Он поднял голову, и в его красноватых глазах читалось сильное сопротивление:
— П-прямо так есть?
Цзюфан Е склонил свою громадную птичью голову, и в его тёмно-золотых глазах мелькнуло недоумение:
— А как иначе?
Это же свежайшая оленина, мясо нежное, духовной энергии в избытке.
Цю Цзэ закусил губу и, посомневавшись добрую половину дня, всё же не решился сделать укус.
Он затряс головой, как погремушкой:
— Я не ем сырое.
Хотя он и кроролюд, в душе-то он человек.
Поедание сырого мяса и питьё крови — кролики на такое не способны.
Цзюфан Е остолбенел.
Этот маленький крольчонок, оказывается, не ест сырое мясо?
— Ваше кроличье племя питается варёной пищей?
Он ещё не слышал ни о каком племени, где бы не ели сырое.
Цю Цзэ почувствовал, как от пристального взгляда у него мурашки побежали по коже. Боясь выдать себя, он напустил на себя храбрость и объяснил:
— Едим и сырое, просто у меня... у меня слабый желудок, от сырой еды начнётся расстройство.
Причина была шита белыми нитками, но Цзюфан Е поверил.
Он беспомощно вздохнул.
Ну и неженка же.
— Жди.
Цзюфан Е подхватил оленя в клюв и повернулся, направляясь к подветренной стороне огромного валуна.
Там имелось естественное углубление, служившее защитой от ветра.
Глядя ему в спину, Цю Цзэ почувствовал укор совести.
Человек из лучших побуждений добыл ему еду, а он ещё и нос воротит.
Он стиснул зубы и побежал следом за ним.
— Я... я пойду соберу хвороста.
Желая доказать, что он не какая-то бесполезная шваль, способная только есть, Цю Цзэ выказал крайнее рвение.
Цзюфан Е бросил на него косой взгляд и ничего не сказал.
Беспокоясь за Цю Цзэ, он бросил оленя и пошёл следом.
— Я с тобой.
Глупый кролик и в человеческом обличье ростом не вышел, а в зверином, надо полагать, и вовсе крошечный; как бы не улететь от собственной упругости, когда будет ломать ветки.
Размышляя об этом, Цзюфан Е зашагал своими длинными ногами, каждые два шага обгоняя Цю Цзэ.
Проходя мимо рощицы сухих деревьев, он взмахом крыльев смахнул кучу сушёных ветвей, затем отобрал несколько мягких, тонких веточек без шипов и сложил их перед Цю Цзэ.
— Держи это.
Остальные же, толстые и крепкие сучья, он свернул сам.
Цю Цзэ радостно прижимал к груди несколько легких веточек и вприпрыжку семенил позади Цзюфан Е.
— Мистер Фэйфэйняо, дайте ещё одну, я ещё удержу.
Они шли друг за другом.
Позади высокой золотой птицы семенил маленький кроролюд, неотступно следовавший по пятам, словно крошечный хвостик, от которого невозможно избавиться.
Набрав достаточно дров, они вернулись к подветренному месту.
Цзюфан Е привычно соорудил костёр.
Если это и можно было назвать костром, то лишь кучей деревяшек.
Он принял человеческий облик, запустил руку в рукав и вытащил оттуда острый кинжал.
Сверкнул холодный свет.
Оленёнок был мгновенно разделан.
Движения Цзюфан Е были плавными и безупречными: он аккуратно снял шкуру и удалил внутренности.
Поскольку крольчонок только что обмолвился, что не любит этого, он оставил лишь самые нежные части мяса.
Он нарезал оленину на ровные кусочки и нанизал их на заострённые палочки.
Каждая порция была внушительной, куски мяса — с чередованием красного и белого, с отчётливой текстурой.
Цю Цзэ сидел рядом с палочкой в руке и изо всех сил старался разломать хворост.
Хрусь.
Хрусь.
Он посмотрел на голые ветки в своей руке, а затем перевёл взгляд на нанизанные мясные шашлыки Цзюфан Е.
Ему стало немного трудно:
— Мистер Фэй... Цзюфан Е, а как же жарить без огня?
Может, трением дерева добывать?
Он так не умеет.
Цзюфан Е на мгновение замер, а затем чуть приподнял руку и легко щелкнул длинными пальцами.
— Вух! —
Алый язычок пламени возник прямо на кончике его пальца, словно живой маленький дух, и весело заплясал.
Затем он взмахнул рукой, и огонёк легко опустился на кучу дров.
Заспанный сушняк вспыхнул, издавая потрескивание при горении.
Цю Цзэ удивленно вытаращил глаза.
— Вау...
Это магия звериного мира?
Как круто.
Цзюфан Е протянул Цю Цзэ одну из четырех нанизанных шашлычных палочек.
— Держи, жарь сам.
Остальные три он оставил себе.
Цю Цзэ взял тяжёлый шашлык и, подражая движениям Цзюфан Е, стал медленно поворачивать его над огнем.
Языки пламени лизали нежную оленину.
Вскоре поверхность мяса начала менять цвет, издавая шипящий звук; жир, нагреваясь, выступал наружу и медленно капал по волокнам мяса вниз, в костёр, поднимая волну ещё более насыщенного аромата.
Цзюфан Е, поворачивая мясо в руках, следил за степенью прожарки.
Для оборотня со стихией огня контролировать пламя и жарить мясо было проще простого.
Под его управлением огонь мог прожарить мясо до готовности, не давая ему подгореть.
Когда мясо было наполовину готово, Цзюфан Е внезапно извлек из-за пазухи несколько изящных маленьких фарфоровых бутылочек.Цю Цзэ любопытно вытянул шею и заглянул через плечо, а в его чистых, словно гладкий рифленый бисер, глазах отражались пляшущие языки пламени. На лице застыло чистое любопытство.
Цзюфан Е ловким движением выдернул пробку из бутылочки и равномерно посылал разноцветный порошок на шашлычки.
Белый — словно соль, черный — похожий на перец, а зеленый напоминал измельченные травы.
Цю Цзэ узнал далеко не все, но пахло от них невероятно аппетитно.
Стоило приправе коснуться мяса, как манящий мясной аромат смешался с уникальным пряным благоуханием, заставляя червячков голода в желудке отчаянно заворочаться.
— Ур-р... —
Цю Цзэ бесславно сглотнул слюну.
Жир на поверхности шашлычков шкворчал, постепенно приобретая аппетитный золотистый оттенок, источая насыщенный запах дымка и жареного мяса.
Цю Цзэ втянул носом воздух, и ему отчаянно захотелось немедленно впиться зубами в сочный кусочок.
— Как вкусно... —
Он жалобно уставился на мясо в своей руке.
Цзюфан Е бросил взгляд на зажаристый шашлычок в его руках: мясо слегка уменьшилось в размерах, корочка чуть подрумянилась — всё пропеклось идеально.
— Тот, что у тебя в руке, уже можно есть. Только он горячеват, подуй немного, прежде чем пробовать.
Куда там Цю Цзэ было ждать.
Он поднес шашлык к самому рту, вытянув пухлые губы трубочкой:
— Фу-у... фу-у... —
Надув щеки, он изо всех сил дул на мясо, а поднимающийся жар окрасил его щеки в легкий румянец.
Аромат жареного дразнил аппетит, во рту обильно выделялась слюна. Цю Цзэ высунул кончик языка и облизнул пересохшие губы.
Заметив это краем глаза, Цзюфан Е слегка помрачнел, а его кадык невольно дернулся вверх-вниз.
Этот маленький кроролюд просто сводил с ума: слегка высунутый розовый, влажный кончик языка напоминал только что распустившийся весенний лепесток.
Целовать его, должно быть, невероятно сладко и мягко.
Цзюфан Е даже немного пожалел, что во время усвоения лекарства от страсти был полностью поглощен процессом и совсем забыл поцеловать его.
Прикинув, что мясо достаточно остыло, Цю Цзэ осторожно приоткрыл рот и, словно пугливый дикий зверек, аккуратно укусил ровными зубками еще сочащуюся жиром оленину.
Совсем крошечный кусочек.
— Оу-у. —
Цю Цзэ блаженно прищурился, распробовал первый кусок, а затем уже нетерпеливо откусил побольше, набив обе щеки и принявшись усердно жевать.
— М-м. Вкусно-то как. —
Невнятно бормоча от восторга, он поднял на Цзюфан Е большой палец.
Цзюфан Е украдкой уставился на блестящие капельки жира в уголке его рта и на пухлые губы, которые беспрерывно двигались в процессе жевания.
Жар в глубине его глаз вспыхнул с новой силой, словно скрытое пламя пожирало его изнутри.
Он подался вперед, приближаясь к ничего не подозревающему кроролюду.
Его голос звучал низко и хрипло, в нем слышался едва уловимый тягучий надрыв.
— И правда вкусно.
Темные глаза мужчины неотрывно следили за влажными губами Цю Цзэ, выдавая жадное желание проглотить его целиком.
— Но... не так сладко, как ты.
Напоследок он даже провел языком по уголку рта, словно всё еще не насытился.
Цю Цзэ замер на полуслове.
С чего бы ему пахнуть сладко?
Он ведь только что искупался.
Погодите-ка... неужели это запах феромонов омеги?
Мысли Цю Цзэ еще не успели перестроиться, как он машинально занес руку и потрогал себя за затылок.
Ему хотелось проверить, не заделся ли и не отклеился ли пластырь для подавления феромонов.
Кончики пальцев коснулись гладкой кожи, но под этой гладкостью обнаружился странный, едва заметный бугорок.
Мягкий и прохладный.
Цю Цзэ был слишком хорошо знаком с этим бугорком.
Пропало! Неужели его железа тоже переместилась вместе с ним?!
Цю Цзэ в шоке широко распахнул глаза, а в его алых зрачках застыло абсолютное неверие.
Его железа не исчезла даже после перемещения в другой мир!
Его пальцы задрожали, слегка надавив на уплотнение.
Слава богу.
Сейчас железа находилась в спящем состоянии — не было ни жара, ни зловещего набухания, предвещающих скорую течку.
Цю Цзэ чуть облегченно выдохнул, но сердце все равно замерло где-то в горле.
Он робко приподнял ресницы и посмотрел на высокого мужчину перед собой.
— Какой... какой именно запах ты чувствуешь?
Задавая этот вопрос, он едва заметно дрожал.
Ему было страшно.
Страшно, что железа действительно переместилась за ним в целости и сохранности.
Если это так, то его физиологические механизмы омеги сохранились, а значит, неизбежны периоды течки.
Но где в этом диком мире зверолюдов искать подавляющие пластыри?
И тем более — специализированные мощные блокаторы феромонов для омег?
Если у него действительно начнется течка, разве он не обречен?
— Что-то... — Цзюфан Е на мгновение задумался, словно пытаясь распробовать воспоминания, — напоминающее ягоды.
Лицо Цю Цзэ в ту же секунду переменилось.
Ведь его природными феромонами в прежнем мире был именно аромат клубники.
Не желая сдаваться, словно надеясь опровергнуть худшие опасения, он дрожащим голосом продолжил допытываться:
— Это такой сладко-пахучий аромат ягод с легкой кислинкой?
http://bllate.org/book/32546/3976154
Готово:
