Кроме измены — поступка на вид пустякового и незначительного, во всём остальном он всецело соответствовал званию старшего ученика. Именно поэтому нельзя было наверняка сказать, кто из них прав, а кто виноват.
Около десятка учеников, обычно не ходивших тропой у подножия Пика Сянван, судя по всему, так или иначе знали о прошлом этих двоих, а услышав, что сюда направляется Сяо Юаньчао, пришли посмотреть на зрелище.
Правда, истинной возлюбленной этого легендарного старшего ученика здесь не наблюдалось — скорее всего, младшие ученики приукрасили всё ради красного словца.
В подобной ситуации ему, естественно, тоже не стоило появляться.
Гао Мяо не смог, как обычно, опуститься на мече прямо у вершины, нахмурился и произнес: Пик Сянван защищен массивом, который некогда оставил Бессмертный Владыка Цзичэнь. Сэу Инвань активировал его именно для того, чтобы никто не смел подняться на вершину.
Неудивительно, что эти ученики ждали у подножия.
Юэ Цы вспомнил, что в последнее время он подолгу засиживался на Пике Сянван, и Сэу Инвань как-то упоминал: Учитель установил для него барьер Великого массива. После активации, если не было получено разрешение, преодолеть его не могли даже те, кто находился на Стадии Слияния.
Тогда, желая облегчить себе путь сюда, он наполовину шутя уговорил Сэу Инваня снять для него запрет. Именно поэтому среди всех людей у подножия только один Юэ Цы мог без малейших препятствий пройти сквозь преграду и ступить на тропу, ведущую на вершину.
При этих мыслях Юэ Цы пошел по тропинке к небольшому дому Сэу Инваня на горе. Пройдя оставшуюся сотню метров сквозь густые ветви и листву, он увидел чей-то силуэт — судя по всему, этот человек тоже поднялся на вершину совсем недавно.
Стройная и прямая фигура, облаченная в белые одежды с узором из облаков и боевой костюм, за спиной покоится длинный меч из черного железа, а вокруг тела струится поток духовной энергии. Такой овеянной ветром статью и величием во всей Секте Чжаохуа обладал лишь один Сяо Юаньчао.
Раздался чистый, звенящий голос: Сэу Инвань, ты избегаешь меня почти сто лет — это страх или чувство вины?
Юэ Цы успел сделать лишь несколько шагов вперед, как блеснул свет меча. Его фигура резко отклонилась, и острая ци меча, чиркнув по волосам, вонзилась в бамбук позади.
Кто там? — голос, исполненный холода родниковой воды, прозвучал сурово и угрожающе.
Сэу Инвань заметил Юэ Цы на тропинке, в его глазах на миг мелькнуло удивление, но он тут же произнес: Это мой друг.
Опасаясь, что Сяо Юаньчао продолжит атаку, Сэу Инвань дождался, пока Юэ Цы подойдет к нему, и тихо спросил: Зачем ты пришел?
Юэ Цы не придаил этому значения: Слышал, какая-то слепая тварь пришла к тебе приставать, вот мне и стало любопытно взглянуть. Продолжайте.
Его слова только затихли, как навстречу сорвался новый порыв ци меча, но Сэу Инвань перехватил его перед собой, легко рассеяв.
Уже наполовину поднятая рука Юэ Цы опустилась обратно, а взгляд стал ледяным и опасным.
Он всего лишь ученик внешней секты, старшему соученику не стоит опускаться до такого, — попытался остановить его Сэу Инвань.
Вот как, — холодно усмехнулся Сяо Юаньчао. Этот язык и впрямь подвешен отлично.
В голосе Сэу Инваня прозвучало чуть больше твердости: Старший соученик.
Сяо Юаньчао не был мелочным человеком и не стал бы всерьез калечить новичка. Холодно усмехнувшись, он снова перевел взгляд на Сэу Инваня: Вещь.
О чем именно шла речь, было очевидно без лишних слов.
Похоже, прошлой ночью Сэу Инвань не выспался, и сегодня на его лице отчетливо читалась усталость. Его обычно мягкие брови и глаза слегка опустились, ресницы подрагивали, а черные волосы растрепались под дуновением ветра, прильнув к белой шее.
На мгновение замернув, он произнес: Старший соученик, у меня есть еще один вопрос.
Говори.
Тебе доводилось слышать об ученике по имени Чжан Цицзяо?
Нет, — ответил Сяо Юаньчао. — В Секте Чжаохуа тысячи учеников, я же не могу знать каждого.
Странно, тогда почему Чжан Цицзяо говорил, что бывал в покоях Сяо Юаньчао и видел там его… портрет?
Теперь, судя по всему, тот просто не отличалсячистоплотностью рук и, забравшись в комнаты Сяо Юаньчао с намерением что-то украсть, случайно наткнулся на него.
Однако заводить разговор о портрете было уже нельзя. Другие зацепки насчет Чжан Цицзяо придется искать в другом месте.
Получив ответ, Сэу Инвань больше не стал докучать расспросами и медленно достал из-за пазухи нефритовую подвеску.
Это был чистый и матовый кусок белого нефрита. С первого же взгляда на него Юэ Цы понял, почему эта вещица некогда была подарена Сэу Инваню.
Она подходила ему до крайности, словно была создана специально для него — теплая, безупречная, источающая едва уловимое мягкое сияние, заставляющая невольно захотеть прикоснуться к ней, приласкать или же бережно спрятать, окружив предельной заботой и нежностью.
Поистине прекрасный нефрит.
Сяо Юаньчао, судя по всему, совсем не замечал стоящего рядом Юэ Цы, и произнес: Возвращать то, что уже было подарено, и впрямь не по правилам приличия, но этот нефрит — последнее, что осталось от моей матери, и для меня он имеет исключительное значение.
Приняв подвеску, Сэу Инвань занес ладони в двух дюймах друг от друга и негромко спросил: Раз эта вещь столь важна, почему ты тогда преподнес ее мне?
Брови Сяо Юаньчао оставались спокойными, но тон, которым он говорил с Сэу Инванем, был лишен всякой теплоты и даже отдавал отчуждением: Тогда мы были молоды и глупы. Все эти годы я не забирал ее назад лишь потому, что считал: раз подарок сделан, забирать его обратно неприлично. Но Ниннин услышала, что эта вещь важна, и сказала мне вернуть ее.
В конце концов, это материнская память, то, что должно достаться потомкам, — помолчав, он продолжил: Мы с Ниннин со дня на день сыграем свадьбу в секте.
Сердце Сэу Инваня слегка дрогнуло. Закусив губу, он тихо произнес: Понятно.
Вот как, — на его губах появилась едва заметная улыбка, в которой не было ни радости, ни веселья — всё то же мягкое выражение лица, исполненное учтивости и благородства. — Верно, раз уж скоро состоится Заключение союза, семейную реликвию и впрямь следует передать дальше. То, что она пробыла у меня целое столетие, можно считать за то, что я просто берег ее для тебя.
Нефрит опустился на ладони Сяо Юаньчао. Их кожа соприкоснулась лишь на мгновение, но тут же разомкнулась, и даже остаточное тепло рассеялось без следа.
Слишком знакомые вещи или люди при расставании неизменно вызывают тоску.
Ощущение было такое, будто отрываешь от себя привычку, складывавшуюся годами и соблюдавшуюся изо дня в день. В самый подходящий момент накатила непривычная, звенящая пустота в душе.
Внезапно он вспомнил, как эту нефритовую подвеску только-только вручили ему: в те времена их отношения еще не были столь испорченными, их вполне можно было назвать близкими друзьями.
Тогда скорость культивации Сэу Инваня была вовсе не плохой: обретя духовное осознание, он всего за несколько лет достиг Стадии Закладки Основания. Вот только нравом он обладал мягким и добрым, предпочитая прятаться в одиночестве, чтобы читать книги и постигать владение мечом.
Сяо Юаньчао был единственным ровесником, кто заступался за него и хотел с ним подружиться. Довольно долгое время они повсюду ходили вдвоем по всей секте: стоило заприметить Сэу Инваня, как Сяо Юаньчао неизменно оказывался где-то неподалеку.
Учитель Сяо Юаньчао, Старейшина Вэньчан, тоже души в нем не чаял. Узнав, что Сэу Инвань любит стряпать сладости, он специально раздобыл для него рецепты с рыночной площади у подножия горы, привел на маленькую кухню и отыскал низенький табурет, чтобы Сэу Инвань мог встать на него и снова и снова пробовать свои силы у кухонной плиты.
http://bllate.org/book/32553/3977218
Готово:
