Разве ты похожа на бумажку? Дуновение ветра — и улетите, — Сюань Синь закатила глаза и тут же без колебаний парировала удар.
А твоё хрупкое тельце — не бумажка, что ли? Ни спереди, ни сзади, толщиной едва ли больше листа бумаги, не пора ли переименовать тебя в картонку?
Сюань Синь опустила голову и критически себя оглядела: пусть и маловата, но до картонки она всё же не дотягивала!
Сидевший неподалеку одноклассник, услышав это, не удержался и фыркнул. Сюань Синь вспыхнула еще сильнее, закусила губу и воинственно уставилась на Цинь Минчжи.
Цинь Минчжи скосила глаза на хихикнувшего парня. Тот мгновенно ощутил леденящий взгляд, по его спине пробежал мороз, и он торопливо зажал рот ладонью. Парень чуть было не забыл, что у старшей Цинь отнюдь не сахарный характер!
Когда она снова перевела взгляд на Сюань Синь, в её глазах неожиданно мелькнула мягкость, исчезла прежняя ледяная колючесть:
— Ладно, я виновата. Не картонная фигура, если присмотреться, очень даже выдающаяся.
Смущение Сюань Синь сменилось паникой, она испуганно прикрыла грудь руками:
— На что это ты пялишься!
Такой взъерошенный, сердитый вид Сюань Синь пришёлся Цинь Минчжи по душе. Больше того, она сама удивилась тому, что ни капли не злится на Сюань Синь.
Если бы кто-то другой, не заметив преграды, врезался в неё, она бы давно отбросила наглеца ударом ноги, заставив того совершить оборот в триста шестьдесят градусов.
— Хочешь, я позволю тебе посмотреть в ответ? — Цинь Минчжи решила зайти дальше и подразнить эту крошечную фурию, сверлящую её свирепым взглядом. Она даже подалась ближе, выкатив грудь — ещё чуть-чуть, и прижалась бы вплотную к Сюань Синь.
Лицо Сюань Синь вмиг залилось краской. Она попыталась оттолкнуть наглую девицу, но та не сдвинулась с места. Закусив губу, Сюань Синь выпалила срывающимся голосом:
— Уйди!
И зачем только она придвинулась так близко? Неужели пользуется тем, что хороша собой, и пытается соблазнить её поцеловать себя?!
Сюань Синь сглотнула слюну. Чего уж там греха таить — её и впрямь соблазнили.
Лю Шэнь молча налепила на свою Хозяйку системы ярлык заядлой любительницы красивых мордашек.
— Кх-м, кх-м, кх-м.
Видя, что те ведут себя всё более бесстыдно, а вокруг уже собрался весь класс, Лао Гао демонстративно громко откашлялся несколько раз. Добиться всеобщего внимания ему, впрочем, не удалось, и тогда он со злостью стукнул учебником по кафедре:
— Всё ещё пялитесь? Уроки отменяются, что ли?
Ученики кое-как потянулись на свои места, не скровывая на лицах разочарования. На Лао Гао они смотрели с немалой обидой — молчаливо упрекая за то, что помешал насладиться хорошим представлением.
— А вы двое! Удумали во время урока шуры-муры крутить! Мало вам того, что народ только что пообедал, решили ещё порцией собачьего корма досыта накормить?! Хотите ворковать — вали домой! Нечего тут глаза слепить честному народу!
Сюань Синь открыла рот, желая заявить, что они вовсе не выставляют напоказ свои чувства, но вымолвить ни слова не успела: Цинь Минчжи наотмашь зажала ей ладонью рот.
— Учитель абсолютно прав.
Сюань Синь услышала, как сидящий рядом ученик шумно втянул воздух, и до неё донеслись шёпот и пересуды:
— Ого, не думал, что эта новенькая — человек нашей старосты!
— Капец. Я ведь только что в голос захихикал. Не зря старшак на меня так зыркнула, меня после звонка часом не порубят на восемнадцать кусков?
— И с чего это староста завела себе такую слабачку?
— Цыц, тише, тише, староста опять на нас смотрит.
Цинь Минчжи обвела взглядом всю компанию вокруг себя, да так зыркнула, что те мгновенно отвернулись спинами. Даже те, кто сидел прямо позади них, поспешили развернуться, оказавшись спиной и к хулиганкам, и к классной доске.
— Мм-м-м-м!
— Ш-ш-ш, потише, учитель смотрит, — Цинь Минчжи протянула руку сзади за шею Сюань Синь и продолжала затыкать ей рот, а потому сейчас беззастенчиво шептала прямо ей на ухо.
Обожженное горячим дыханием ухо мгновенно зааловело.
То, чего Сюань Синь не замечала, не укрылось от Цинь Минчжи. Более того, та из вредности легонько дунула внутрь ушной раковины. Сюань Синь вжалась плечами в плечи, пытаясь отстраниться, но безуспешно.
— Отпусти меня немедленно!
Цинь Минчжи притворилась, будто расслышала плохо, и с любопытством переспросила:
— Чего ты говоришь?
— Отпусти меня! Зараза!
— А?
— Арх! — Сюань Синь обеими руками ухватила запястье Цинь Минчжи и тяпнула зубами.
— Ай! Ого, ты что, собака? Чего кусаешься-то! — Цинь Минчжи отдёрнула руку и принялась яростно трясти ею. На коже остался отчетливый след от зубов, грозящий превратиться в синяк.
— Сама ты собака! Я кошка! Хм! — последнее «хм» Сюань Синь произнесла с победной интонацией, безумно гордясь тем, что только что её цапнула.
На самом деле укус вышел не особо болезненным. Для такой любительницы подраться и помахать кулаками, как Цинь Минчжи, это были детские игрушки. Ранка выглядела устрашающе, но отступать и прощать это маленькое дикое создание, не знающее меры в кусании, Цинь Минчжи не собиралась. Подняв искусанную руку, она зловеще и холодно поинтересовалась:
— И как мы поступим с этим укусом?
Взглянув на мрачное лицо Цинь Минчжи, Сюань Синь вдруг с ужасом вспомнила, что перед ней — первая задира этой школы! Настоящая хулиганка!
— Лю Шэнь! Мне конец! Кажется, я вывела из себя эту грозную особу!
— Ох уж эта глупая Хозяйка, — Лю Шэнь бессильно шлёпнула себя ладонью по лбу. Эта система и сама не понимала, как всё дошло до жизни такой.
Сюань Синь, обычно пасовавшая перед сильными мира сего, не дождавшись от Лю Шэнь никакой помощи, сжала зубы и выдавила из себя жалобным голосом:
— Ну... хочешь, я позволю тебе укусить меня в ответ?
Девушка-кошка
— Т-ты... ты нащупалась уже? — Сюань Синь из последних сил сдерживала странную истому, разливавшуюся по телу. Пальцы судорожно вцепились в собственный подол, ноги плотно сдвинулись. Голос дрожал, срываясь на плач, дыхание сбилось.
Руки Цинь Минчжи продолжали своё дело. Невероятная мягкость податливой, словно лишённой костей ладони заставляла не желать расставаться с ней. Переведя взгляд на Сюань Синь, она заметила ярко пылающие щеки, белоснежные зубки, закусившие нижнюю губу, чуть нахмуренные брови и затуманенные, растерянные глаза со влажным блеском.
Цинь Минчжи вдруг порадовалась, что уроки уже закончились и в пустом классе, кроме них двоих, ни души. Попадись эта нежная, растаявшая Сюань Синь кому-нибудь на глаза — от одной этой мысли в груди поднималось неприятное раздражение.
Кто же знал, что кошачьи ушки трогать категорически запрещено! А ведь выбирая между возможностью потрепать за ухо и получить укус, она рассчитывала остаться в выигрыше.
Сюань Синь и в страшном сне не могла предположить, что её ушки окажутся настолько чувствительными. Знай она об этом заранее, ни за что на свете не согласилась бы на подобное условие этой большой вредины.
Хвост уже сам собой обвился вокруг второго запястья Цинь Минчжи — того самого, что не гладило её уши. Он поглаживал предплечье, выдавая мольбу о пощаде. Не дождавшись ответа, Сюань Синь закусила губу, собрала последние крохи сил и отвернула голову:
— Больше не дам трогать.
Голос дрожал и сочился бессилием, обе руки по-прежнему намертво зажимали уши, а взгляд, брошенный на обидчицу, источал настороженность. На мгновение Цинь Минчжи почувствовала себя едва ли не злодейкой вселенского масштаба; её пальцы легонько потёрли ладонь — жаль, мол, что ласкать больше нельзя.
Раз уж ушки под запретом, можно ведь потискать этот сам прильнувший хвост?..
Цинь Минчжи мягко провела ладонью по белому кошачьему хвосту, обвившему её левое запястье, а самый кончик игриво скользнул по её предплечью.
Не успела утихнуть прежняя волна сладкой истомы, как последовало новое поглаживание хвоста. Одно движение за другим — и у Сюань Синь мгновенно ослабли поясница и ноги, она потеряла равновесие и начала сползать на пол.
Смирившись с неизбежным падением и зажмурившись, Сюань Синь приготовилась встретиться пятой точкой с полом. Но ожидаемой боли не последовало: Цинь Минчжи вовремя перехватила её за руку, развернула и затянула прямо в свои объятия.
В этот момент Сюань Синь почувствовала, что размякли не только поясница и ноги — растаяло всё тело целиком, не осталось ни единой рабочей жилки.
Кончик её носа уткнулся в чужую шею, втягивая прохладный, чистый аромат. Помрачнев рассудком, Сюань Синь даже на секунду задумалась: кем же всё-таки была прародительница Цинь Минчжи, раз от неё так восхитительно пахнет?
Какое-то время обе сидели неподвижно. Цинь Минчжи не отталкивала её, а Сюань Синь, чей разум ещё не до конца прояснился, тихонько притаилась в чужих объятиях.
Лишь спустя добрый десяток минут Цинь Минчжи опустила взгляд на прильнувшую к ней и не желающую уходить маленькую кошечку. Полуприкрытые глаза той слипались от сонливости, а на лице читалось блаженное расслабление.
Из груди вырвался тихий смешок.
Все остальные шарахались от неё, словно от чумы, стоило лишь зависеть издалека — все, кроме её верной банды.
Вдобавок ко всему, члены её собственной семейки распустили о ней такие грязные слухи, что в устах чужаков она слыла безжалостной психопаткой, которой ничего не стоит прервать чужую жизнь, а драки для неё — что поесть. О том, чтобы кто-то вот так льнул к ней, не могло быть и речи; более того, совсем недавно они встретились впервые в жизни, и эта нахалка даже посмела её укусить.
Удивительно, но сама она ни капли не противилась ласке этой крошки.
Вот только оставалось неясным: все эти нежности — случайность или чей-то чужой приказ? Этот вопрос ещё предстояло тщательно проверить.
— Малышка, тебе удобно? — прищурившись, спросила Цинь Минчжи.
— М? А! Удобно...
Душисто, мягко и очень тепло. Не прошло и нескольких минут, как затуманенный мозг Сюань Синь вновь погрузился в полудрёму, и она бесстыдно клюнула носом.
Лю Шэнь водила пальцем по пустоте, вызывая интерфейс шкалы благосклонности, и наблюдала за тем, как этот показатель у её глупой Хозяйки по отношению к цели непрерывно ползёт вверх: +0.1, +0.1, +0.1...
Неужели цель сделала что-то, чего она, система, не заметила? Почему её бестолковая Хозяйка сдалась так легко и быстро?!
— Хозяйка, проснись же! Очнись! — будь у Лю Шэнь материальное тело, она бы сейчас изо всех сил трясла Сюань Синь за плечи, умоляя прекратить растить этот грёбаный показатель благосклонности.
У Лю Шэнь смутно предчувствовала, что ничем хорошим это не кончится.
— Я очень даже бодрствую, Лю Шэнь! Не думай, что я сама не хочу встать — просто моё тело отказывается мне подчиняться, понимаешь? После того как Цинь Минчжи погладила меня, всё тело словно ватным стало, а от того движения хвостом у меня вообще последние силы отобрало! Думаешь, я не хочу встать? Я не могу!
Услышав скрежет зубовный Лю Шэнь, Сюань Синь принялась отчаянно внушать себе, что необходимо поднять своё заднее место.
— Заклинание балаганчика, вставай же, тело! Уй, ещё чуть-чуть, давай, поднимайся, а то Лю Шэнь рассердится, живо! — бормотала она у себя в голове, после чего безнадежно обратилась к системе: — Видишь, Лю Шэнь? Не то чтобы я не хотела вставать, правда-правда не хочу не я, а само тело!
Лю Шэнь от злости подпрыгнула на месте пару раз, но поделать ничего не могла — управы на Сюань Синь у неё не было.
http://bllate.org/book/32540/3975052
Готово:
