Двое свалились на землю и завертелись в кувырке.
Боль, причиняемая Червем Сердечной Страсти в теле Шао Фаньаня, значительно утихла, однако после устроенной Дуань Цзичэнем возни он теперь едва дышал. Мысленно Шао Фаньань выругался: чтоб этого ублюдка, этот червь хоть и не убил Дуань Цзичэня, но его самого едва до могилы не довел. Неудивительно, что в прошлый раз ему было так больно, ведь даже после целебной мази он мучился целых два дня.
Та мазь...
Он внезапно вспомнил об этом и, скосив глаза, бросил взгляд на бамбуковый короб, который стоял неподалеку.
— Поди... принеси тот флакон с мазью из короба, — Шао Фаньань толкнул Дуань Цзичэня в руку, голос его звучал совсем слабо. — Ну, тот самый маленький фарфоровый пузырек, который ты принес.
Дуань Цзичэнь тут же прищурился:
— Ты мне приказываешь?
— Да чтоб тебя... — Шао Фаньань от этого издевательства уже почти лишился всяких сил злиться, тон его смягчился, а голос задрожал. — Умоляю тебя, будь человеком, а?
— Хм. — Дуань Цзичэнь с крайне недовольным лицом повернулся, порылся в коробе, достал маленький фарфоровый пузырек и швырнул его обратно Шао Фаньаню.
Получив мазь, Шао Фаньань наконец смог кое-как перевести дух.
Весь в поте, он, словно обессилев, перевернулся на другой бок, но не успел даже повернуть лицо, как Дуань Цзичэнь отвесил ему удар по спине. Голос его был хриплым, но тон — ледяным:
— Повернись.
И после этого всё продолжалось еще целый час.
Шао Фаньань был уже близок к обморку, и перед тем, как его сознание окончательно угасло, он почувствовал, как Дуань Цзичэнь прижался спиной к его спине и тихо пробормотал:
— Бай...
Что именно тот сказал, он не расслышал. В тот момент он устал до предельной степени, в глазах у него потемнело, и он провалился в тяжелый сон.
На следующий день Шао Фаньань очнулся от резкой тряски.
Стоило ему открыть глаза, как он увидел квадратный потолок. Макушка его покачивалась, да и сам он весь качался. Помрачневший рассудком, он приподнялся, немного пришел в себя и только тогда сообразил, что находится в мчавшейся на всех парах повозке.
То ли дорога оказалась скверной, то ли кучер гнал коней слишком уж спешно, но внутри карету немилосердно трясло. Шао Фаньаня швыряло из стороны в сторону, в голове стоял тяжелый гул, да к тому же еще и задница болела. Его пожитки, небрежно брошенные в угол, казалось, от такой скачки готовы были развалиться на части.
Шао Фаньань прислонился спиной к стенке кузова, какое-то время просидел в полном оцепенении, а затем протянул руку, приподнял переднюю занавеску и хриплым голосом спросил:
— Послушайте, это...
Кучер натянул поводья, наполовину повернул лицо и наградил его убийственным взглядом.
— Какого чёрта это ты, ты... — Возница, к крайнему изумлению, оказался Дуань Цзичэнем. Увидев это красивое лицо, Шао Фаньань мгновенно припомнил некоторые детали, вспоминать которые ему совсем не стоило, и смущенно отвел взгляд. — Куда мы едем?
Дуань Цзичэнь отвернулся обратно и раздраженно бросил:
— В Чунхуа.
— В... в Секту Чунхуа? — Шао Фаньань от удивления даже растерялся. — Ты хочешь, чтобы я последовал за тобой в Секту Чунхуа? Погоди-ка, останови повозку.
Дуань Цзичэнь даже слушать его не стал. С мрачной физиономией он со злостью хлестнул коня хлыстом.
Конь фыркнул, взмахнул копытами и понес карету вперед с такой силой, что Шао Фаньаня едва не выбросило изнутри. Он судорожно ухватился за ближайший дверной столп.
— В твоем-то нынешнем виде, — Дуань Цзичэнь не оборачивался, лишь злобно фыркнул носом, — ты всё равно не можешь жить без меня. Если ты не пойдешь со мной в Чунхуа, неужели хочешь, чтобы я тащился с тобой по разрушенным храмам? — Он снова резко взмахнул хлыстом. — Сиди себе смирно в Чунхуа и не доставляй мне проблем.
— Я... буду жить у вас в секте? — Шао Фаньань, вцепившись в столб, опешил еще сильнее. — И сколько же?
— Разумеется, пока не избавимся от Червя Сердечной Страсти, — тон Дуань Цзичэня сделался еще более нетерпеливым. — С этим червем я разберусь сам, тебе не нужно вмешиваться. — Он помолчал и добавил: — И поменьше болтай попусту.
Это он еще считает, что я много болтаю?!
Шао Фаньань невольно засучил рукава, у него даже возникло желание съездить тому по затылку:
— У тебя вообще есть хоть какой-то план? Ты говоришь, что разберешься, но когда этот червь соизволит исчезнуть? Если не исчезнет, мне что, теперь вечно...
Дуань Цзичэнь резко натянул поводья, лошадь испустила пронзительное ржание, и повозка мгновенно встала. Бросив вожжи, Дуань Цзичэнь гневно уставился на Шао Фаньаня:
— Думаешь, я сам горячую жажду тащить тебя с собой?! Если бы не твоя дурацкая привычка шарить по чужим поясам, я... да с какой стати мне вообще опускаться до... до таких постыдных дел с тобой... Кто тебе разрешал подходить ко мне так близко!
Шао Фаньань высунулся из повозки наполовину, чтобы поговорить с Дуань Цзичэнем, и стоял-то изначально не слишком устойчиво, а из-за того, что Дуань Цзичэнь то хлестал коней, то резко останавливал их, он потерял равновесие. По инерции его качнуло вперед, и плечо Шао Фаньаня врезалось в плечо Дуань Цзичэня. Впрочем, столкновение вышло легким, но пока он еще не успел выровняться, ему прилетел жестокий толчок в грудь от разозленного Дуань Цзичэня.
Тут уж и у Шао Фаньаня закипел нрав, хотя возразить он ничего не мог — Дуань Цзичэнь в общем-то был прав. Как ни крути, а поясную бирку и впрямь стянул он по ошибке, и бамбуковый тубус открыл по недоразумению тоже он. К тому же сейчас его тело отравлено червем, и без Дуань Цзичэня ему действительно не выжить. Он уже пробовал сопротивляться напролом, и ощущения от бушующего в жилах яда и обращения ци вспять он повторять совершенно не горел желанием.
Так что до тех пор, пока проблема с червем не разрешится окончательно, хотят они того или нет, а им придется держаться вместе. На текущий момент оставалось ровно два пути: либо он отправляется с Дуань Цзичэнем в Чунхуа, либо Дуань Цзичэнь возвращается с ним в его собственную секту. И если даже не брать в расчет, согласится ли Дуань Цзичэнь тащиться в его убогую обитель, сам Шао Фаньань ни за что не заявился бы к своим с такой напастью. По сути, выбора у него не оставалось.
Обдумав всё это про себя, Шао Фаньань некоторое время молчал, сидя на месте.
— Не пойдешь со мной — сгинешь наверняка, а захочешь подохнуть, я удерживать не стану, — холодно глядя на него, произнес Дуань Цзичэнь. — Твоя смерть меня не волнует, но брать на себя грех за твою гибель я не намерен. Умирать вздумаешь — убирайся подальше, чтобы я к этому не имел никакого отношения.
Дуань Цзичэнь полагал, что Шао Фаньань всё еще колеблется, идти ли за ним в Чунхуа, тогда как тот на самом деле ломал голову над тем, как же ему, застрявшему в Чунхуа, добывать еду для младших сородичей. Он уже почти извелся от тревоги и нерешительно произнес:
— Если я отправлюсь с тобой в Чунхуа, как же мне зарабатывать серебро? Ты должен будешь хотя бы... — он прикинул в уме, — позволять мне спускаться с горы каждые два месяца. Мне нужно зарабатывать деньги.
— Тц. — Во взгляде Дуань Цзичэня, устремленном на Шао Фаньаня, промелькнуло презрение. — Столько слов потратил, а всё ради серебра. Я заплачу тебе. Буду выплачивать жалованье каждый месяц, называй сумму.
Шао Фаньань на мгновение замер, а затем вымолвил:
— Пять... пять лянов. Пять лянов в месяц.
— А ты знаешь себе цену, — усмехнулся Дуань Цзичэнь. — Идет. Серебра в моем кошельке как раз хватит на твои два месяца. — Он швырнул поводья и поясную бирку Шао Фаньаню. — Взял деньги — отрабатывай. Единым путем прямо до упора, увидишь у ворот стражей — покажи им бирку.
С этими словами он согнулся и залез обратно в кузов.
Шао Фаньань ничего не ответил, поменялся с Дуань Цзичэнем местами, встряхнул вожжи и крикнул:
— Но!
Так, управляя повозкой, они въехали на территорию Чунхуа. Миновав стражников у горных ворот и продвигаясь всё выше по извилистой горной тропе, они заметили, что дорожки становятся всё более уединенными. Шао Фаньань даже испытал некоторое удивление. Поначалу он думал, что Чунхуа, будучи первой величайшей сектой, встретит их многоярусными павильонами и величественной роскошью, но на деле всё оказалось иначе — кругом простирались лишь тихие зеленые горы да чистые воды.
Конечно, это было совсем не то же самое, что крошечный холмик и ручеек у него дома: вершины гор Секты Чунхуа вздымались прямо к облакам, чистые воды струились безмятежно и прохладно, а пейзажи сливались воедино, напоминая настоящую обитель бессмертных.
Повозка, петляя по голубой каменной дорожке, наконец остановилась возле какого-то двора.
Шао Фаньань спрыгнул на землю. Его вещи по-прежнему оставались в карете, так что он обошел ее сзади, намереваясь забрать поклажу. Стоило ему приподнять заднюю занавеску, как оттуда, согнувшись, вышел Дуань Цзичэнь, заложив руку за спину. Увидев такую позу, Шао Фаньань вздохнул и был вынужден задрать занавеску повыше, терпеливо дожидаясь, пока Дуань Цзичэнь с видом преисполненного важной значимости господина неспешно соизволит слезть с повозки.
В этот момент из двора вышел мальчик лет пятнадцати-шестнадцати. Опустив голову, он поприветствовал Дуань Цзичэня поклоном и звонко произнес:
— Молодой господин, вы вернулись.
— Угу. — Сойдя с повозки, Дуань Цзичэнь широким шагом направился к воротам двора. Шао Фаньань последовал за ним, волоча вещи, а тот самый мальчишка вытаращил круглые глаза и с любопытством уставился на него. Шао Фаньань в ответ вежливо улыбнулся пареньку.
Пройдя через ворота, они оказались во дворе: прямо напротив входа находился главный дом, а по левую и правую руку располагались восточное и западное крылья.
— Будешь жить в этой комнате, — Дуань Цзичэнь, стоя заложив руки за спину у входа в восточное крыльце, сначала бросил взгляд на Шао Фаньаня, а затем перевел его на мальчишку. — Уберись у него и в ближайшие дни объясни ему правила внешнего двора.
— Слушаюсь, молодой господин, — откликнулся мальчик, после чего перевел взгляд на Шао Фаньаня и улыбнулся так широко, что на щеках проступили две ямочки. — Как вас величать?
— Моя фамилия Шао, Шао Фаньань, — Шао Фаньаню этот миловидный парнишка сразу пришелся по душе, поэтому он с улыбкой пояснил: — Фань из слова «обычный», а Ань из «мирного».
Мальчик тут же отозвался:
— Молодой господин Шао, давайте я возьму ваши вещи.
С этими словами он протянул руки.
Разве мог Шао Фаньань позволить какому-то ребенку таскать за ним пожитки? Он поспешно замахал руками:
— Не стоит, я сам донесу, к тому же я никакой не молодой господин, зови меня...
— Не нужно церемониться с ним, — оборвал его Дуань Цзичэнь со злобным выражением лица и насмешкой в голосе. — Я его за деньги купил. — Он кивком указал на мальчишку: — Занимайся своими делами.
http://bllate.org/book/32613/3986054
Готово:
