Многие люди в этом мире коварны и злобны.
Лицо Хуа Мэйлин неуловимо изменилось. Нахмурившись и немного подумав, он ткнул Бай Фу в грудь со словами:
— Запечатай точки ци, перейди туда.
Сказав это, он сам со всех ног бросился наутек. Бешеный бегун, запыхавшись, в мгновение ока донесся до заднего сада.
Те двое уже сражались на крыше. Хотя Фу Яо был слеп на оба глаза, в бою он действовал совершенно без промаха. Хэй Ша, которого тот шаг за шагом прижимал к стене, уже отступил к самой кромке крыши. Заметив, что Фу Яо смотрит в его сторону, Хуа Мэйлин украдкой поманил его рукой, подзывая к себе.
В этот момент подоспел и Бай Фу. Хэй Ша сделал вид, будто продолжает яростно сходиться с Фу Яо в поединке, а затем одним боковым прыжком соскочил с крыши и в три счета очутился за спиной Хуа Мэйлин.
Фу Яо, разумеется, не собирался его отпускать. Стоило его острию меча легко черкнуть по черепице, как весь его силуэт, подобно свирепому вихрю и острому клинку, метнулся вперед. Хуа Мэйлин внезапно обворожительно улыбнулся и произнес:
— У меня дела государственной важности, давай сегодня пока не будем драться.
Услышав его голос, Фу Яо мгновенно убрал клинок. Его красивые брови сошлись на переносице, и он легко приземлился прямо перед Хуа Мэйлин. Постояв с полминуты в молчании, он спросил:
— Это ты?
— А кто же еще? — игриво поддев его за подбородок, протянул Хуа Мэйлин. — Думаешь, здесь мог быть кто-то другой?
Лицо Фу Яо было напряжено до предела, от него исходила леденящая душу аура. Хуа Мэйлин почти отчетливо представлял себе, какие холодные глаза скрываются за этой черной повязкой.
— Где твой веер? — спросил он.
Хуа Мэйлин хлопнул себя по поясу:
— Здесь.
Фу Яо снова нахмурился, но тут же внезапно подался вперед и заключил Хуа Мэйлин в объятия, а одной рукой провел по его груди. Хуа Мэйлин почувствовал, как в голове отчетливо гулко звенит, а легкий природный запах чужого тела мгновенно заполнил все его обоняние.
Однако лицо Фу Яо ни капли не изменилось. Ощутив, как под ладонью бешено бьется сердце, он стал еще мрачнее, словно изваяние из льда. Хуа Мэйлин лишь на мгновение замер. Он давным-давно догадался, что по частоте сердечных сокращений Фу Яо попытается определить, он ли только что с ним сражался, но он никак не ожидал, что тот воспользуется именно таким способом.
Глава поместья Хуа невольно уснул уголки губ. Хотя нынешняя поза ему вовсе не нравилась, он, без сомнений, остался крайне доволен подобной реакцией.
Подержав его в объятиях еще немного, Фу Яо нахмурился, оттолкнул Хуа Мэйлин и повернулся к Бай Фу, чтобы проверить его грудь. Бай Фу к тому моменту уже понял, зачем Хуа Мэйлин велел ему запечатать точки ци. Однако, проверив сердцебиение Бай Фу, Фу Яо в один шаг оказался перед Хэй Ша.
Сердце Бай Фу испуганно сжалось. Видя, как рука Фу Яо тянется к Хэй Ша, Хуа Мэйлин тоже стер с лица улыбку, а Хэй Ша и вовсе прошибло холодным потом. Его глубокие, похожие на орлиные, зрачки в упор следовали за приближающимися пальцами.
Сердце бешено колотилось — и не только из-за недавнего поединка, но и от нынешнего напряжения. Он бросил взгляд на Хуа Мэйлин, и тот тоже смотрел на него. Хэй Ша прекрасно понимал, какие гигантские волны поднимутся, если кое-какие тайны выплывут наружу.
Рука Фу Яо внезапно легла на грудь Хэй Ша. Практически в тот же миг Хэй Ша сквозь зубы изо всех сил задержал дыхание, направляя его в даньтянь. В одно мгновение он насильственно запечатал все главные акупунктурные точки на своем теле. Даньтянь не выдержал нагрузки, и кровь с ци бурной волной подступили к горлу. Дрогнули крепко сжатые губы, и струйка крови потекла из уголка рта. Но он все же выпрямил спину, глядя вперед непоколебимым взглядом, а его дрожащие кулаки были лучшим доказательством того, с каким трудом он переносит столкновение внутренних сил.
Бай Фу молча сжал кулаки, заставляя себя не поворачивать голову, не смотреть и не выказывать беспокойства — таков был его неизменный стиль поведения с Хэй Ша.
Фу Яо ощупывал его добрую половину дня, но, как и в предыдущий раз, не обнаружил ни малейших признаков только что завершившейся физической нагрузки. Наконец он убрал руку и спросил:
— Кто этот человек?
Тело Хэй Ша на мгновение качнулось назад, но он все же удержал равновесие, не издав ни звука.
— Да так, слуга из поместья! — легко ответил Хуа Мэйлин. — Зачем вы меня искали?
Бай Фу торопливо сложил руки в поклоне:
— Глава поместья, вас желает видеть чиновник из уездной управы, господин Чжан.
Хуа Мэйлин приподнял веки и с самым серьезным видом произнес:
— Не приму. Я, глава поместья, ужасно занят, пусть приходит в другой раз!
— Слушаюсь! — отозвался Бай Фу и, забрав Хэй Ша, удалился. Поразмыслив немного, Хуа Мэйлин окликнул его:
— Бай Фу, не забудь сходить в погреб откупорить вина.
С этими словами он многозначительно посмотрел на Хэй Ша. Хэй Ша действительно просиял взглядом и при дневном свете одарил его широкой улыбкой, блеснув белизной зубов, чистых как снег.
Настроение Хуа Мэйлин мгновенно улучшилось. Повернувшись к Фу Яо, он предложил:
— Пойдем в комнату, отдохнем с дороги!
Фу Яо холодно фыркнул и зашагал прочь. За последние дни он уже привык к планировке поместья и ориентировался в нем с закрытыми глазами, обходясь без посторонней помощи. Хуа Мэйлин лишь усмехнулся и последовал за ним. Пройдя всего пару шагов, он заметил стоявшего у дверей Чжоу Сюя, который корчил ему страшные рожи. По движению его губ можно было безошибочно разобрать слова: Живой Источник Снежных Земель.
Хуа Мэйлин нахмурился, почувствовав неладное предчувствие. Он велел Фу Яо войти внутрь первым, а сам отошел с Чжоу Сюем в сторону.
— Где Живой Источник Снежных Земель? — с тревожным вопросом набросился на него Чжоу Сюй.
— Ты что, уже дал ему лекарство?
— Разумеется!
— Почему ты не дождался моего возвращения?! — нахмурился Хуа Мэйлин. Он изначально планировал дать Фу Яо поблажку и решил отказаться от этого метода лечения, но кто бы мог подумать, что Чжоу Сюй уже применил снадобье за те несколько дней, пока он отсутствовал на Одиноком Городе Северного Острова!
— Разве можно шутить с такой болезнью глаз? К тому же, твой возлюбленный… — Чжоу Сюй выпучил глаза и провел рукой по горлу, изображая лезвие. — Разве у меня хватило бы духу тянуть?
Брови Хуа Мэйлин сошлись еще круче:
— Я его не принес.
— Что?! Ты… — Чжоу Сюй от удивления вытаращил глаза, но Хуа Мэйлин взмахом руки прервал его:
— Сам своевольно начал действовать, так лечи теперь как мертвую лошадь как живую!
Сказав это, он сердито взмахнул рукавом и зашагал прочь. Старик Чжоу так и остался стоять на месте, глядя ему вслед — от злости у него даже задергались и забавно зашевелились две седые пряди усов. Уперев руки в боки, он пробормотал себе под нос:
— Что значит как мертвую лошадь как живую? Попробуй-ка вылечи кого-нибудь сам, паршивец!
Бросив взгляд на плотно закрытую дверь, Хуа Мэйлин не стал возвращаться в покои Фу Яо, а заложил руки за спину и пошел своей дорогой, покачиваясь на ходу.
Следующие несколько дней в поместье Мэйлин, казалось, вновь вернулись к прежней жизни: песни не умолкали, шелка струились, а вокруг царили мир и процветание. Сяо Хэ, неизменно пользовавшийся особым расположением хозяина, снова каждый день шнырял туда-сюда через парадный вход. Сам же Хуа Мэйлин подражал Дунъян Байфэн, затворившись в покоях и не выходя наружу целыми сутками, но доносившиеся изнутри звуки веселья и возни заставляли любого лишь покачать головой.
В главной комнате больше десятка изящных красавиц исполняли танец. Босиком ступая по ковру, они кружились в длинных ярко-красных шелковых юбках, которые разлетались вокруг пышными бутонами распустившихся роз.
Этот танец назывался Осколки глазури. Осколки глазури, опьяненные пары мандаринок-уток — знаменитая мелодия с Юга. Танцовщицы обязаны были облачаться в красные полупрозрачные шелка, обнажая грудь и приоткрывая спину, и сделать босиком ровно семьсот двадцать шагов и сто восемьдесят кругов. Зрелище получалось донельзя чувственным.
Однако тот, кто возлежал на кушетке, явно не обращал на это никакого внимания. Две фигуры сплелись в объятиях, двигаясь то вверх, то вниз. Сяо Хэ обвивал шею Хуа Мэйлин руками: его душа уже давно упорхнула, очарованная этим колдовским лицом, а затуманенные глаза и приоткрытые влажные губы шептали хриплым голосом:
— Глава поместья…
— Хуа Мэйлин! Выходи! Выходи же! — раздался вдруг снаружи чей-то крик.
Находящиеся в комнате люди пропустили его мимо ушей. Тонкие пальцы заскользили под одежду человека, прижимавшегося к нему, и Сяо Хэ, сладко застонав, обвил шею Хуа Мэйлин крепче:
— И этот старик Чжоу просто невыносим! Орет каждый день под дверью, только людей раздражает!
Едва затихли его слова, как с улицы снова донеслось:
— Паршивец! Беда!
Хуа Мэйлин чуть заметно замер. Сяо Хэ поспешно изо всех сил притянул его к себе:
— Глава поместья, этот старик Чжоу позволяет себе дерзости по отношению к вам! Раз он так невоспитан, пусть себе орет на улице!
Но Хуа Мэйлин лишь усмехнулся:
— Сяо Хэ, а ты знаешь, какой сегодня по счету день?
— Какой день? — Сяо Хэ на мгновение растерянно моргнул. — Какой еще день, о чем вы, глава поместья?
— Седьмой. — Он мягко улыбнулся, и его пальцы нежно огладили щеку Сяо Хэ, но в этой улыбке сквозило немало меланхолии.
Да, он проводил дни и ночи в пьянящей и беззаботной страсти, но его память упрямо и безошибочно фиксировала день наступления яда в организме того человека, не пропуская ни единых суток! Никогда еще ничто не заставляло Хуа Мэйлин думать о чем-то столь долго — дело было вовсе не в чрезмерной заботе, просто каждый день эта мысль внезапно всплывала в голове, после чего он отмахивался от нее под собственными упреками, и так по кругу.
— Хуа Мэйлин! — снова окликнули его снаружи.
Практически в тот же миг входная дверь с оглушительным грохотом разлетелась в щепки. Волна ледяного холода хлынула внутрь. Хуа Мэйлин едва успел спрыгнуть с ложа, как острое лезвие вонзилось прямо ему в плечо!
Танцовщицы с визгом бросились врассыпную. Сяо Хэ, оцепенел в стороне, в ужасе вытаращив глаза, глядя на неземной красоты мужчину, которого отродясь не видывал. Тот был с завязанными глазами, но оставался прекрасен, как сияющая луна посреди ночного неба. Эту неповторимую, струящуюся подобно горным ручьям суровую и чистую ауру не смог бы подделать никто в мире.
Вот только в руке этот человек держал меч, и острие уже погрузилось в тело Хуа Мэйлин!
— Ого, Божественный Клинок, какими судь…
— Исцели, меня! — Фу Яо безжалостно оборвал Хуа Мэйлин. Слова неслись сквозь стиснутые зубы — по слову за раз. Его губы мелко дрожали, а от намерения убивать просто некуда было деться.
Если бы боль не была столь невыносимой, Фу Яо, даже заложив собственную гордость, ни за что на свете не прибежал бы снова к Хуа Мэйлин. Последние дни его глаза болели все сильнее и сильнее: день и ночь казалось, будто их палят языки пламени или грызут десятки неугомонных насекомых. Эта нестерпимая пытка доводила его до желания вырвать собственные глаза голыми руками. Именно в этот момент он случайно подслушал, как Чжоу Сюй упомянул Живой Источник Снежных Земель.
Хуа Мэйлин солнечно улыбнулся. Опустив взгляд, он заметил, как левая рука Фу Яо до боли сжата в кулак, да так, что ногти почти впились в плоть.
— Разве старик Чжоу не занимается твоим лечением?
— Живой Источник Снежных Земель, — лаконично отчеканил Фу Яо.
Хуа Мэйлин нахмурился и перевел взгляд на стоявшего за дверью Чжоу Сюя. Тот судорожно замахал руками, показывая жестами, что проболтался вовсе не он, а Фу Яо подслушал сам.
Не давая Хуа Мэйлин ни секунды на раздумья, сегодняшний Фу Яо казался необычайно нетерпеливым. Он чуть сильнее надавил на меч и рявкнул:
— Быстро отдай мне его!
Стоило ему повысить голос, как струйки свежей крови потекли по уголкам его рта — немного, лишь потому, что от боли он едва не раскрошил зубы.
Настоящие мастера никогда не выставляют слабости напоказ, поэтому, как бы сильно ни крошились зубы Фу Яо, он с железной упрямкой молчал о боли. И Хуа Мэйлин прекрасно это понимал.
Чжоу Сюй предупреждал: этот метод лечения неизбежно принесет жуткие муки, и если под рукой не окажется Живого Источника Снежных Земель, вынести агонию от борьбы ядов будет не под силу ни одному смертному.
— Хм… — Хуа Мэйлин горько усмехнулся ему в ответ. Внезапно он протянул руку, крепко ухватился за лезвие и сам толкнул его глубже в свое тело, из-за чего изо рта тут же брызнула алая кровь.
Чжоу Сюй опрометью бросился в комнату, в то время как Фу Яо с непроницаемым лицом стоял ни жив ни мертв. Снаружи Бай Фу со своими людьми уже окружил главные покои так плотно, что муха не пролетит.
Стиснув пальцами окровавленное лезвие, Хуа Мэйлин громко объявил:
— Слушайте все в поместье Мэйлин! Без моего приказа никому не сметь отдавать ему Живой Источник Снежных Земель, и тем более не смейте сообщать ему хоть что-то об источнике! Нарушителей — предать смерти без права на помилование!
Кулаки Фу Яо хрустнули от нажима. Хуа Мэйлин лишь рассмеялся — в его смехе проскальзывало почти торжествующее упоение:
— Никому и в мыслях не дозволено угрожать мне.
Кровь капала по лезвию вниз. Фу Яо резким движением выдернул меч. Хуа Мэйлин даже не успел охнуть, как его подхватили на руки и со страшной силой выбили крышу, взмывая ввысь.
Спотыкаясь и волоча ноги, Фу Яо дотащил его до полуразрушенной кумирни на окраине. Находившиеся внутри люди, заметив двух окровавленных чужаков, с криками бросились врассыпную. Изнемогший до предела Фу Яо швырнул Хуа Мэйлин на циновку для молитв и поклонов, а сам опустился позади него и мертвой хваткой затянул руки у него на шее.
Пелена боли уже застилала зрение Фу Яо, его тело била мелкая дрожь, но Хуа Мэйлин продолжал намеренно злить его:
— Что такое? От боли даже меч в руках удержать не можешь?
Фу Яо лишь сильнее сдавил его шею, намертво уперев свой подбородок в его макушку, и холодно произнес:
— Раз ты обещал меня спасти, почему нарушаешь свое слово?
Улыбка застыла на лице Хуа Мэйлин, а затем медленно угасла:
— Потому что я никогда и не был благородным мужем.
— Многие люди в этом мире коварны и злобны, — вдруг обронил Фу Яо.
У него больше не оставалось сил произнести хоть слово — захлестнувшая волна боли лишила его сознания, и он обмяк. Но даже так его руки продолжали судорожно сжимать Хуа Мэйлин с такой силой, что казалось, вот-вот затрещат кости.
Внезапно эти слова глубоко задели Хуа Мэйлин. В его голове пронеслись бесчисленные обрывки воспоминаний, а фраза: «Многие люди в этом мире коварны и злобны» — невидимой иглой кольнула прямо в сердце. Глядя на безвольно склонившуюся на его плечо голову, Хуа Мэйлин со вздохом промолвил:
— Дело не в том, что я жесток, просто от тебя... нельзя не защищаться.
Голубой зимородок порхнул в окно и опустился на колени Хуа Мэйлин, а вслед за этим снаружи кумирни послышался топот шагов. Фу Яо к этому моменту уже ничего не соображал от боли. Он прижимал к себе Хуа Мэйлин, лишь бы побороть непреодолимое желание вырвать собственные глаза.
Створки дверей распахнулись от мощного удара ноги, и Фу Яо, окончательно растеряв остатки сил, безвольно завалился набок и рухнул на пол.
Прошло добрых полпалочки благовоний, прежде чем Хуа Мэйлин сумел высвободиться из железной хватки Фу Яо. Тело потерявшего сознание от боли мужчины подхватили подоспевшие подчиненные. Хуа Мэйлин, поправляя одежду, услышал подбежавшего Чжоу Сюя:
— Что с ним делать?
Услышав это, Хуа Мэйлин обернулся. Хотя Фу Яо отключился, боль явно не собиралась его отпускать: его тело продолжало вздрагивать в конвульсиях, брови были сурово сдвинуты, а на ладонях отчетливо алели следы от глубоко впившихся ногтей.
Снаружи снова повалил снег — огромные хлопья закружились в воздухе.
Хуа Мэйлин смотрел на него долго-долго. Настолько долго, что снег за дверью, казалось, успел прекратиться, прежде чем он наконец бросил:
— Бай Фу.
— Принеси Живой Источник Снежных Земель.
Прозвучал долгий, тяжелый вздох, после которого он добавил:
— Только так, чтобы Бай Фэн ничего не узнала.
http://bllate.org/book/32586/3981619
Готово:
