Немой думал об этом всё сильнее, и обида на душе становилась всё острее, но плакать из-за такой ерунды было просто нелепо! Наставник говорил, что его слёзы могут проливаться только ради его народа, но его страна давно пала, в этом мире больше не осталось его подданных, и ему больше не для кого было лить слёзы.
Немой глубоко вздохнул. Ночной ветер, дувший в лицо, принёс с собой летнюю духоту и странный дурманящий запах, от которого у него слегка замутило в животе.
— Сяо Юнь, — окликнула его Лай Фэн, держа в руках тарелку с ярко нашинкованными, красивыми ломтиками арбуза. — Иди съешь кусочек арбуза.
Немой покачал головой и, усевшись на корточках у входа во двор, отказался сдвинуться с места. Лай Фэн с беспомощным вздохом подошла ближе и протянула ему тарелку:
— Возьми кусочек, он очень сладкий.
Немой снова покачал головой. Для него в этом мире больше не осталось ничего сладкого.
— Братец Гу скоро придёт, а ты вот так сидишь на пороге, словно я тебе тут не рада. Заходи в дом и жди там, на улице столько мошкары. Если тебя искусают с ног до головы, что ты будешь делать, если завтра братец Гу не разрешит тебе приходить?
Услышав это, Немой взглянул на неё, но с места так и не сдвинулся. Вместо этого он обхватил руками колени, словно от этого насекомые перестали бы его кусать.
Лай Фэн была в полном отчаянии — она ещё не встречала настолько упрямого и своенравного ребёнка. Деревенские дети в его возрасте стоило лишь поманить сладостью, как они тут же становились послушными, а он — точно в прошлых жизнях был упрямым ослом, раз уродился таким несговорчивым.
Пока она сокрушалась, Лай Фэн издалека заметила какую-то тёмную фигуру, медленно приближающуюся к их двору.
— Сяо Юнь, посмотри, кто это! — не удержавшись, воскликнула она, даже испытывая некоторое волнение за мальчика.
Немой тут же вскочил на ноги, но просидел на корточках так долго, что его ноги полностью онемели, и от резкого движения он тут же рухнул обратно на землю.
— Ого, чего это ты разлёгся на земле? — перед ними появился Гу Вэньцин, с ног до головы покрытый кровью и грязью, выглядевший таким потрепанным, словно только что вернулся с поля боя.
— Братец Гу, куда это ты запропастился? — с беспокойством спросила Лай Фэн, одной рукой отмахиваясь от исходившего от него тяжелого запаха.
Вид у Гу Вэньцина и впрямь был жалким: мало того что волосы растрепались, так еще и всё лицо было в засохших кровавых потеках. Одежда на верхней части тела превратилась в жалкие лохмотья, едва прикрывавшие самые неприличные места, и только штаны остались целы.
— Ходил в горы проверить ловушки, ну и кое-что случилось, — отделался невнятной отговоркой Гу Вэньцин, ведь признаться, что его занесло в ловушку прямиком из-за дикого кабана, было слишком стыдно. — Сестра, помоги-ка разделать эту свинью!
Только тогда Лай Фэн перевела взгляд на дикого кабана, которого притащил Гу Вэньцин, и изумленно ахнула.
— Это ты сам поймал?!
Она быстро сунула тарелку с арбузом Немому, засучила рукава и принялась помогать Гу Вэньцину с разделкой туши.
— Я-то совсем не умею обращаться с мясом, сестрица, выручай, разделаешь, а мы потом раздадим деревенским.
Лай Фэн не стала церемониться, зашла в дом за ножом и прямо во дворе принялась за работу. Гу Вэньцин уже столько времени пользовался добрым отношением жителей деревни, так что, поймав кабана, он непременно должен был отблагодарить людей.
К тому же в такую погоду сохранить такую тушу целиком было невозможно — она бы испортилась.
Гу Вэньцин тоже не стал скромничать, взял кусок арбуза и запихнул его в рот. Он протянул руку, чтобы потрепать Немого по голове, но тот ловко увернулся, глядя на него полным свирепости взглядом.
— И чего ты злишься, что я твой арбуз съел? — бросил на него взгляд Гу Вэньцин. Он хотел пойти во двор за водой, чтобы вымыть руки, но подумал, как некрасиво заявляться к людям в дом с ног до головы в крови, и потому присел на корточки у порога, составляя компанию Немому в кормлении комаров.
Пока Гу Вэньцин ел второй кусок арбуза, до него наконец дошло, что Немой, судя по всему, дуется на него.
— Ты что, обиделся из-за того, что я сегодня припозднился?
Немой молча уставился на арбуз в тарелке. Во дворе пожилая женщина и Лай Фэн ловко разделывали свинину, и тяжелое, смятенное чувство в его груди постепенно утихло.
Но на душе всё равно было тоскливо.
— Раз обещал прийти за тобой — значит, обязательно приду, — Гу Вэньцин стряхнул с рук арбузный сок. — Сегодня задержался, прости.
Глядя на несчастное, перемазанное лицо Гу Вэньцина, Немой почувствовал, что его вечерняя обида была не такой уж и сильной.
Он качнул тарелку с арбузом, подвигая её ближе к Гу Вэньцину, а сам снова повернулся к Лай Фэн, которая резала мясо.
— Больше не сердишься? — продолжал допытываться Гу Вэньцин. Этот ребёнок никогда не выказывал эмоций на лице, и Гу Вэньцин понятия не имел, что творится у него в душе. Его нахмуренная рожица вечно вызывала желание подразнить его, заставить показать побольше разных выражений. — А ну-ка поблагодари меня, завтра будешь есть свинину!
Немой отказался поворачиваться, и тогда Гу Вэньцин полез трогать его лицо своими грязными ручищами. Немой в долгу не остался и вцепился зубами ему в тыльную сторону ладони, да так крепко, что Гу Вэньцин взвыл от боли.
— Совсем брезгливость потерял!
Немой яростно зыркнул на него, считая поведение Гу Вэньцина невероятно ребячливым.
К тому же, он сам уже полдня ел арбуз этими грязными ручищами, и что-то не было заметно, чтобы он брезговал собой!
Доставив последний кусок задней ноги в дом Сюй У, Гу Вэньцин вместе с Немым вернулся в ветхую хижину. Он схватил смену одежды и уже бросился к выходу, но Немой тут же прилип к нему сзади, словно банный лист.
— Я вообще-то купаться иду, ты тоже за мной увяжешься?
Ответом ему были лишь широко распахнутые круглые глаза Немого.
Гу Вэньцин беспомощно вздохнул:
— Ладно-ладно, спас ты меня, маленький предок. Раз хочешь идти — иди со мной.Луна сияла ярко, звёзды померкли, а остатки дневного света освещали деревенскую тропу. Гу Вэньцин, неся в руках одежду, подошёл к низовью ручья, разделся и ступил в воду.
Немой увидел, как, сбросив рваное тряпьё, тот обнажил худощавую спину. Два заметных шрама выделялись на ней: кожа в этих местах резко отличалась по цвету от остального бледного тела. Это была свежая плоть, отливавшая нежно-розовым оттенком.
Немой подошёл к Гу Вэньцину, присел рядом и, не мигая, уставился на раны.
Гу Вэньцин был занят тем, что оттирал с себя запах крови, и поначалу не обратил внимания на пристальный взгляд Немого. Внезапно по спине разлилось тепло — обернувшись, он увидел, что Немой касается его кожи.
Пальцы ребёнка были тонкими и слабыми, от их прикосновений стало щекотно, и Гу Вэньцину захотелось отстраниться.
— Что ты делаешь? — Гу Вэньцин распустил волосы, прикрывая ими шрамы на спине. — Не трогай там.
Немой продолжал смотреть на него не отрываясь, и этот взгляд заставил Гу Вэньцина отвести глаза. Подумав немного, он добавил:
— Сорняк живуч, со мной ничего не случится.
В конце концов, согласно его судьбе, он должен был погибнуть от рук главного героя. Значит, до встречи с ним он определённо сможет продержаться, верно?
Немой долго оставался неподвижен. Гу Вэньцин не стал обращать на него внимания, намылил волосы мыльным деревом и принялся яростно тереть их.
Ему всё казалось, что от него исходит невыносимый запах свинины.Немой скинул обувь и опустил ноги в ручей. Сидя на берегу, он наблюдал, как Гу Вэньцин нагишом моется в прохладной воде. Лунный свет падал на бледное тело Гу Вэньцина, отчего тот казался еще более призрачным. Черные волосы доходили до колен и влажными прядями липли к белой коже, придавая ему чувственный вид.
Юный Немой еще не умел распознавать это влечение, он лишь чувствовал, что тот до безумия красив. Прекраснее трех тысяч наложниц из гарема его собственного царственного отца.
Потому ли, что он не человек?..
Он был еще мал. С тех пор как научился читать, наставник позволял ему штудировать лишь государственные трактаты, а о народных преданиях он узнавал сам, тайком читая записки о путешествиях. Выходит, демоны и впрямь таковы, как написано в книгах: рождаются в скверне, но поразительно чарующи, ибо используют эту красоту, чтобы обманывать людей.
Однако у Гу Вэньцина, судя по всему, змеиное жало сочеталось с милосердным сердцем — хоть тот и раздражался на него, убивать не стал. Разве демоны не косят людей, как траву?
Тело Гу Вэньцина не выглядело мощным, но рельефные мышцы проступали отчетливо. Самому ему эта оболочка очень нравилась — здоровая, не лишенная изящества, с широкими плечами и узкой талией, он был просто ходячей вешалкой для одежды.
Правда, сейчас эта вешалка нарядилась в мешковину...
— Ты что же, целый день пахал и упускаешь случай ополоснуться? — бросил Гу Вэньцин и, не обращая внимания на остолбеневшего Немого, ухватил его за ноги и втащил прямо в воду.
Немой перепугался до полусмерти и, отчаянно замахав руками, вцепился в талия Гу Вэньцина. Лишь когда он встал на дно, до него дошло, что вода в ручье ему всего лишь по грудь.Гу Вэньцин редко видел у Немого такое растерянное выражение лица и не удержался от громкого смеха.
Немой стер воду с лица и свирепо уставился на него. Подобные отвратительные и глупые шутки делали Гу Вэньцина еще более ребячливым!
Ощущение промокшей насквозь одежды доставляло ему сильнейший дискомфорт, но хуже всего было то, что правила приличия, которым его учили, уж точно не включали в себя купание нагишом под открытым небом!
— Ты что, смутился? — Гу Вэньцин наклонился, разглядывая Немого. Мальчишка то ли от стыда, то ли от злости надул щеки, явно не желая с ним разговаривать. Но Гу Вэньцина совершенно не волновало, что тот думает, ему просто хотелось подразнить ребенка. — Снимай, снимай, давай купаться вместе!
Немой вцепился в воротник своей одежды мертвой хваткой, однако где уж его силе было тягаться с Гу Вэньцином — всего пара мгновений, и противник сорвал с него всю одежду, швырнув в воду.
Обиженный и пристыженный, он присел на корточки прямо в воде, выставив наружу лишь половину лица, и его взгляд случайно упал на грудь Гу Вэньцина.
Тот и впрямь был хорош собой во всех отношениях, как и гласили книги, а его кожа казалась утонченной, словно фарфор. В книгах писали, что демоны рождаются из первородного хаоса и живут вечно, не зная смерти, тогда как он сам — лишь смертная плоть из крови и плоти с ограниченным сроком жизни.
Поэтому, как ни крути, Гу Вэньцин в конце концов непременно от него избавится.
При этой мысли на душе у Немого сделалось тоскливо и горько.
— Гу Вэньюнь. — Гу Вэньцин свысока посмотрел на мальчишку, полагая, что раз сам он сумел вырасти здоровым, несмотря на жизнь в столь уродливом семействе, то у этого ребенка нет никаких причин замыкаться в себе до такой степени.
Услышав свое имя, Немой поднял голову и встретился взглядом с Гу Вэньцином. Серебристый лунный свет лег на плечи Гу Вэньцина тончайшей вуалью, а его угольно-черные волосы, фарфорово-белая кожа и алые губы делали его похожим на демона, способного затуманить человеческий разум.
— Улыбнись. — Гу Вэньцин поднял руку и коснулся указательным пальцем его губ, и прохладная речная вода скатилась вниз по уголку рта Немого.
Он не мог улыбстись.
Казалось, он не улыбался с самого детства. Сколько он себя помнил, всё началось с кончины отцовского императорского величества, после чего его возвели на трон в качестве марионеточного императора. Властная вдовствующая императрица никогда не находила времени заняться им, а наставник, учивший его грамоте, неизменно убеждал его стараться еще сильнее, еще усерднее, чтобы свергнуть мать с вершины императорской власти.
Он не понимал: ведь они с матерью были самыми близкими людьми, так почему же они позволили какому-то чужаку-чиновнику посеять между ними рознь? И ведь этот самый чиновник казался ему безумно преданным, готовым пожертвовать ради него жизнью.
Впрочем, теперь всё это уже не имело никакого значения. Его государство пало, мать нашла упокоение в объятиях власти, которую так страстно любила, а наставник погиб на пути верного служения своему государю.
http://bllate.org/book/32545/3976013
Готово:
