Поведение Сюэ Инваня, казавшееся таким безмятежным и лёгким, разительно отличалось от ходивших о нём слухов. Он действительно относился к делам со всей серьёзностью, но если уж решал отпустить что-то, то стремился сохранить чистоту помыслов и никогда не оглядывался назад с сожалением.
— У нас ведь с тобой такие высокие отношения, неужели откажешь?
Сюэ Инвань тихо рассмеялся.
— Ладно, составлю тебе компанию, — он закрыл деревянную шкатулку и уже собирался подняться, чтобы забрать её, но, заметив Юэ Цы, добавил: — Тогда сходи вместо меня отнеси травы старшему соученику в зал пилюль, это совсем рядом, на Пике Тяньчжао.
Юэ Цы коротко угукнул и совершенно естественно перехватил шкатулку. Наверняка Сюэ Инвань тоже дошли слухи о них двоих, а поскольку он не умел разбираться с подобным, то в ближайшие дни наверняка не хотел лишний раз ни с кем контактировать.
Перед уходом он даже не забыл нарочно завернуть на маленькую кухню, достал еще тёплый брусочек боярышникового пастила и бросил в рот.
— Награду за задание забираю авансом.
Пик Тяньчжао и Пик Сянван соседствовали друг с другом — оба располагались на самом севере, в глухих задворках внешних вершин Секты Чжаохуа, и именно здесь находились все помещения для варки лекарств и алхимии. Ученики, изучавшие это ремесло, отличались от обычных адептов Меча: они почти не участвовали в драках и большую часть времени просиживали за древними трактатами и книгами.
— Вы тут чисто теоретическими исследованиями занимаетесь! — оценил Юэ Цы.
Поручения в этих местах вечно доставляли хлопоты — в основном приходилось разносить пилюли по разным пикам, путь предстоял неблизкий. Зато и награды радовали: порой в качестве поощрения перепадали пилюли среднего качества, приносившие огромную пользу для уровня культивации.
Уходя с Пика Сянван, он порой заглядывал сюда, чтобы попутно взять одно-два поручения.
Адепты Пика Тяньчжао уже привыкли к его визитам, а услышав, что он пришёл передать духовные травы от Сюэ Инваня, лишь равнодушно протянули: «О-о-у…», показывая, что всё поняли.
В конце концов, истории об их связи уже разнеслись по всей Секте Чжаохуа, а образ «безответно влюбленного и преданного младшего соученика», воплощенный Юэ Цы, благодаря передававшимся из уст в уста эмоциям стал ещё ближе и понятнее каждому.
По спине тут же пробежали мурашки:
— Не смотри на меня таким взглядом преданной собачки!
Чжан Чао, ученик из зала пилюль, принял небольшую деревянную шкатулку и начал аккуратно выкладывать оттуда заготовленные пилюли:
— А кто такая эта преданная собачка?
— Да так, — подумав, ответил Юэ Цы, — наверное, те люди, которым ничего не светит, но они всё равно упорно продолжают своё, как их ни гони, всё равно не уйдут… Впрочем, неважно, всё равно вам не понять.
Чжан Чао хлопнул себя по бедру:
— Ого, так это же вылитый ты! Сюэ Инвань, конечно, талантами не блещет, зато личиком вышел на славу, так что ты точно не в убытке.
Юэ Цы сделал вид, будто собирается проучить Чжан Чао, как раз в этот момент мимо проходила старшая соученица. Увидев Юэ Цы, она неожиданно вздохнула:
— Какое счастье, что сегодня ты принёс лекарства.
Юэ Цы остановил руку на полудвижении:
— Что это значит?
Она понизила голос и заговорила:
— Дао-партнёр старшего ученика сегодня пожаловал на Пик Тяньчжао. Приди сегодня Сюэ Инвань, они бы непременно столкнулись нос к носу. Впрочем, с характером Сюэ Инваня до грандиозного скандала едва ли дошло бы, но всё же…
— Чего это его принесло?
— Говорят, случайно оказался неподалёку, захотел подняться и полюбоваться видами, — ответила старшая соученица, подперев подбородок кончиками пальцев.
— Вот как, — Юэ Цы вроде бы улыбнулся, но в этой улыбке не чувствовалось ни капли тепла. — Какое совпадение.
Нин Цинхэн проигнорировал целых девять внутренних пиков и припёрся именно на эту заброшенную макушку Пика Тяньчжао, да еще забрался в алхимический зал, где вечно стоял тяжёлый запах лекарств.
Кто во всей Секте Чжаохуа не знал, что единственный ученик Пика Сянван каждый божий день приносит сюда травы? Если бы Юэ Цы сегодня не оказался здесь, с Нин Цинхэном столкнулся бы именно Сюэ Инвань.
Наслушавшись за последние дни всяких сплетен, он знал: младший сын главы Павильона Цансюань с малых лет купался в роскоши и рос избалованным, а нрав имел капризный и своенравный. За исключением Сяо Юаньчао, по отношению к остальным людям он вел себя надменно, и это мягко говоря — порой откровенно по-хамски.
Один — на гребне волны и абсолютно беспринципен, другой — терпеть не может склок и привык молча сносить мелкие обиды. Один — законный фаворит, другой — бывший. Столкнись они лицом к лицу, неужели Сюэ Инваня стали бы травить так, что об этом узнала бы вся секта, и каждый бы над ним смеялся?
Пик Тяньчжао вмещал в себя все алхимические и лекарственные мастерские секты, занимал огромную территорию и пестрел постройками. Сюэ Инван обычно пересекался с учениками лишь в этом уединенном павильоне низших рангов.
Миновав крытую галерею, путники выходили на предхрамовую площадь, по обе стороны от которой возвышались залы для высокоранговых пилюль, а также хранилища алхимических трактатов и медицинских книг, где старейшины круглый год вели свои изыскания.
Юэ Цы двинулся вперед по длинному коридору, огибая углы двух зданий.
На самом краю площади, под багрово-красной восьмиугольной беседкой, издалека виднелась фигура мужчины в алых одеждах. Яркий и ослепительно прекрасный, он совершенно не вязался с древним, просторным обликом Пика Тяньчжао.
Мужчина теребил в пальцах дикий цветок, густо росший за пределами галереи, прислонившись головой к столбу беседки. Волосы были собраны золотой короной, а две изящные ножки, перекрестившись, от скуки покачивались в воздухе.
Юэ Цы остановился. Словно почувствовав чей-то приближающийся шаг, мужчина чуть повернул лицо. Белоснежная кожа, утонченные и правильные черты лица, покрасневшие уголки глаз, едва сжатые губы — от всего его облика исходило какое-то естественное, капризное, высокомерное очарование.
Чуть приподнятые продолговатые глаза бегло окинули Юэ Цы с ног до головы, но быстро потеряли интерес. Мужчина легко фыркнул, и с бледно-желтого цветка в его пальцах сорвались лепестки.
Ярко-алые одежды из превосходной ткани, звенящие на поясах и запястьях замысловатые украшения — всё это было создано из духовных камней со специфическими свойствами, отражая солнечный свет ослепительным блеском.
Кроме Нин Цинхэна, во всей Секте Чжаохуа не нашлось бы второго столь же напыщенного человека.
Взгляд Нин Цинхэна скользнул исподлобья; область под его глазами казалась густо окрашенной в розовато-красные тона, словно он выказывал недовольство тем, что кто-то прервал его любование пейзажем.
— Ты кто? — хвостик фразы обвивался вокруг слов липким сладковатым крючком, тихо и хрипло затрагивая струны в душе.
Юэ Цы приподнял бровь, заметив висевшее на поясе Нин Цинхэна круглое нефритовое кольцо.
То самое памятное украшение, которое Сяо Юаньчао некогда подарил Сюэ Инваню, а полмесяца назад лично поднялся на Пик Сянван, чтобы забрать обратно.
Это была самая наглая провокация.
Юэ Цы решил говорить напрямую:
— Юэ Цы.
Под вопросительное «мм?», слетевшее с уст собеседника, Нин Цинхэн заново перевёл взгляд на Юэ Цы. Спустя мгновение его розоватые губы приоткрылись в легкой улыбке:
— Так ты и есть Юэ Цы.
Его голос звучал мягко и вязко, но смех звенел чисто, словно серебряные бубенцы.
Казалось, этот звук проникал прямо в глубину души, вызывая лёгкий зуд.
Юэ Цы проигнорировал это странное, неприятное чувство, скрестил руки на груди, прислонившись к столбу галереи, и, отвернувшись, лениво бросил:
— Я всего лишь скромный адепт внешнего круга, польщен, что молодой господин Нин знает моё имя.
Нин Цинхэн продолжал улыбаться:
— Разве ты не знаешь моего?
Когда он поднимался, нефритовая подвеска на поясе звякнула о переплетенные золотые цепочки, издав мелодичный звон:
— Я много слышала о тебе, но никак не думала, что мы встретимся здесь.
http://bllate.org/book/32553/3977226
Готово:
