Несколько потускневших звёзд мерцали на небе.
Ноги Шэнь Яньчуань дрожали, идти ровно не получалось. Добралась она до общежития, опустилась на кровать и лишь тогда глубоко выдохнула.
До самого окончания средней школы её больше никто не донимал, зато всё это вылилось в упорные слухи о том, что Шэнь Яньчуань — сумасшедшая.
Ученица Шэнь, после поступления в старшую школу продолжай в том же духе. — Все в детском доме желали ей этого.
Шэнь Яньчуань успешно сдала экзамены в престижную старшую школу, оставив далеко позади Кун Вэньи и все те раздражающие вещи.
Единственным человеком в этом месте, к кому она испытывала привязанность и с кем не хотела расставаться, была её учительница Гу Тань. Шэнь Яньчуань знала, что при уходе детей отсюда полагался прощальный ритуал.
Как только закончились летние каникулы, Шэнь Яньчуань должна была отправиться в новое учебное заведение. Перед этим Гу Тань вручила ей толстый бумажный пакет, в котором лежали две тысячи юаней, аккуратно завёрнутые в газету, а также записка: Трать эти деньги на карманные расходы в течение первых трёх лет старшей школы, обязательно будь сильной, ученица Шэнь Яньчуань.
Запаковывая эти деньги, Гу Тань вдруг почувствовала себя глупо: ведь две тысячи юаней составляли бо́льшую часть её месячной зарплаты. Однако, подумав чуть дольше, она решила, что эта сумма вполне способна изменить жизнь девочки, и сочла свой поступок самым разумным решением.
Учёба Шэнь Яньчуань в старшей школе шла на редкость гладко, во многом благодаря её самодисциплине. Хотя среди старшеклассников элитной школы тоже случались мелкие группировки, те были куда умнее обитателей детского дома и не стали бы опускаться до такой глупости, как загонять кого-то в туалет.
Смутные взгляды, полные брезгливости, и естественное отчуждение — вот с чем чаще всего сталкивалась Шэнь Яньчуань на протяжении всех трёх лет.
Шэнь Яньчуань, конечно, не обращала на это внимания. Она спрятала две тысячи юаней, подаренных Гу Тань, а на жизнь тратила исключительно пособие, выплачиваемое детским домом.
В то же время Гу Тань продолжала вести свою привычную, серую жизнь. У её матери начался подагрический артрит, из-за чего та ночами не смыкала глаз, и Гу Тань пришлось взять отгулы в детском доме, чтобы ухаживать за матерью в больнице.
Лишь в такие моменты мать проявляла к ней капельку нежности. Гу Яцинь возлагала на дочь большие надежды и хотела, чтобы та взлетела выше, — очевидно, что профессия воспитательницы детского сада не имела абсолютно никакого будущего.
Мам, я тут тебе сказать хотела: у нас в школе одна девочка поступила в престижную старшую школу. Я всегда в неё верила. — Гу Тань сидела сбоку и чистила яблоко.
Увидев, что мать лежит на кровати, прищурившись, она благоразумно замолчала и продолжила чистить кожуцу в тишине.
Людям ведь и правда приходится рассчитывать только на себя, верно? Цинцин, скажи, почему ты тогда не могла поднатужиться?
Цинцин — это детское прозвище Гу Тань.
Мам! Я и так изо всех сил старалась, но мои способности ограничены, что я поделать могу? На, съешь яблоко, хватит уже меня пилить. — Гу Тань протянула маме целое яблоко, пытаясь заткнуть ей рот.
Я лишь хочу, чтобы ты жила лучше. В детском доме платят слишком мало, да и домой каждый день не поездишь... — бормоча себе под нос, Гу Яцинь откусила дочку яблоко, а недосказанная фраза повисла в воздухе: если ты не будешь каждый день возвращаться домой, я стану по тебе скучать.
Гу Тань с улыбкой ответила: Мне и там очень нравится работать.
Шэнь Яньчуань упорхнула прочь, словно птица. И хотя между ними не было тесного общения, Гу Тань всё равно чувствовала на душе какую-то пустоту. В один из вечеров в сторожке у ворот снова подбросили брошенного ребёнка, у которого даже пуповина толком не отсохла.
Весь в крови, от него пахло околоплодными водами и младенчеством.
Раскрыв свёрток, они обнаружили, что указательный и средний пальцы на её правой руке срослись вместе.
До чего же жестокий мир.
Сны Гу Тань становились всё более жутко-реалистичными, порой она просыпалась в три часа ночи от липкого страха и больше не могла заснуть.
В первый же месяц после поступления в старшую школу Шэнь Яньчуань отправила Гу Тань письмо. В нём она вкратце описала обстановку в учебном заведении, строки дышали молодостью и юношеским задором, а завершалось письмо словами:
Miss you.
Скучаю.
Гу Тань не до конца понимала порядки в их старшей школе, а бездумный ответ мог лишь навредить Шэнь Яньчуань. Поэтому она просто спрятала письмо в ящик стола.
Сиси тоже дозрела до школьного возраста. Завидев Гу Тань, она всё так же сладко звала её учительницей Цветочек и проявляла особую активность на её уроках музыки.
Пожалуй, из-за того, что Гу Тань выглядела мягкой и говорила нежно и тихо, дети во всём её слушались.
В апреле детский дом организовал для всех весеннюю прогулку. Гу Тань и Ся Хун отвечали за то, чтобы посадить сорок с лишним детей в большой автобус и отвезти их в ближайший парк.
В салоне автобуса Сиси принялась капризничать и требовать, чтобы Гу Тань взяла её на ручки, а когда ей отказали, тут же состроила плаксивую физиономию.
Ся Хун бросила на Гу Тань укоризненный взгляд, давая понять, что не стоит потакать капризам ребёнка.
Побудешь у меня на ручках немного, а потом вернёшься на своё место. — Тон Гу Тань прозвучал чуть строже обычного.
Ся Хун тут же вмешалась: Чэнь Си, ты просто пользуешься тем, что учительница Гу Тань такая мягкосердечная. На моём месте я бы ни за что тебя не взяла.
Сиси спрятала лицо на груди у Гу Тань и тихонько хихикала, не желая даже смотреть на эту учительницу Ся — интуитивно она чувствовала, что та не слишком добра, во всяком случае, до её учительницы Цветочек ей было далеко.
Так называемая весенняя прогулка сводилась к тому, что несколько десятков детей выстраивались парами и чинно шагали по парку. Все были одеты в школьную форму и держались за руки. Чтобы никто не потерялся, Гу Тань приходилось держать своё внимание прикованным к каждому ребёнку.В парке кто-то запускал воздушного змея, вот только ветра сегодня не было, и змей летел низко, казалось, еще секунда — и он рухнет вниз, зацепившись за ветки деревьев.
Вечером, когда все собирались на выход, Гу Тань пересчитала людей дважды и с удивлением обнаружила, что одного человека всё же не хватает. Она внезапно вспомнила, что та липнущая ко всем девчонка пропала.
Сердце кольнуло, словно его кто-то сжал.
Она поспешно окликнула Ся Хун:
— Чэнь Си пропала, отведи остальных назад, а я пойду позову охранников у ворот, поищем вместе.
Ся Хун тоже заволновалась, услышав это. Сначала она сделала телефонный звонок, а затем похлопала Гу Тань по плечу, приняв вид старшей сестры:
— Не переживай ты так, наверное, играет у горки и забыла вернуться, ребенок маленький, легко все забывает. Я уже позвонила нашим в приют, не суетись.
Как Гу Тань могла не нервничать? Парк уже почти закрывался, а Чэнь Си всё еще не было. Она вспомнила, что в последний раз видела Чэнь Си действительно на детской площадке — та тогда без конца карабкалась вверх и вниз.
Тогда Гу Тань бросилась обратно, забралась на самую высокую площадку горки и стала светить фонариком сверху вниз — в туннеле горки было пусто. Пошла искать в кустах, на разветвленных ветках которых росли острые шипы.
И здесь никого не оказалось.
Поиски продолжались целый час, но не принесли никаких результатов. Постепенно поисковый отряд увеличивался, и от криков Си-Си, разносившихся один за другим, казалось, у человека душа в пятки уйдет.
К полуночи на листьях начали собираться капли росы.
В два часа ночи Гу Тань наконец нашла Чэнь Си.
Девочка пряталась возле распределительного щитка, ее крошечное тело почти растворилось в темноте и холоде.
Она не плапла, а просто смотрела на Гу Тань пустыми, остекленевшими глазами.
Гу Тань подняла ее на руки и обнаружила, что школьные брюки ребенка насквозь промокли, вся она дрожала, словно пережила сильнейший испуг.
При этом в ее ручке обнаружилась записка. Чэнь Си сжимала ее так крепко, что побелели пальцы. На бумаге красовалось всего два слова: Тварь.
Почерк был совсем детским, но каждый штрих и черточка казались острыми, как самурайский меч.
Гу Тань не успела задуматься и спрятала записку в карман.
— Я нашла Чэнь Си! — громко крикнула она остальным. — Скорее вызывайте скорую!
Когда приехала машина скорой помощи, врач сказал, что ребенок находился на грани переохлаждения, и если бы они опоздали еще на час, девочку, скорее всего, не удалось бы спасти.
У Чэнь Си был врожденный порок сердца, и операцию ей сделали на средства, которые приют собрал по всему миру. В то время ее собственное сердце уже не справлялось с кровообращением, и врачам пришлось прибегнуть к помощи аппарата искусственного кровообращения.
В таком юном возрасте ей пришлось перенести операцию на открытом сердце. И вот теперь ей исполнилось семь лет, она научилась ластиться к учителям и понимать настроение окружающих по их лицам.Какая же это яркая, драгоценная жизнь.
Еще чуть-чуть — и она бы оборвалась. Если бы Гу Тань не заглянула в этот самый дальний угол... Она не смела и дальше думать об этом.
Два дня спустя Чэнь Си перевели из реанимации в обычную палату. В тот день Гу Тань и преподаватели пришли навестить ее, принесли цветы.
— Малышка Чэнь Си, у тебя сейчас в груди не болит? — медсестра не удержалась и слегка ущипнула ее за щечку.
Си-Си послушно покачала головой:
— Не болит, спасибо, сестричка-медсестра.
Гу Тань стояла в самом конце шеренги учителей, молча вытирая слезы. Когда преподаватели и заведующий отделением ушли, она положила на прикроватную тумбочку веточку подсолнуха.
Чэнь Си не стала ластиться к ней, как обычно, а лишь молча теребила собственные пальцы.
— Си-Си, поправляйся скорее, — Гу Тань погладила ее по голове.
— Спасибо, учитель.
Гу Тань все думала о значении тех двух самых злобных слов, а затем вспоминала, как в тот день в автобусе потворствовала капризам Чэнь Си.
Неужели все дело было в том, что она обняла Чэнь Си, чем вызвала недовольство остальных, из-за чего и последовала умышленная месть?
Дети в автобусе — самому старшему было всего одиннадцать лет — как они могли совершить столь жестокий поступок. Стоило Гу Тань представить Си-Си, жалко лечащую на больничной койке, как ее сердце начинало обливаться кровью.
Она несколько дней подряд не могла нормально уснуть.
Если бы она не обняла Чэнь Си, та не подверглась бы подобному обращению.
Если бы она смогла уследить за ней, такое вообще никогда бы не произошло.
Если бы...
Бесчисленные предположения роились в голове.
И в конце концов она не могла найти покоя в собственной душе.
Когда Шэнь Яньчуань выбирала профильные предметы во втором классе старшей школы, она снова написала письмо Гу Тань, сообщив, что выберет гуманитарное направление, но все еще испытывает растерянность насчет своей будущей специальности.
На этот раз она наконец получила ответное письмо на пахнущей чернилами и бумагой бумаге. На ней отчетливо красовался почерк учительницы — было очевидно, что письмо написано перьевой ручкой, а на обратной стороне листа проступали едва заметные следы просочившихся чернил.
Самой лучшей ученице Шэнь:
Я всегда верила, что в будущем ты сможешь добиться великих дел. Конечно, это вовсе не значит, что ты непременно обязана свершить нечто грандиозное. Добросовестно выполнять обычную работу — это тоже своего рода величие. Как бы ни сложилось будущее, главное — изо всех сил стараться делать все возможное, учитель всегда за твоей спиной.
Подпись: Гу Тань.
Читая письмо, Шэнь Яньчуань вдруг вспомнила, как в детстве из-за недоедания менструация у нее задерживалась и началась лишь в пятнадцать лет. Хотя она и читала об этом физиологическом явлении в книгах, внезапное наступление месячных все равно застало Шэнь Яньчуань врасплох.
http://bllate.org/book/32592/3982224
Готово:
