Повариха уже давно приготовила завтрак. Стоило ей появиться в столовой, как на стол одна за другой полетели тарелки. Заметив, что та выглядит неважно, она подала исключительно легкие блюда.
Лю Чжи поблагодарила ее и спросила:
— Тетя Ван, а где Бай Лу?
— Еще спи вон у себя в комнате.
— Во сколько она вернулась прошлым ночью?
— Наверное, около трех часов.
— Бай Лу знает, что ее отец в больнице? — Лю Чжи подняла голову, и ее взгляд упал на женщину, которая все еще была в фартуке.
— Лу-лу вчера напилась, ее привезли друзья, а телефон она потеряла. Наверное, она не в курсе, — неуверенно ответила тетя Ван. Она проработала в семье Бай больше десятка лет: хотя ей и казалось, что на этот раз молодая госпожа перешла все границы, Бай Лу практически выросла на ее глазах, и привязанность к ней была ничуть не меньше, чем к родной дочери. Поэтому она попыталась заступиться за девушку перед Лю Чжи: — Когда Лу-лу вернулась, мне позвонили и сказали, что с господином все в порядке. Лу-лу была мертвецки пьяна, поэтому я и не стала будить ее, чтобы везти в больницу.
Лю Чжи лишь промычала в ответ, не став ее упрекать, и лишь приказала:
— Иди разбуди ее. Пусть позавтракает, а после поедет со мной в больницу.
Лицо тети Ван исказило затруднение — то ли ей не улыбалось сталкиваться с утренним гневом капризной барышни, то ли она считала, что раз Отец Бай отделался лишь легким испугом, то и поднимать панику не стоило. Она замялась на месте, не зная, что и делать.
Лю Чжи произнесла:
— Белый Лидун — ее родной отец, оттого что девчонка поспит на чуть-чуть меньше, она не умрет.
Голос звучал спокойно, но слова резали без ножа. Тетя Ван испуганно вздрогнула, поспешно согласилась и торопливо поднялась наверх.
Десять минут спустя Бай Лу появилась в столовой, шагая громко и лениво. В свои двадцать один год эта девушка уже обладала ангельским личиком и фигурой дьявицы.
На ней было шелковое ночное платье алого цвета. Такой зрелый оттенок ни капли не портил ее и не выглядел вульгарно. Струящаяся материя с мягким отливом легко ниспадала по ее телу, а широкий в два пальца поясок на талии стягивал ее стан так туго, что казалось, его можно обхватить одной рукой, подчеркивая соблазнительные изгибы и округлости. Густые черные волосы были небрежно собраны в пучок, а голову украшала светлая косметическая лента, полностью открывая правильные черты лица. Даже после бурного похмелья ее кожа оставалась безупречно белой и сияла в свете хрустальной люстры; нежно-розовые щеки и губы, казалось, и без помады пылали цветом.
Она действительно была избалованной старшей дочерью из богатой семьи, выросшей в лучах всеобщего восхищения. Жаль только, что за роскошной оболочкой скрывалась наивная и глупая дура.
Красота, ум и богатство — чтобы выжить в этом мире, всегда нужно иметь хотя бы два этих качества. Если бы Бай Хао не умер, или если бы семья Бай продолжала стоять незыблемо, то с ее наивным характером и в сочетании с такой потрясающей внешностью Бай Лу, конечно, могла бы прожить счастливую жизнь.
Но от судьбы не уйдешь: Бай Хао погиб, и особняк семьи Бай в ближайшие два года рухнул до самого основания, оставив хрупкую девчонку одну. Обладать такой красотой и не иметь ничего за душой — это все равно что ребенку идти по рынку с куском золота в руках. К тому же она застряла в любовных дрязгах между главными героями этого мира, из-за чего в конце концов скатилась до участи женщины легкого поведения и умерла в одиночестве и болезнях.
— Я не хочу пить молоко, принеси мне кофе.
Лю Чжи сидела прямо напротив, но Бай Лу даже не взглянула на нее. Она уселась за стол, капризным движением отодвинула стоявший перед ней стакан с молоком и с полным на то правом отрывисто скомандовала служанке.Лю Чжи приподняла веки. Девушка была явно недовольна тем, что ее разбудили посреди сна: брови нахмурены, личико сморщено. Если бы кто-то другой скорчил такую гримасу, это вызвало бы лишь раздражение, но на ее лице выражение казалось лишь очаровательным и непосредственным.
— Кофе не надо, принеси ей стакан воды с медом, — раздался слегка прохладный голос Лю Чжи, прозвучавший в пространстве несколько неожиданно.
Бай Лу опешила, но, осознав услышанное, тут же поджала губы:
— Я хочу именно кофе!
Тетя Ван, получившая два противоречивых указания, замялась. Она неуверенно переводила взгляд с одной на другую, явно не зная, кого из них слушать.
Лю Чжи не рассердилась. Она плавно опустила свою чашку на стол — стекло звонко стукнулось о мраморную поверхность. Затем, не глядя на разгневанную Бай Лу, которая буравила ее яростным взглядом, она обратилась к женщине лет пятидесяти с небольшим:
— Воды с медом.
— Слушаюсь, госпожа.
Возможно, из-за того, что тон Лю Чжи был слишком естественным, тетя Ван, встретившись с ней взглядом, невольно кивнула, прежде чем успела подумать о чем-то другом.
Услышав это, Бай Лу взорвалась и вскочила на ноги:
— Шэнь Цин, какое тебе дело до того, что я пью? Кем ты себя возомнила, чтобы распоряжаться мной?
— Верно, раз мой муж умер, я действительно не имею к тебе никакого отношения, — голос Лю Чжи оставался спокойным. Она подняла взгляд на девушку, и в ее глазах промелькнула легкая насмешка. — Но как же Отец Бай? Вчера вечером ты напилась до беспамятства, неужели ты не знаешь, что его жизнь сейчас висит на волоске, а у тебя еще хватает настроения закатывать здесь истерики?Маленькая девчушка ни капли не испугалась: Не пытайся меня пугать! Я только что разговаривала с папой по телефону, он просто в последнее время слишком занят, и с его здоровьем возникли небольшие проблемы. Какая еще угроза жизни? Хватит тут нагонять страху!
Ее тон был дерзким, а выражение лица — неизменно наглым.
Очевидно, что даже если бы здесь присутствовала Шэнь Цин, отношения между этими двумя все равно не были бы теплыми.
Шэнь Цин была старше ее на восемь лет. Когда она вышла замуж в семью Бай, Бай Лу еще училась в старшей школе и всегда была всеобщей баловницей и любимицей дома. Естественно, она не испытывала никаких добрых чувств к Шэнь Цин, которая внезапно появилась и стала отнимать внимание старшего брата и отца.
Но в то же время Шэнь Цин обладала гордым и холодным характером. Хотя у нее дома был собственный младший брат, из-за негласного авторитета старшей он никогда не смел вести себя дерзко в ее присутствии, поэтому у Шэнь Цин не было никакого опыта в том, как угождать сестре мужа. К тому же, по сравнению с послушным младшим братом, характер Бай Лу из-за чрезмерного баловства со стороны домашних можно было назвать почти избалованным. Шэнь Цин несколько раз не удержалась и отчитала ее, но это привело лишь к тому, что девчонка стала еще более строптивой.
Поначалу в этом не было ничего особенного, но Бай Хао погиб, а детей у них не осталось. И хотя Шэнь Цин еще не выходила замуж повторно, ее положение в этом доме постепенно становилось все более неловким. Со временем она стала реже бывать в Особняке семьи Бай и с тех пор вовсе не пересекалась с Бай Лу.
Отсутствие общения означало, что они больше не враждовали, но отношения от этого лучше не становились.
Выражение лица Лю Чжи не изменилось. Она небрежно вытащила лежащую под рукой бумажную салфетку, легко промокнула уголки губ, затем подняла голову и перевела взгляд на разъяренную Бай Лу. Ее тонкие губы шевельнулись, и раздался ледяной голос.
http://bllate.org/book/32564/3979035
Готово:
