— Тогда приступим.
Приняв портрет покойного, Бай Цяньвань пристально посмотрел на своего клиента — Сун Нунмо.
— Прежде чем начать, договоримся: я работаю только с тобой, мнений других людей я не слушаю. Только ты можешь задавать вопросы покойному, отвечать ему или мне. Первый вопрос: кем приходится тебе покойный? Второй: как он умер? А теперь дай мне какую-нибудь вещь, принадлежавшую умершему.
Бай Цяньвань стоял посреди гостиной перед телевизором. Сегодня на нем был черный костюм в стиле чжуншань с высоким воротником, все пуговицы были застегнуты до самого верха. С наступлением XXII века в обществе поднялась волна ретро-моды, и чонсамы вместе с костюмами чжуншань стали популярны среди молодежи. На самом деле у Бай Цяньваня было совсем мало одежды, и этот костюм он надевал только тогда, когда проводил сеансы общения с духами.
— Дед и внук. Он погиб на месте в результате автокатастрофы, — произнес Сун Нунмо, стоя у стола, пока дворецкий принес ему четки.
— Автокатастрофа, значит, — Бай Цяньвань взял четки, немного покрутил их в пальцах и отложил. Он слегка кивнул и обвел взглядом остальных присутствующих. — Во время сеанса я не знаю, в каком виде появится покойный: может, в том, как его подготовил гробовщик, а может, в том, в каком он был в момент смерти. Я имею в виду, что вы можете увидеть кровавые подробности, поэтому те, кто не готов к этому, лучше уйдите.
Ответом ему была тишина.
— Хорошо, тогда я вызываю покойного.
Бай Цяньвань сложил руки перед грудью, переплел пальцы и закрыл глаза. Спустя мгновение в гостиной почему-то стало холодно, из углов повеяло могильным сквозняком. Все, кроме Сун Нунмо, заметно побледнели и невольно стали озираться по сторонам.
Сун Шэнь появился внезапно.
Без всякого предупреждения он в одно мгновение оказался прямо перед Бай Цяньванем, спиной к остальным. Дочь семьи Сун издала короткий вскрик, но мать тут же зажала ей рот.
Веки Бай Цяньваня дрогнули, и он открыл глаза. Перед ним стоял старик, выглядевший вполне целым. Он облегченно выдохнул.
— Господин Сун.
Сун Шэнь был одет в темный костюм, опирался на трость, спина его была слегка сгорблена, словно под пиджаком спрятался горб. Редкие седые волосы, острый взгляд — в целом, это был довольно разумный и адекватный призрак. Бай Цяньвань всегда боялся призывать истеричных или переполненных обидой духов: те, являясь в наш мир, непременно устраивали скандал, а напоследок еще и жаловались на медиума, нарушающего их покой, из-за чего он оставался в дураках.
— Это ваши сын, невестка и внуки, — представил их Бай Цяньвань.
Старик медленно обернулся и перевел взгляд с одного лица на другое, выражавших то испуг, то равнодушие:
— Я узнаю их.
— Дедушка! — вдруг воскликнула девушка из семьи Сун, ее глаза наполнились слезами, и она вырвалась из рук матери.
Бай Цяньвань покачал головой:
— Он не слышит звуков из мира живых.
Затем он снова повернулся к Сун Нунмо:
— Есть ли у тебя вопросы или что-то, о чем ты хочешь спросить?
Сун Нунмо сказал Бай Цяньваню:
— Два моих дяди ставят под сомнение раздел наследства. Они получили по одной десятой части, а об остальном ничего не знают.
После того как Бай Цяньвань передал слова клиента, Сун Шэнь ответил:
— Три десятых достались Сун Нунмо, три десятых — Сун Юймо, а остальное — псу под хвост.
…Что же это за семейные разборки, я боюсь, что меня побьют.
Бай Цяньвань мысленно выругался, но с невозмутимым лицом без тени эмоций озвучил ответ. В гостиной воцарилось замешательство, лица обоих пожилых дядей из семьи Сун стали темнее тучи.
Один воскликнул: Что отец имеет в виду? Другой добавил: Неужели старшему брату ничего не досталось?
Сун Шэнь усмехнулся:
— Они все трое не стоят даже пса. В нашей семье плохая генетика, потомки все посредственные, не чета мне. А вот внук и внучка смогли остаться чистыми, не запятнав себя — это дорогого стоит. Прошу прощения за этот конфуз.
Когда это было передано, присутствующие притихли. Бай Цяньвань опустил голову и уставился на носки своих туфель, стараясь стать как можно менее заметным.
— Дяди, наверное, хотят знать, где остальные две десятых? Спросите, пожалуйста. Господин Бай?
Сун Нунмо прислонился к дивану, вытянув длинные ноги. Когда он говорил, повернув голову, прядь волос падала ему на глаза.
— Подарено другу.
Бай Цяньвань получил столь размытый ответ. Он нахмурился, решив, что покойный явно не хочет отвечать на этот вопрос, а если клиент начнет настаивать, обе стороны будут измотаны, включая и самого Бай Цяньваня, выступающего в роли передатчика. Последствием могло стать то, что он не успеет к вечеру на рамен с ветчиной.
— Больше спрашивать не о чем. — В наступившей тишине раздался легкий щелчок. Бай Цяньвань поднял глаза и увидел, как Сун Нунмо достает сигарету и зажигалку.
— Мы закончили? — видя, что никто больше не задает вопросов, Бай Цяньвань внимательно посмотрел на каждого. — Возражений нет?
Сун Нунмо сказал:
— Нет, расходимся.
— Тогда, господин, возвращайтесь, благодарю за визит, — Бай Цяньвань поклонился Сун Шэню.
Раздался холодный смешок, и старик исчез.
Госпожа Сун, словно надувная кукла, которую слишком долго держали в напряжении, наконец обмякла и осела на диван после окончания представления. Все с криками и суматохой окружили ее, укладывая на диван. Убедившись, что она всего лишь в шоке от испуга, многие облегченно вздохнули и, дрожа, начали прощаться. В это время медиум Бай Цяньвань, словно безучастный и холодный прохожий, рассматривал фреску на стене рядом с телевизором. На ней была изображена статная западная женщина с младенцем на руках, с тонкими, трогательными чертами лица. Картина о Деве Марии.
Бай Цяньвань всегда любил такие понятные картины, а более абстрактные вещи заставляли его лишь морщиться и смотреть на них так, будто это мусорное ведро, так что, если сравнивать, сегодня он вел себя вполне прилично.
— Господин Бай.
Небесный голос позвал его. Звук доносился сзади, от темного деревянного стола. В глазах Бай Цяньваня Сун Нунмо сейчас был миллионным банкоматом: каждое его движение отдавалось звоном падающих монет, а каждое слово звучало как шелест купюр, отчего душа Бай Цяньваня радостно трепетала. Сун Нунмо наклонился, чтобы что-то написать на столе. Если бы Бай Цяньвань набрался смелости подойти ближе, он бы увидел, что тот подписывает чек: его длинные, сильные пальцы крепко сжимали ручку, выводя четкую, размашистую, ослепляющую цифру: 1 000 000.
http://bllate.org/book/32606/3984900
Готово:
