Дуань Цзичэнь был просто вне себя от ярости.
Рано утром, на глазах у всех, отец отчитывал его перед главным залом на чём свет стоит. И всё потому, что последние несколько дней он всеми правдами и неправдами пытался отыскать способ излечиться от Червя Сердечной Страсти, совершенно забросив дела, порученные отцом. В конце концов он выслушал жестокую нагоняй, а отец прямо ткнул ему в лицо пальцем и обругал человека, который не способен справиться с важными задачами.
С самого детства Дуань Цзичэню не доводилось слышать много суровых слов. На этот раз он подвергся жестокому внушению: ему приходилось сдерживать слова, которые нельзя было произносить, и подавлять гнев, который нельзя было выплеснуть. Лекарство от яда еще не вырисовывалось и в общих чертах, так что вдобавок ко всему разъяренный отец посадил его под домашний арест. Теперь он не мог никуда пойти и ничего не мог сделать.
Он не мог даже увидеть человека, о котором непрестанно думал и которого так жаждал повидать.
Чем больше он об этом думал, тем обиднее становилось. Дуань Цзичэнь чувствовал себя до предела раздраженным и всю вину за неудачи перекладывал на этого человека по фамилии Шао. Если бы тот самовольно не тронул его бамбуковый тубус для выращивания червей, разве дошло бы до такого!
Куда ты ходил?! — весь свой гнев Дуань Цзичэнь выплеснул на Шао Фаньаня. — Кто разрешал тебе шлындать где попало?!
Сяо Лю перевел взгляд с Шао Фаньаня на Дуань Цзичэня и, нерешительно заикаясь, объяснил: Молодой господин, братец Шао ходил помочь...
Дуань Цзичэнь свирепо бросил: Замолчи.
Сяо Лю от неожиданности испуганно вжался в плечи.
Подумать только, измывается над ребенком.
Шао Фаньане в этот момент тоже стало немного неприятно на душе. Он подался вперед на полкорпуса, прикрывая Сяо Лю спиной, и заговорил: Тебя отругали снаружи — ну и ругали бы, чего ты возвращаешься и здесьрычишь. Есть смелость — иди отругай того, кто тебя отчитывал, а без смелости что ты тут из себя грозного строишь.
Лицо Дуань Цзичэня потемнело так, что это было заметно невооруженным глазом. Сяо Лю за спиной Шао Фаньаня настойчиво дергал его за край одежды, но Шао Фаньань лишь мягко похлопал Сяо Лю по тыльной стороне ладони, мысленно говоря себе: «Не мешай, я еще не все сказал», — а затем продолжил: Заперли, говоришь, под домашний арест? Эй, а ты ведь сам говорил те слова, как же это звучало... — Шао Фаньань с самым серьезным видом заложил руки за спину и откашлялся. — В Чунхуа я посмотрю, кто посмеет мне указывать, оставаться или уходить. Разве не так ты говорил? — Закончив пародировать, он даже сам рассмеялся и добавил: Выходит, когда ты бросался такими фразами, ты своего папашу в расчет не брал, да?
По фамилии Шао! — лицо Дуань Цзичэня покраснело от гнева, а грудь тяжело вздымалась. — Какая доблесть — мастак лишь языком трепать! Хватит духу — покажи настоящее мастерство в поединке со мной!
Мо-молодой господин! — Сяо Лю в панике выбежал и встал между ними, пытаясь их разнять. — Нельзя драться, здесь же действуют правила секты...
Кто станет с тобой меряться настоящим мастерством, — Шао Фаньань неторопливо отступил на шаг назад. — Я всё равно тебе не по зубам.
Ты!! — Дуань Цзичэнь, казалось, был готов задохнуться от бешенства. — Ты бессовестный наглец!
Шао Фаньань усмехнулся и ответил: Верно.
Взбешенный Дуань Цзичэнь резко развернулся и ушел в главную комнату, да так хлопнув дверью, что раздался громкий стук.
Шао Фаньань молча выругал в адрес двери маленького ублюдка. Сяо Лю рядом снова дернул Шао Фаньаня за рукав: Братец Шао, у молодого господина... не самый лучший характер. Ты не принимай близко к сердцу, не сердись на него. — Его личико сморщилось, и он обеспокоенно произнес: Молодой господин на этот раз вернулся так внезапно, мы заранее не приготовили ему ужин. Что же теперь делать? Еду для молодого господина всегда готовят отдельно в Саньвейчжай, если я сейчас побегу туда с коробом для еды, не знаю, успею ли...
Куда ты успеешь туда и обратно, — Шао Фаньань потрепал Сяо Лю по макушке. — Ничего страшного, сегодня вечером обойдемся тем, что есть, я сам приготовлю.
Сяо Лю уныло протянул: Н-но ведь молодой господин...
Хватит ноть, иди помоги мне принести тот мешок. — Шао Фаньань закатал рукава, зашел на кухню, ловко развел огонь и сварил кастрюлю супа с лапшой. Разложив по мискам, он добавил в каждую по яйцу и посыпал мелко нарезанным зеленым луком, а затем протянул миску Сяо Лю: Здесь не до особых церемоний, перебьемся как-нибудь. Отнеси-ка ему сначала.
Сяо Лю отнес миску с лапшой внутрь, но с чем зашел, с тем и вышел обратно: Дуань Цзичэнь был донельзя привередлив в еде и упрямо не притронулся ни к ложке.
Шао Фаньань посмотрел на хорошую миску лапши, которая уже почти разбухла, но ничего не сказал — просто забрал ее и всю уплел за обе щеки.
Сяо Лю чуть не плакал от отчаяния: И что же теперь делать? Молодой господин упорно отказывается есть.
Шао Фаньань подумал про себя: и что тут поделаешь? Не хочет — пусть не ест, с голодухи еще никто не умирал, а как проголодается по-настоящему — станет уплетать всё, что дают. Эту скверную привычку избалованного пацана просто попустили. На его родной горе за такую переборчивую еду давно бы уже отходили палками.
Дуань Цзичэнь, должно быть, дулся в комнате весь вечер и утих лишь к утру следующего дня, когда наконец соизволил показаться на глаза.
Шао Фаньань в ту пору как раз занимался утренней разминкой во дворе. Он только принял стойку, как дверь главной комнаты со скрипом отворилась, и оттуда вышел Дуань Цзичэнь, переодевшийся в аккуратный дорожный костюм с узкими рукавами.
Шао Фаньань скосил на него взгляд: судя по всему, этот наряд тоже предназначался для утренних упражнений. Дуань Цзичэнь неторопливо спустился по ступеням, поправляя завязки на манжетах, и одновременно бросил оценивающий взгляд на Шао Фаньаня. Шао Фаньань никак не отреагировал, лишь отвернулся и продолжил отрабатывать удары руками и ногами во дворе.
С бесстрастным выражением лица постояв рядом и понаблюдав с минуту, Дуань Цзичэнь внезапно бросил: Я буду драться с тобой.
Шао Фаньань, стоя в низкой стойке мабу, ответил: Не нужно.
Дуань Цзичэнь тут же нахмурился: Почему это?
Шао Фаньань молча скосил на него глаза: Кто знает, не вздумал ли ты пустить в ход кулаки, чтобы отомстить за вчерашнее.
До чего же ты зануда! — его персиковые глаза гневно сверкнули. — Речь идет всего-навсего об обмене опытом, думаешь, мне охота возиться с таким, как ты.
Шао Фаньань молча вернулся в стойку: Не нужно.
Получив отказ уже во второй раз, Дуань Цзичэнь явно растерялся, и лицо его вмиг помрачнело: Не ценишь ты доброго к себе отношения. Желающих померяться со мной боевыми искусствами — пруд пруди, и если бы не то, что я заперт здесь, неужели ты думал, что я удостоил бы тебя хоть взглядом?
Поединок для обмена опытом между мастерами боевых искусств по сути представляет собой взаимный разбор и отработку приемов. Эффект от парных тренировок действительно намного превосходит одиночные занятия, давая результат, превосходящий ожидания в несколько раз, но лишь при условии, что силы противников не слишком разнятся.
Шао Фаньань сказал чистую правду: Я не смогу тебя победить.
Хм. — Услышав это, Дуань Цзичэнь издал легкий смешок, его лицо немного смягчилось, после чего он произнес: Раз уж ты это понимаешь... Язык у тебя поганый, а мастерство слабое, но есть у тебя все же один плюс — по крайней мере, трезво оцениваешь свои силы. — Он задрал подбородок, преисполнившись капелькой горделивого задора: Так и быть, я буду поддаваться тебе. Мы с тобой поспаррингуем только в рукопашном бою, без использования внутренней ци и духовных техник, так ведь сойдет?
Шао Фаньань спокойно занимался своими делами и изначально вовсе не собирался обращать внимание на Дуань Цзичэня, но мальчишка донимал его слишком сильно. Во дворе было всего-то с гулькин нос места, ему некуда было ни отступить, ни увернуться, так что пришлось смириться: Ладно, давай.
http://bllate.org/book/32613/3986057
Готово:
