Мысль переметнулась к Нефритовому Перу на поясе, и он внезапно понял истинную причину.
Раньше он считал это обычным защитным артефактом, но теперь, когда личность Ляо Чэня определилась окончательно, он осознал, что эта вещица, должно быть, осталась от Клана Фениксов. Наверняка аура, сохранившаяся на нефритовой подвеске, заставила потерявшего способность мыслить Ляо Чэня ошибочно принять его за сородича, из-за чего тот и вообразил его жаждущей спаривания самкой феникса...
— Кхм. — Янь Цзинъюй быстро выпрямился и произнес: — Раз уж ты собрался со мной спариваться, прояви хоть капельку искренности. Давай-ка я посмотрю, какие хорошие вещички прячутся в твоем Мешке Цянькунь?
Проследив за его взглядом, Ляо Чэнь опустил глаза на собственный пояс и послушно снял мешочек, протянув его ладонями вперед.
Янь Цзинъюй тут же заглянул внутрь через затягивающийся шнурок. Как он и предполагал, там оказалось немало оружия. Чтобы войти в горы, Ляо Чэнь только что исторг кровь из самого сердца, а насильственное слияние с божественностью привело его в крайне нестабильное состояние. Иными словами, наложились друг на друга две фатальные слабости. В этот момент стоило лишь еще раз вонзить клинок ему в сердце, как это неизбежно спровоцировало бы буйство его изначального духа. Тогда баланс двух враждующих сил внутри его тела неизбежно бы нарушился. В столь критический момент, даже если бы Ляо Чэню посчастливилось выжить, он бы потерял по меньшей мере полжизни.
И уж точно скатился бы до состояния абсолютного ничтожества, точно так же, как и он сам.
Руководствуясь благородным долгом навредить ближнему, пусть даже себе во благо, Янь Цзинъюй без тени сомнения запустил руку в Мешок Цянькунь и нащупал там кинжал в форме изогнутого полумесяца.
Однако в тот же миг он ощутил исходящую из глубин пространства мешка убийственную ауру. Несмотря на то, что он отдернул руку с невероятной быстротой, тыльная сторона ладони все равно запылала острой болью. Тихонько втянув воздух сквозь зубы, Янь Цзинъюй тут же отступил на шаг.
Мешок Цянькунь вспыхнул багровым светом, и «Ляньфэн» попытался прорваться сквозь стянутое горлышко.
Янь Цзинъюй яростно уставился на Ляо Чэня и выпалил:
— Почему ты до сих пор его не усмирил?! Ты что, хочешь, чтобы он меня убил?!
Рана на тыльной стороне его ладони зияла так глубоко, что виднелись кости, а ярко-алая кровь струилась по руке. Ляо Чэнь тут же применил заклинание, чтобы подавить «Ляньфэн», и быстрыми шагами направился к нему. Янь Цзинъюй одновременно и защищался, и позволял мужчине обхватить свое запястье.
Тот с трепетной осторожностью вытер кровь с тыльной стороны его ладони и, достав целительную росу, капнул ее на рану. Янь Цзинъюй изобразил на лице недовольство, наблюдая за ним, а затем заметил, как Ляо Чэнь оторвал полоску ткани от собственных одежд и с невероятной нежностью принялся перевязывать ему порез.
И у тебя, Ляо Чэнь, бывают такие дни... Янь Цзинъюй наконец почувствовал, как на душе немного отлегло, но тут же вспомнил проломленную при пробуждении грудину, все те унижения и измывательства за последнее время, а также продолжающую саднить руку.
Облегчение испарилось так же быстро, как появилось, сменившись новой волной глухого раздражения. Он резко выдернул руку и от души пнул обидчика ногой.
Ляо Чэнь никак не ожидал такого поворота и ошеломленно уставился на него.
— Чего уставился? Ты из-за своей дури довел меня до такого состояния, а теперь еще имеешь наглость лезть с нежностями? — возмутился Янь Цзинъюй. — Хоть знаешь, как больно в Первозданном Источнике? Конечно, с водой, растворяющей кости, это не сравнится... но с какой стати я должен страдать из-за тебя? А?
Ляо Чэнь лишь растерянно и тихо смотрел на него, и во всем его выражении читалось всепоглощающее понимание и мягкость.
— Больше ста лет не виделись, а ты сразу дерешься при встрече... Все вы знаете, что я калека, все знаете, что Цинь Чжунъю больше не признает меня, но все равно продолжаете разыгрывать этот фарс, пытаясь вернуть мне истинный облик! Ты всерьез думаешь, что они отреклись от меня из-за этого лица? Да все потому, что я превратился в бесполезного калеку! Они попросту не могут смириться с тем, что Янь Цзинъюй — ничтожество! Какая к черту культивация, какой еще Путь Бессмертного? Ты думаешь, я все эти годы протирал штаны? Ты думаешь, я никогда не пытался?! Но мое тело...
Он резко оборвал себя и умолк. Постояв в тишине пару мгновений, он снова пнул Ляо Чэня и приказал:
— Я умираю с голоду, добыл бы мне чего-нибудь поесть!
Ляо Чэнь посмотрел на него, качнулся ближе и протянул руку. Янь Цзинъюй снова с размаху отшвырнул его ладонь и взвизгнул:
— Живей ступай! Ты что, заморить меня голодом решил?!
Поглядев на него еще несколько мгновений, Ляо Чэнь медленно опустил руку, поднялся и удалился.
— Хм. — Янь Цзинъюй размял перевязанное запястье, бросил косой взгляд вслед удаляющейся фигуре и пробормотал себе под нос: — Погоди, я еще покажу тебе, как отправить тебя на тот свет...
Ляо Чэнь уже достиг Стадии Бога Демонов, и если он падет, все его наследство достанется ему. Пусть он и не был уверен, удастся ли ему воспользоваться этими сокровищами, впору было надеяться, что это обернется для него счастливым шансом.
Вскоре Ляо Чэнь вернулся с фруктами. Янь Цзинъюй, успевший вернуть себе прежний боевой настрой, небрежно подобрал один из плодов, потер о собственные одежды и с аппетитом вгрызся в мякоть. На вкус фрукт оказался сладким, с легкой кислинкой, а мякоть приятно хрустела на зубах — еда была отменной.
Ляо Чэнь присел на корточки рядом с ним, аккуратно отер каждый принесенный фрукт о свою одежду и выстроил их в ряд перед Янь Цзинъюем.
Янь Цзинъюй сморщил нос и снова пнул его ногой:
— Я в последнее время толком не спал. Ляо Чэнь, неужели ты не соизволишь обустроить своему «супругу» нормальное ложе для сна?
Ляо Чэнь поднял голову. Янь Цзинъюй восседал на стволе поваленного гигантского дерева, по-прежнему нарочно уперевшись ногой в плечо демона, а в его взгляде читался бесстрашный вызов.
В глазах же Ляо Чэня постепенно разгорался странный, яркий огонек. Он начал неуклонно подаваться вперед. Янь Цзинъюй больше не мог оттолкнуть его ногой и был вынужден поднимать ее все выше и выше:
— Ты...
Вложив в удар больше сил, но так и не сумев отпихнуть назойливого зверя, он был вынужден перехватить фрукт в травмированную руку, а левой ладонью упереться ему в грудь:
— Чего тебе надо?..
Ляо Чэнь легко коснулся лбом его лба, а затем поднялся и отошел.
Янь Цзинъюй потрогал лоб, где еще теплилось чужое дыхание, озадаченно откусил еще пару раз от фрукта и одновременно нащупал рукоять кинжала, решив про себя, что в следующий раз, когда Ляо Чэнь подойдет к нему близко, тот отправится на тот свет.
Плоды обладали каким-то снотворным свойством, и стоило Янь Цзинъюю съесть несколько штук, как его начало клонить в сон.
В Хаосе и Преисподней не существовало смены дня и ночи, все вокруг утопало в серой дымке, и Янь Цзинъюй никак не мог определить, сколько времени прошло. Проснувшись с тяжелой, затуманенной головой, он смутно ощутил, что Ляо Чэнь пытается взять его на руки.
Заметив, что он проснулся, демон даже не думал прекращать свои действия. Янь Цзинъюй торопливо шлепнул его по руке, и только после этого тот замер, указывая на то, что находилось рядом.
Это было... огромное птичье гнездо.
И впрямь, этот паразит сполна оправдывал свою природу крылатого зверя: гнездо он свил великолепное. Оно было сложено из свежих ветвей, переплетенных с зелеными листьями, обвито лозами цветов Циву, а изнутри выстлано белоснежным натуральным материалом, похожим на шелк тутового шелкопряда. На вид оно казалось невероятно мягким и уютным.
Янь Цзинъюй с легким любопытством подошел ближе. Гнездо оказалось просторным — в нем вполне можно было вытянуться в полный рост, раскинув руки. Янь Цзинъюй уселся, скрестив ноги, прямо на шелковистую подстилку, затем прилег, перевернулся пару раз и должен был признать: спать здесь было куда приятнее, чем на холодных камнях.
Он сладко потянулся внутри убежища, как вдруг пространство перед ним снова погрузилось во ммену. Мгновенно распахнув глаза, он увидел нависшего над ним Ляо Чэня. Брови Янь Цзинъюя чуть дрогнули, и он тут же выскользнул из-под демона, подтягиваясь на руках в сидячее положение и нащупывая на поясе кинжал.
Ляо Чэнь протянул руки, намереваясь обнять его. Чуткий Янь Цзинъюй заметил, как алые перья на его шее топорщатся и вздымаются, причем теперь они не то появлялись, не то исчезали, а горели непрерывно... Мужчина приближался к полной демонизации, у него начался гон.
Это из-за того, что они обустроили гнездо, и он счел свадебный ритуал завершенным? Или потому, что в барьере стало слишком много пыльцы Цветов Циву?
Должно быть, это его единственный шанс.
Крепко сжав рукоять кинжала, Янь Цзинъюй смотрел на приближающееся лицо мужчины. Кадык Ляо Чэня судорожно дергался, взгляд затуманился, а дыхание сбилось.
Янь Цзинъюй стиснул пальцы на оружии...
Убить его — возможно, это и есть его истинный шанс на перерождение.
Кинжал дюйм за дюймом выходил из ножен, а взгляд Янь Цзинъюя делался всё тверже. Что бы ни пережил Ляо Чэнь в прошлом, они с ним — заклятые враги, чья вражда может кончиться только смертью одного из них. Если позволить ему поглотить Божественную сущность Чжуцюэ и одновременно завладеть Царством Демонов и властью над стихией огня, то в скором будущем весь Хутянь превратится в сущий ад, а Цинь Чжунъю и остальные неминуемо падут от его руки.
Проявлять милосердие к врагу — значит жестоко расправляться с самим собой.
Смертоносная аура ушла вглубь, и едва клинок полностью покинул ножны, как из Мешка Цянькунь вновь хлынул ослепительный багровый свет. Не уклоняясь и не отступая, Янь Цзинъюй со всего маху вонзил кинжал прямо в грудь Ляо Чэню. В следующий же миг из мешочка вырвался мощный поток свирепой цзин-энергии меча. По запястью Янь Цзинъюя полоснула боль, словно кости переломились пополам, но он продолжал мертвой хваткой вцепляться в рукоять.
В конце концов лезвие распороло грудь Ляо Чэня, оставив на ней кровоточащий рубец длиной в полфута.
Янь Цзинъюй в полном беспорядке рухнул набок, а кинжал отбросило далеко в сторону.
У него не было времени смаковать неудачу — он тут же перевел взгляд на Ляо Чэня. Тот в самый последний момент успел отшвырнуть причинивший ему боль Мешок Цянькунь и теперь потрясенно смотрел на рану у себя на груди, видимо, до конца не веря, что супруг, только что согласившийся свить с ним гнездо, вдруг вероломно напал на него.
Но уже в следующее мгновение лицо демона помрачнело. Огненная чешуя поползла от шеи к самым ушам, а в каждом выдохе сквозила угроза неминуемой грозовой бури.
Плохо дело...
Янь Цзинъюй действовал решительно: он тут же сорвал с пояса Нефритовое Перо и метнул его прочь со словами:
— Ступай ищи свою самку феникса в другой стороне!
Воздух вокруг словно застыл.
Дыхание у самого уха сделалось невероятно далеким.
Взгляд Ляо Чэня, острый как стальные стилеты, мертвой хваткой впился в Янь Цзинъюя.
Сорванная подвеска унесла с собой тончайшую защитную пелену, окутывавшую его тело.
Янь Цзинъюй вскочил с груди Ляо Чэня и сделал шаг назад, но его уходящую правую ногу кто-то крепко и надежно перехватил.
Медленно раскрывавшиеся бутоны цветов Циву вдруг начали распускаться с бешеной спешкой. Одновременно с этим бесчисленные цветочные плети ожили: в шорохе и шевелении лиан те зазмеились и вихрем закружились по округе, в считанные секунды вымахав на несколько чжанов в высоту.
Янь Цзинъюя с силой дернули назад, втягивая в гнездо, и он воочию наблюдал, как эти змееподобные побеги сплошной лавиной обрушиваются со всех сторон. В мгновение ока они наглухо оплели всё гнездо непроницаемым коконом, а цветочные бутоны один за другим, подобно мыльным пузырям, стремительно раздувались и взрывались в буйном цветении.
В этом тесном, замкнутом пространстве зрачки Янь Цзинъюя сузились до точек.
Даже если на него самого ядовитые пары не действовали, он отчетливо чувствовал, как воздух внутри гнезда наполняется густой взвесью распыляемой пыльцы.
Янь Цзинъюй уставился на нависшую над ним темную фигуру, на огромные крылья, стремительно пробивающиеся у того на спине, и почувствовал, как по его телу пробегает жуткая, леденящая кровь дрожь.
— Ля... Ляо Чэнь?..
Глава 10. ...Он бредит в лихорадке.
В этот момент Янь Цзинъюй по-настоящему испугался.
— Ляо Чэнь, опомнись, я Янь Ци! Твой самый ненавистный Янь Ци! Тот самый, кто вечно норовил тебя прикончить... Ляо Чэнь... я твой враг, твой заклятый неприятель!
Все лозы цветов Циву, словно помешавшись, безумным потоком хлынули внутрь гнезда.
Вспыхнул ослепительно-красный свет — «Ляньфэн» наконец прорвал путы Мешка Цянькунь, взмыл к самому верху гнезда и, сделав пару резких выпадов в разные стороны, уже приготовился вонзиться внутрь, как оттуда донесся панический вопль:
— Ляо Чэнь... ты... ты что, с ума сошел?! Разгляди же, кто перед тобой, Ляо Цимей!
http://bllate.org/book/32559/3978430
Готово:
