Один — одаренный от природы старший ученик, другой — находящийся в Стадии Закладки Основания и годами просиживающий на Пике Сянван уходом за духовными травами. Разумеется, каждый знал, что уровень культивации старшего соученика Сяо Юаньчао никак не может быть ниже, чем у него.
Но вот незадача: пострадал именно Сяо Юаньчао, а на следующий день Сюэ Инвань как ни в чем не бывало вновь отправил в Зал пилюль ежедневную порцию целебных трав.
Тут определенно было над чем призадуматься.
Кое-кто вновь вытащил на свет старые истории столетней давности и, словно отъявленный сплетник, поведал их новоприбывшим адептам: мол, среди адептов прошлых поколений нашелся один, кто в мирских краях промышлял написанием любовных романов, — стоило лишь потянуть за ниточку, как наружу вылезло нечто грандиозное.
Адепты перешептывались по углам, и рассказ их звучал донельзя правдоподобно. Якобы Сяо Юаньчао пожелал забрать обратно прежний залог вечной любви, чтобы преподнести его Нин Цинхэну. Сюэ Инвань отказался отдавать вещь, между ними вспыхнула ссора, и тогда Сяо Юаньчао бросил: «Коли ты до сих пор не отпустил прошлое, я даю тебе шанс убить меня».
Выслушав это, Сюэ Инвань застыл со слезами на глазах и, сдавленно всхлипнув, произнес: «Ты и вправду до такой степени любишь этого младшего господина из клана Нин? А чем тогда для тебя были те добрые десяток с лишним лет, что мы провели бок о бок?»
На что Сяо Юаньчао ответил лишь: «Он — тот, кого я люблю больше жизни».
Тогда Сюэ Инвань от переизбытка чувств возненавидел его, в гневе выхдал меч и вонзил его прямо в грудь Сяо Юаньчао.
Но в конце концов у него все же не хватило духу по-настоящему убить его. Сяо Юаньчао забрал нефритовый подвес и молча удалился, оставив Сюэ Инваня одного стоять на коленях в слезах: «Старший соученик, я столько лет ждал тебя. Сколько же должно пройти времени, прежде чем ты соблаговолишь оглянуться и посмотреть на меня еще хоть раз?»
Кто-то из адептов находил в истории изъян и с любопытством допытывался: «А что же было с ними сто лет назад? Почему после смерти Старейшины Вэньчана некогда столь близкие люди разошлись в разные стороны и стали заклятыми врагами, и из-за чего Сяо Юаньчао вдруг полюбил Нин Цинхэна?»
Рассказчик разводил руками: «Кто же теперь это упомнит? Взгляды не сошлись, чувства потускнели — причин для расставания тысяча и одна. Мы ведь не были участниками тех событий, откуда нам досконально знать всю правду об их переплетенных обидах и страстях?»
«Так любит ли Сюэ Инвань старшего ученика по сей день?»
«Конечно любит», — поразмыслив, отвечал адепт. — «Если бы он разлюбил его по-настоящему, стал бы он хранить его нефритовый подвес почти целое столетие? Зачем бы ему все это время прятаться от Сяо Юаньчао? И с чего бы вдруг Юэ Цы, внешнему ученику, что так сблизился с ним впоследствии, обладать столь же гордым нравом и необузданным характером, в которых так отчетливо проступают манеры прежнего старшего ученика?»
Кто-то другой интересовался: «А старший ученик все еще любит Сюэ Инваня?»
И на этот вопрос едва ли находился хоть кто-то, кто усомнился бы в ответе.
«Он разлюбил его давным-давно, — без тени сомнения заявлял адепт. — Еще тогда, сто лет назад, когда спустился с горы и привел с собой Нин Цинхэна. Младший господин Нин — полная противоположность Сюэ Инваню: избалованный и своенравный до крайности, поговаривают, еще находясь в Павильоне Цансюань, он целыми днями творил всё, что заблагорассудится, к тому же обладал поразительной, ослепительной красотой. Старший ученик десяток с лишним лет провел рядом с кротким и послушным Сюэ Инванем, должно быть, лишь повстречав Нин Цинхэна, он понял, что на самом деле его сердце лежит к маленьким господинам, которые умеют капризничать, ревновать, устраивать маленькие скандалы и изощряться в том, чтобы ублажить его».
«Судя по твоим словам, тут дело не просто в том, что прошла любовь, — замечал другой адепт. — Разве может любимый тип людей так внезапно измениться? И как можно воспылать страстью и всего за три года переметнуться к другому? Возможно, всё это время это были лишь пустые попытки ужиться вместе, и он не любил по-настоящему ни единого дня».
Глава 7. Чанси (часть 1)
Юэ Цы слонялся по горе и ее окрестностям, смешавшись с толпой адептов, и только за последние два дня успел наслушаться не менее четырех версий любовных драм между ними, хотя самого его в этих историях отводили лишь на роль блеклого фона, в то время как главные роли неизменно отводились Сюэ Инваню, Сяо Юаньчао и Нин Цинхэну.
Многие не оставляли попыток выведать хоть какие-то подробности из первых уст, но Юэ Цы в ответ нес полную чушь, упорно отстаивая лишь одно: Сюэ Инвань вовсе не цеплялся за Сяо Юаньчао и не собирался унижаться до того, чтобы и дальше любить этого старшего ученика Секты Чжаохуа.
Разумеется, это был отнюдь не тот ответ, который жаждала услышать толпа, так что слухи продолжали разрастаться с еще большей силой, превратившись в излюбленное развлечение для адептов Секты Чжаохуа, где всяких развлечений и без того было кот наплакал.
В конце концов эти толки дошли и до самого Сюэ Инваня.
Он от природы не умел вступать в споры и препирательства, да и ему и в голову не приходило обращать внимание на то, каким именно чудились чужим языкам его поступки. Он по-прежнему занимался привычным уходом за Духовными растениями, каждый день выпекал сладости, а когда выдавалась свободная минута, отправлялся к самому краю обрыва, чтобы подставить лицо прохладному ветру.
Когда Юэ Цы поднялся на пик, Сюэ Инвань как раз разбирал свежесобранные духовные травы, которые предстояло отнести в Зал пилюль. Его водопад черных волос был небрежно собран на затылке, а несколько выпавших прядей нежно обрамляли лицо, свободно падая на бирюзовые одежды на груди.
Рядом с ним стоял молодой адепт. Поразмыслив немного, Юэ Цы припомнил, что тот поступил в секту одновременно с ним и теперь обучался на Пике Цихань под началом Вань Цзя, хотя природные данные у новичка были самыми заурядными, едва дотягивающими до среднего уровня.
Тщательно промытые целебные травы были аккуратно разложены по деревянным шкатулкам в строгом порядке: даже их взаимное расположение имело значение, поскольку взаимоисключающие компоненты ни в коем случае нельзя было помещать в одну тару. При этом большинство трав по цвету и форме были донельзя похожи друг на друга, и отличить их одну от другой стоило немалого труда.
Вань Цзя восторженно цыкнул языком: — До чего же искусны руки старшего соученика!
Недавние сплетни ничуть не отразились на его настроении, и Сюэ Инвань с прежним терпением продолжал свое ежедневное дело. Заметив появившегося Юэ Цы, он даже не поднял головы и лишь бросил: — Сладости в комнате, можешь сначала перекусить, а как я закончу здесь, я займусь твоей мазью.
Юэ Цы опустился на маленький каменный табурет напротив. Длинные, изящные пальцы Сюэ Инваня перебирали содержимое шкатулки — тонкие белые фаланги напоминали молодые побеги бамбука, а травинки он брал с такой щепетильной осторожностью, словно боялся помять или испачкать их ненароком.
Юэ Цы перевел взгляд на гостя: — А ты чего здесь околачиваешься?
Вань Цзя смущенно поскреб в затылке, пару раз неловко усмехнулся и пояснил: — Травы, которые вырастил старший соученик Сюэ несколько дней назад, пришлись моему Учителю невероятно по душе, вот он и велел мне передать ему благодарность.
— Поблагодарил?
— Поблагодарил.
Юэ Цы скептически приподнял бровь, и Вань Цзя тут же поспешил оправдаться: — Ой-ой, я ведь тоже подумываю заняться алхимией, вот и подумал, нельзя ли мне завязать со старшим соучеником Сюэ дружбу поближе, чтобы потом, если у него останутся излишки целебных трав, он мог сбывать их мне подешевле.
Сюэ Инвань мягко улыбнулся: — Разумеется, можно.
Получив желанный ответ, Вань Цзя расцвел и принялся с еще большим воодушевлением глазеть на то, как Сюэ Инвань сортирует травы. Юэ Цы не выдержал: — У нас сегодня свои дела, так что ступай-ка ты отсюда, в другой раз придешь.
Вань Цзя послушно кивнул: — Хорошо, тогда я не буду больше мешать старшему соученику Сюэ.
Стоило адепту спуститься с пика, как Сюэ Инвань тут же спросил: — Что еще за дела?
Оперевшись подбородком на руку, Юэ Цы посмотрел на него: — Сегодня мы спускаемся с горы.
— М? С какой стати?
— Развеюсь сам и тебя развею, — заявил Юэ Цы.
Тут Сюэ Инвань наконец всё понял: Юэ Цы, судя по всему, решил, что он до сих пор убивается из-за всей этой истории с Сяо Юаньчао, и мягко произнес: — Я вовсе не принимаю это близко к сердцу, тебе не о чем беспокоиться.
— Ты же сам пообещал мне, что отныне будешь почаще бывать внизу, — Юэ Цы лениво зевнул и, подперев щеку кулаком, с любопытством уставился на него.
http://bllate.org/book/32553/3977225
Готово:
