в подлинном смысле этого слова?
На сей раз Система не сразу дала ответ — казалось, она тоже раздумывала над услышанным. Спустя мгновение механический голос произнес: Система полностью симулирует тела и волю NPC, конструируя их по человеческим лекалам. С физиологической точки зрения они ничем не отличаются от людей, однако они всё равно скованы игровыми сюжетами и настройками. Их разум и души неполноценны, поэтому с точки зрения людей они не являются настоящими людьми.
Нань Жань на мгновение умолк. Он больше не стал донимать Систету расспросами, а молча поднялся на ноги и принялся шарить по пыточной в поисках упомянутой в письме флейты. Если он не ошибался, этот предмет должен был сыграть ключевую роль.
http://bllate.org/book/32624/3988164
Готово:
