Небо начало темнить, похоже, собирался дождь.
Сян Кунь выудил последнюю сигарету, покрутил её в пальцах, помедлил и снова сунул в карман.
Скрестив руки на груди, он слегка постукивал правой ногой и через зеркало заднего вида поглядывал на мужчину на заднем сиденье.
Вэнь Чуань спал, а под его глазами залегли тени от усталости. Во сне он разительно отличался от своего обычного холодного и отстраненного образа: брови чуть сдвинуты, уголки глаз опущены, губы сжаты, а поникшая голова придавала ему такой послушный и милый вид. Исчезло даже то свойственное ему отчуждение, из-за которого он всегда держал людей на расстоянии вытянутой руки, и теперь он походил на самого обычного соседа.
Но Сян Кунь знал, сколь тяжелым человеком в общении мог быть Вэнь Чуань. Он был знаком с Вэнь Чуанем три года, и хотя после выпуска они виделись редко, из-за выдающихся успехов Вэнь Чуаня Сян Куню неизменно доводилось слышать о нем от отца.
То он снова сдал экзамены лучше всех на курсе, то его научную статью опубликовали в каком-то авторитетном биологическом журнале — Сян Кунь не разбирался в той сфере, лишь примерно понимая, что речь шла о серьезном профильном издании; то старик Чжан лично заприметил его и пожелал оставить при себе, так что Вэнь Чуань проходил практику рядом со стариком Чжаном еще до окончания магистратуры.
Не прошло и много времени, как дошли слухи о его зачислении в штат: он одновременно работал в научно-исследовательском институте и учился в аспирантуре, специализируясь на генетике или чем-то в этом роде — в этом он тоже не особо смыслил.
В общем, они были совершенно разными людьми, и Сян Кунь когда-то думал, что их пути больше никогда не пересекутся.
До тех пор, пока не случилось это происшествие.
Сян Кунь немного отвлекся, как вдруг на краю неба грянул гром — без всякого предупреждения, так оглушительно, что он аж подпрыгнул, и тут же с шумом хлынул ливень, забарабанив по крыше.
Ло Цзысун поднял стекло, оставив лишь узкую щелку спереди. Под шум дождя туда-сюда сновали дворники, впереди лежала тихая, пустая дорога, и был слышен лишь звук разлетающихся из-под колес брызг.
Сян Кунь немного расслабил плечи, откинулся на спинку сиденья и уставился на капли, лупившие в стекло.
Ло Цзысун бросил на него взгляд и негромко произнес:
— Поговорим?
Сян Кунь хмыкнул, принявшись крутить пальцы, так что суставы издали отчетливый хруст, и, повернув голову к Ло Цзысуну, спросил:
— О чем?
— То, что ты мне обещал, еще не выполнено, — с намеком произнес Ло Цзысун. — Противопожарный выход, не забыл?
Сян Кунь сначала выдал удивленное «а?», а затем с разной интонацией протянул: «о-о-о...», хлопнул себя по колену и с улыбкой кашлянул:
— Насчет моего увольнения? Да на самом деле ничего особенного.
Ло Цзысун приподнял подбородок:
— Выкладывай.
Сян Кунь задумался и произнес:
— Если вдаваться в предысторию, получится слишком долго. Начать придется с того момента, когда я впервые познакомился с преподавателем Вэнем.
Ло Цзысун, услышав, как Сян Кунь с издевкой назвал Вэнь Чуаня преподавателем Вэнем, тут же развеселился.
Сян Куню было двадцать шесть, всего на год больше, чем Вэнь Чуаню, но в душе он оставался не повзрослевшим крутым пареньком. Любил покрасоваться, пофорсить, в одних вопросах проявлял крайнее упрямство, а к другим относился наплевательски; мысли его скакали так быстро, что уследить за ними было невозможно.
Ло Цзысун находил этого парня весьма забавным. Как минимум — он предан друзьям и обладает серьезной силой. Судя по его собственному многолетнему опыту работы, боевая подготовка Сян Куня тянула как минимум на уровень национальных соревнований, а такое не приобретается по щелчку пальцев. Вероятно, с самого детства его гоняли и тренировали на износ, потому у него и была такая молниеносная реакция, отличная слаженность в паре и живой, сообразительный ум.
Если бы не увольнение и не эта история с Сян Кунем, потенциал у этого пареньца был поистине безграничным.
Сян Кунь уперся ногой в передний бардачок, постукивая пальцами по колену, и сказал:
— Давай лучше вкратце, а тот эпизод с преподавателем Вэнем опустим. — Он изобразил пальцами режущее движение и продолжил: — Был у него один знакомый сокурсник — такой ботаник, внешне вроде ничего, но во время учебы вечно перепрыгивал через курсы, из-за чего на третьем году обучения ему еще не было и шестнадцати. Этот малый, кроме зубрежки и походов с Вэнь Чуанем в столовую, ничегошеньки не умел: с людьми сходился плохо, выражался прямо, вот и нажил кучу врагов. Однажды Вэнь Чуань уехал в НИИ и отсутствовал, так к тому пареньку и прицепились. На мою беду, я как раз оказался рядом.
Ло Цзысун приподнял бровь:
— Прицепились?
Сян Кунь скривил губы:
— Какой-то тип перед самым выпуском, с курса стратегического командного, видать, совсем мозгами тронулся — вздумал силой поставить метку на этого дурачка. Наверное, почувствовал себя хозяином жизни оттого, что учеба почти позади.
Ло Цзысун тут же нахмурился: в расследуемых им делах вечно хватало подобных сюжетов, от которых он уже успел оцепенеть. Но услышать о подобном в стенах университета, да еще такого престижного, где учились Сян Кунь и Вэнь Чуань, всё равно показалось дикостью.
— Ума палата, — цокнул он языком.
Сян Кунь кивнул, полностью с ним соглашаясь:
— Вот именно. Высокий уровень образования и хорошие оценки ни о чем не говорят, когда речь заходит о человеческих качествах. Ой, не туда меня занесло. В общем, подошел я и задал этому типу хорошую трепку. Вот и вся история.
Ло Цзысун не совсем поверил:
— И только из-за этого?
— Что значит — «только из-за этого»? — Сян Кунь победоносно вскинул брови и поднял палец. — Видел? Твой покорный слуга одним пальцем отправил человека в больницу на реанимацию, еле откачали беднягу.
Ло Цзысун потерял дар речи:
— Ты что, алхимик, золото из камня делающий? Одним пальцем! Сказал бы еще, что и пальцем не шевельнул, а просто дунул — и дело с концом.
Сян Кунь тут же заливисто заржал.
Ло Цзысун снова умолк, постукивая пальцами по рулю:
— Ты тоже переборщил.
— Ты не знаешь, тот малый как раз заслужил такую взбучку, ему жизненно необходимо было узнать, что такое настоящая сила, — презрительно бросил Сян Кунь. — Прикрываясь связями отца, он все четыре года творил что хотел. Мало кто от него настрадался? А в свое время Вэнь Чуань...
Сян Кунь кашлянул и сменил тему:
— У меня всё под контролем, я же не собирался убивать человека, мне бы перед отцом потом не оправдаться.
Ло Цзысун мысленно кое в чем разобрался: судя по всему, к старым обидам примешались новые, вот Сян Кунь и приложил его от души. И надо полагать, старая обида была связана с тем же Вэнь Чуанем.
Ло Цзысун бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил, что Вэнь Чуань уже проснулся: широко открытыми глазами он смотрел в окно, погруженный в какие-то свои мысли.
Ло Цзысун произнес:
— Тебя выгнали, и ты теперь легко сможешь отчитаться перед генералом-майором Сяном?
Сян Кунь долго скреб пальцем по штанине и бормотал себе под нос:
— А что поделать. Даже если бы я не отделал этого Чжун Хаошэна, рано или поздно за него взялся бы кто-нибудь другой. И еще неизвестно, остался бы он в живых. Я просто преподал ему урок на будущее. Если ума хватит исправиться, сойдет за то, что я оказал ему услугу.
Ло Цзысун опешил:
— Чжун Хаошэн? Тот самый...
— Единственный сынок генерала армии Чжуна, командующего восьмой группой армий, избалованный донельзя, — хмыкнул Сян Кунь.
Ло Цзысун сообразил:
— Выходит, тебя выперли из-за связей его папаши...
Вэнь Чуань наконец подал голос:
— Да вовсе нет. При связях генерала-майора Сяна дело бы ни при каких обстоятельствах не дошло до исключения. К тому же изначально виноват был Чжун Хаошэн, свидетели тоже имелись — неужели они смогли бы перевернуть всё с ног на голову? Просто господин Сян оказался слишком горд: уперся рогом, извиняться отказался, принимать дисциплинарное взыскание в виде отстранения от занятий не стал, а просто стукнул кулаком по столу и заявил, что больше здесь не учится.
Ло Цзысун усмехнулся:
— И школа пошла у него на поводу?
— Когда клан Чжун подливает масла в огонь, а он сам наотрез отказывается появляться в университете — и уговаривать бесполезно, что еще оставалось делать? — отозвался Вэнь Чуань. — Раскидываться такой возможностью только потому, что гордость задела, — мол, мне это одолжение не нужно. Три года учебы псу под хвост.
Сян Кунь никак не ожидал, что Вэнь Чуань не спит. Услышав это, он возмутился, развернулся и навалился грудью на спинку сиденья:
— Слышь, а я разве не твоего сопляка спас? То, что универ выгоняет меня, а Чжун Хаошэну сходит всё с рук — это по-твоему нормально? Хочу — учусь, не хочу — нет. Тебе-то какая печаль, я что, твой рис ел?
Вэнь Чуань приоткрыл рот, но так ничего и не ответил. Лишь отвернулся, фыркнул, опустив уголки губ, и в этот момент в нем проступило что-то по-настоящему живое, человеческое.
Сян Кунь шевельнул бровями, расплывшись в лучезарной улыбке, похожий на щенка, которому сколько ни бей — неймется:
— Эй, ты ведь до сих пор держишь на меня обиду за это? Обижаешься, что я пошел на поводу у клана Чжун, повел себя неразумно, да? Ты ведь всё это время думал обо мне, вот тебя до сих пор и не отпускает.
Уши Вэнь Чуаня мгновенно покраснели. Он резко повернулся, вытаращив глаза так, будто на его лице было написано: «Никогда еще не видел столь бессовестного человека», и выпалил:
— Белая горячка разыгралась?
Сян Кунь заливисто рассмеялся, спорить не стал, откинулся назад и, закинув ногу на ногу, принялся что-то напевать.
Небо постепенно серело. Шдний позади внедорожник мохнул фарами, и Ло Цзысун прижался к обочине и остановился.
Тао Фэй под зонтом подбежал к ним и, перекрикивая грохот грома и шум ливня, заголосил:
— Сколько нам еще тащиться? Я проголодался, может, перекусим где-нибудь?
Сян Кунь глянул на часы: вокруг стеной стоял ливень, видимость нулевая. Нахмурившись, он произнес:
— Проедем еще немного, здесь небезопасно. Впереди должен быть уездный городок, поищем что-нибудь на подъезде.
Тао Фэй бросил короткое «ага» и уже собирался бежать обратно, но на секунду замялся:
— Слушайте... Мне одному за рулем тревожно до жути, пусть кто-нибудь сядет со мной, поболтаем дорогой?
Он окинул взглядом Вэнь Чуаня, а затем перевел его на Сян Куня и Ло Цзысуна.
Ло Цзысун сказал:
— Я пойду.
Ло Цзысун неплохо справлялся с вождением даже одной рукой, передачи переключал ловко; пересесть к Тао Фэю было неплохой возможностью немного передохнуть.
Сян Кунь тут же перебрался на водительское сиденье и бросил:
— Ладно, я поведу.
Тао Фэй расплылся в довольной улыбке и уже собирался укрыть Ло Цзысуна зонтом, но тот лишь небрежно отмахнулся, бросился в самую гущу дождя и в пару прыжков запрыгнул в машину.
Тао Фэй поспешил следом. Сян Кунь пристегнул ремень безопасности и тронулся с места.
Дорога пока оставалась относительно спокойной: вокруг простирались дикие горы и леса, и хотя по пути попадались брошенные или разбитые автомобили, мертвяков почти не было видно.
Изредка из кустов выскакивали зараженные олени — полморды будто сгнило, глаза подернуты белесой пеленой, разбитые губы обнажали чернеющее, разлагающееся мясо, а зубы полностью выпали.
Тогда Сян Кунь палил из окна и тут же валил тварь наповал, после чего с ножом вылезал наружу, располосовывал тушу, чтобы «преподаватель Вэнь» мог сделать фото для отчета.
За всю дорогу фотоальбом преподавателя Вэня заполнился самыми разнообразными почерневшими обрубками конечностей и кусками мяса — зрелище не для слабонервных.
Приближаясь к уездному городку, Сян Кунь дважды мигнул левым поворотником, предупреждая едущих сзади о необходимости проявить осторожность.
Вэнь Чуань тоже нахмурился. Пересев на пассажирское сиденье рядом с водителем, он подался вперед, вглядываясь сквозь стекло, и прищурился:
— Впереди дорогу перекрыли?
— Кто-то умышленно, — ответил Сян Кунь. — Ни у кого в здравом уме не возникнет желания перекрывать здесь проезд.
Он опустил стекло и выглянул наружу: капли дождя падали ему на скулу, скатываясь по жестким чертам лица, что придавало ему диковатую, мужественную привлекательность.
Всего в нескольких километрах от въезда на узкую дорогу навалили целые горы мешков с песком, выставили дорожные знаки, конусы, а поперек дорогикриво-косо наставили разбитых машин — явно для того, чтобы заблокировать путь.
Внедорожник остановился следом. Тао Фэй приоткрыл окно и озадаченно спросил Ло Цзысуна:
— Это еще что такое?
Ло Цзысун смутно чувствовал нарастающую тревогу, как вдруг услышал, как Тао Фэй воскликнул:
— Ой! Кажется, там даже табличка висит, что на ней написано?
Тао Фэй воодушевился:
— Неужели там другие выжившие?
Он уже расстегивал ремень безопасности, собираясь выскочить наружу, но тревога Ло Цзысуна внезапно стала настолько острой, что полицейская интуиция сработала быстрее мысли — он рефлекторно схватил Тао Фэя за руку:
— Погоди!
Тао Фэй не заметил беспокойства на его лице и радостно затараторил:
— Брат Ло! Вдруг там временное убежище? А вдруг тот самый объект 811 тоже там? Подожди, я пойду гляну!
Не успел он и шевельнуться, как сидевший впереди Сян Кунь резко толкнул дверцу, а в следующий миг со злостью захлопнул её обратно — глухой стук отозвался брызгами у самого порога.
Тао Фэй замер. Зрачки Ло Цзысуна сузились, и он с силой вдавил клаксон, дико заревев:
— Уезжаем!
http://bllate.org/book/32612/3985940
Готово:
