После этого нельзя будет больше пить.
Цяо Цинси старался освободить график для съёмок фильма, и из-за этого все остальные рабочие задачи накопились за эти два месяца. Он был так занят, что за целый день не успевал сделать и двух глотков еды. В перерыве между съёмками ассистент сунул ему в руку рисовый шарик:
— Цинси-гэ, перекуси хоть немного.
У Цяо Цинси от голода болел живот, но при виде рисового шарика его едва не стошнило. Превозмокая тошноту, он с трудом расковырял шарик и съел пару ложек риса. Начинку из овощей и мяса он оставил нетронутой.
— Цинси-гэ, ну съешь ещё хоть чуть-чуть, ты же так совсем подорвёшь здоровье.
Цяо Цинси покачал головой. Он долго жевал во рту единственный комок риса, прежде чем наконец проглотить его.
Только за полночь Цяо Цинси вернулся домой. Толканув тяжёлую входную дверь, он обнаружил, что в квартире царит непроглядная тьма.
Сбросив туфли, Цяо Цинси босиком ступил на паркет, достал из холодильника два пакета питательного геля, уселся на диван, включил телевизор и по привычке запустил ту самую кинокартину.
Цяо Цинси ужинал питательным гелем и смотрел фильм, и в тёмной комнате лишь экран источал слабый мерцающий свет.
После того вечера Линь Юньчжоу ещё пару раз звал Цяо Цинси пообедать вместе, но Цяо Цинси был слишком занят и не мог выкроить времени. Получив отказ дважды, Линь Юньчжоу больше не приставал с расспросами.
В перерыве между работой Цяо Цинси открыл диалоговое окно с Линь Юньчжоу.
Притащил пьянчугу домой, а в ответ ни единого «спасибо», — пробормотал себе под нос Цяо Цинси.
В последнее время Линь Юньчжоу был поглощен переработкой сценария. После дюжины правок он наконец утвердил окончательный вариант. Отослав финальный текст Продюсеру Ван, Линь Юньчжоу наконец смог выдохнуть.
Продюсер Ван прислал время и место проведения проб с актёрами, и работа над фильмом «Обращенные к морю» наконец-то входила в привычное русло.
Вечером Линь Юньчжоу пригласил Шэн Танчжоу и Чжоу Ханьшэна поужинать вместе, но оба они в последний момент нарушили планы, так что Линь Юньчжоу пришлось в полном одиночестве и без всякого аппетита уплетать хого.
Вернувшись домой, Линь Юньчжоу принял душ и собрался посмотреть фильм. Только он включил проектор, как у двери раздалось громкое стук-стук-стук.
Среди ночи — зомби, что ли, так яростно в дверь ложатся!
Линь Юньчжоу распахнул дверь, и на пороге возникла высокая и худая фигура.
Цяо, Цяо Цинси? Ты как здесь очутился?
Цяо Цинси стоял, опустив голову, его лицо тонуло в тени. Руки, опущенные вдоль бёдер, судорожно вцепились в штанины; одно плечо насквозь промокло, а красивые длинные пряди спутались от дождевой воды и прилипли к щекам.
На улице дождь? Заходи давай, — Линь Юньчжоу потянул Цяо Цинси за запястье, но тот словно врос в землю у порога.
Зачем ты убил Сян Яна?! — глухо бросил Цяо Цинси.
А? Ты уже видел сценарий?
Пальцы Цяо Цинси сжались в тугие кулаки, но вырывать руку из хватки Линь Юньчжоу он не стал. Линь Юньчжоу поспешно дёрнул его за собой:
— Заходи же, ты весь промок насквозь.
Усадив Цяо Цинси на край дивана, Линь Юньчжоу хотел заставить его присесть, но тот упёрся шеей и наотрез отказался. Линь Юньчжоу надавил ему на плечи — те были словно из камня.
Отыскав чистое полотенце, Линь Юньчжоу набросил его ему на голову:
— Эй, чего у тебя характер такой несговорчивый, прямо как камень?
Цяо Цинси молчал, вытаращив глаза. Края его глаз покраснели, а по лицу всё ещё стекали дождевые капли — казалось, он только что плакал.
Присядь, я сейчас всё объясню.
Линь Юньчжоу снова надавил Цяо Цинси на плечи, и тут тело парня разом обмякло, он без сил завалился прямо на диван.
В чём дело? — Линь Юньчжоу поспешно откинул мокрые пряди со лба Цяо Цинси.
В тусклом свете лампы для защиты глаз лицо Цяо Цинси казалось мертвенно-бледным, без единой капли крови. Под глазами залегли темные круги, пересохшие губы потрескались — он осунулся до неузнаваемости.
Боже правый, мумию, пролежавшую под землей тысячу лет, если откопать, и то на человека будет больше похожа.
Цяо Цинси нахмурился и через силу выдавил:
— Гипогликемия.
Линь Юньчжоу принялся лихорадочно рыться в шкафчиках и отыскал завалявшуюся с давних пор молочную конфету «Белый кролик». Разорвав фантик, он сунул её в рот Цяо Цинси.
Цяо Цинси защёлкнул губы, и его левая щека забавно округлилась. Выглядело это донельзя мило, и Линь Юньчжоу не удержался — потрепал его по лбу.
Гадость.
Линь Юньчжоу легонько щёлкнул Цяо Цинси по лбу:
— Ни капли ты не милый.
Цяо Цинси потёр ушибленное место:
— Мгм.
Линь Юньчжоу только было собрался заговорить о сценарии, как из живота Цяо Цинси донёсся громкий урчащий звук.
В тот же миг Цяо Цинси залился краской, уткнулся лицом в диван и прижал руки к животу. Линь Юньчжоу посмотрел на его соггнутую спину, подошёл и поверх полотенца потрепал по голове:
— Чего бы тебе хотелось? Я вообще-то отлично готовлю.
Цяо Цинси невольно сглотнул слюну:
— Всё равно.
Линь Юньчжоу скрылся на кухне, и вскоре оттуда донеслись звуки стука ножа по разделочной доске, шкворчание холодного масла в раскалённой сковороде и звяканье лопатки...
Цяо Цинси приподнялся, придерживая живот рукой, и осторожно заглянул на кухню. Для него все эти звуки звучали диковинно: он никогда в жизни не готовил сам и не видел, чтобы кто-то другой занимался стряпней — даже мать.
Вскоре по квартире разнёсся аппетитный запах еды — совсем не похожий на ресторанный аромат, в дождливую ночь он дарил удивительное ощущение тепла.
— Иди ужинать, — позвал Линь Юньчжоу.
Цяо Цинси поднялся с дивана и устроился за обеденным столом. Линь Юньчжоу приготовил простейший жареный рис с зеленью, морковью, фаршем и мелкими кусочками яйца — блюдо выглядело очень пестро и ярко.
Линь Юньчжоу наложил порцию в пиалу с изображением Губки Блоба, а Цяо Цинси взял её в руки и покрутил.
— Ты так сильно любишь Губку Боба?
— Разве Губка Боб не очарователен? Сам подумай.
Цяо Цинси промолчал, зачерпнул ложку риса и отправил в рот. На удивление, еда оказалась невероятно вкусной: хоть вкус и казался простоватым, но блюдо источало богатый аромат натуральных продуктов, а приправ почти не чувствовалось.
Глаза Цяо Цинси мгновенно засияли, и он принялся уплетать ложку за ложкой. Линь Юньчжоу сидел напротив, широко улыбаясь:
— Ну как? Объедение же?
Цяо Цинси набил обе щеки, как хомяк, и усердно закивал, обхватив пиалу руками.
Линь Юньчжоу поставил перед ним стакан горячей воды:
— Ешь не спеши, в кастрюле ещё осталось.
Но по мере того как Цяо Цинси ел, темп его движений заметно замедлился. Отводя взгляд в сторону, он невнятно пробормотал:
— Хватит на меня пялиться.
Линь Юньчжоу лишь рассмеялся с него:
— Подумать только, даже наедине с собой так трясёшься за свой звёздный имидж, великий артист.
Цяо Цинси заслонил лицо локтем:
— Лицо некрасивое.
Линь Юньчжоу вдруг до умопомрачения захотелось сильно-сильно ущипнуть его за щеки — ну как с такой писаной красотой лицо может быть некрасивым?
Цяо Цинси съел целых две пиалы — невиданное для него дело. После ужина Линь Юньчжоу вынес ему чистую одежду:
— Иди в душ, переоденься, а то твоя одежда насквозь сырая. Новые зубные щетки найдёшь в шкафчике слева от зеркала, бери и пользуйся.
Цяо Цинси послушно кивнул и взял вещи. Раздвинув створки шкафчика, на которые указал Линь Юньчжоу, он обнаружил его битком набитым самыми разными новыми средствами гигиены. Судя по всему, хозяин жил один, но почему-то держал наготове столько всего.
После душа тело Цяо Цинси приятно согрелось. Его длинные волосы небрежно собраны на затылке, а простая белая футболка и чёрные шорты сидели на нём так, будто он только что сошёл с подиума.
Когда Цяо Цинси вышел из ванной, Линь Юньчжоу сидел на диване, поджав ноги, и углубленно читал сценарий.
Цяо Цинси отжал влажные кончики волос и присел рядом.
Это тот самый сценарий, что ты видел у Продюсера Ван?
Угу.
Линь Юньчжоу отложил бумаги и перевёл взгляд на Цяо Цинси: после водных процедур от того исходил едва заметный шлейф влажного тепла.
Почему ты решил убить Сян Яна? — голос Цяо Цинси звучал гораздо мягче.
Линь Юньчжоу протянул ему пачку:
— Когда я принёс продюсеру первую редакцию, он заявил, что сюжет слишком пресный и уже не соответствует современным запросам аудитории.
Но почему нужно было жертвовать Сян Яном? Только ради того, чтобы угодить вкусам Ван Дуна?! Как ты мог поступить с Сян Яном столь безответственно! — Цяо Цинси сам не заметил, как повысил голос, и мёртвой хваткой вцепился в сценарий, оставив на страницах заломы.
Линь Юньчжоу похлопал его по руке, успокаивая:
— Дело не в том, чтобы потакать продюсеру. Я хорошенько всё обдумал: этот сценарий писался лет пять-шесть назад, и в нём действительно полно несостыковок, а финал вышел слишком скомканным.
Цяо Цинси надул губы и упрямо молчал.
Линь Юньчжоу закинул руки за голову, сцепив пальцы на затылке:
— Наверное, ты и не знаешь, но много лет назад я снял короткометражку. Правда, тогда я был ужасно беден, и многое из того, что хотел воплотить, оказалось не по карману, поэтому пришлось выражать мысли гораздо тоньше и иносказательнее.
Линь Юньчжоу склонил голову набок и улыбнулся Цяо Цинси:
— Зато теперь у меня появился шанс перенести на экран то, что раньше казалось недосягаемым. И всё это благодаря тому, что тебе полюбилась моя история.
Я знаю...
Мм?
Голос Цяо Цинси прозвучал невнятно, Линь Юньчжоу даже не разобрал слов. Заметив, что парень снова опустил голову и демонстрирует ему лишь пушистую макушку, он почувствовал, как в груди волной поднимается странное, щемящее сочувствие.
Пальцем Линь Юньчжоу приподнял подбородок Цяо Цинси, но тот оттолкнул его руку и спрятал лицо ещё глубже.
Не веря своим ушам, спросил Линь Юньчжоу:
— Ты что, плачешь?
Цяо Цинси отвернулся и тыльной стороной ладони яростно потёр щёки, всхлипывая:
— Ничего подобного.
Линь Юньчжоу придвинулся к нему поближе, заглядывая снизу в лицо, и увидел, что прекрасное личико Цяо Цинси, скрываемое прядями волос, залито слезами, которые он не успевал стирать обеими руками по очереди.
Костяшкой пальца Линь Юньчжоу смахнул влагу с переносицы Цяо Цинси:
— Надо же, не ожидал. Настоящий маленький фонтанчик.
Цяо Цинси отмахнулся от его руки:
— Уйди.
Линь Юньчжоу легонько надавил ему на затылок:
— Ну за что ты так привязался к Сян Яну?
Шмыгая носом, выдавил Цяо Цинси:
— Не скажу.
Бессильно вздохнув, Линь Юньчжоу обхватил ладонями лицо Цяо Цинси и вытащил из пачки салфетку, принявшись бережно промокать его щёки. Нежная кожа парня делала обычные салфетки грубыми на ощупь, и Линь Юньчжоу пришлось ещё больше умерить нажим, действуя предельно осторожно.
Не сумев вырваться, Цяо Цинси просто зажмурился, позволяя Линь Юньчжоу возиться с его лицом.
Линь Юньчжоу, я тебя ненавидеть буду, — хрипло произнёс Цяо Цинси.
http://bllate.org/book/32591/3982127
Готово:
