Дуань И находился в переднем дворе, рядом с ним стоял Бай Шаофэн, а перед ними, слегка опустив голову, застыл высокий и худой юноша, внимательно слушая указания Дуань И.
Фан Яо не стал подходить близко, лишь окликнул издалека:
— Четвертый дядя!
Все трое во дворе обернулись. Дуань И улыбнулся, а Бай Шаофэн и тот юноша поклонились и произнесли:
— Молодой господин Фань.
Фан Яо не стал тратить время на вежливые любезности, сделал несколько шагов вперед, остановился рядом с ними и обратился к Дуань И:
— Четвертый дядя, я слышал, у тебя есть срочное письмо, которое нужно доставить главе. Позволь мне отвезти его.
Дуань И слегка удивился и бросил взгляд на стоявшего рядом Бай Шаофэна. Рассудительный управляющий средних лет сделал шаг вперед и сказал:
— Молодой господин Фань, вы ведь отроду даже на лошади не сидели.
Фан Яо ответил Бай Шаофэну:
— Я умею, к тому же ручаюсь, что смогу догнать главу в кратчайшие сроки.
На этот раз опешил не только Дуань И, но даже Бай Шаофэн. Не зная, как поступить в такой ситуации, он оставалось лишь ждать решения Дуань И.
Дуань И сурово произнес:
— Цзиньфань, дело сейчас чрезвычайно серьезное, здесь нельзя допускать ошибок. Я знаю, что ты хочешь помочь, но боюсь, как бы по простоте душевной ты всё не испортил. Пожалуй, не стоит. Пусть лучше едет Чунтянь.
Стоявший рядом худой и высокий юноша сказал:
— Четвертый господин и молодой господин Фань, не беспокойтесь, я непременно передам письмо лично в руки главе.
Фан Яо посмотрел на юношу, затем перевел взгляд на Дуань И и спросил:
— Скажи, не говорил ли глава перед отъездом чего-нибудь обо мне?
Дуань И на мгновение замолчал:
— Третий брат действительно упоминал, что в случае непредвиденных и сложных обстоятельств можно посоветоваться с тобой.
Фан Яо ответил:
— Если бы глава был здесь, он бы ни секунды не сомневался.
Дуань И тяжело вздохнул:
— На самом деле дело не такое уж сложное. Третий брат едет в повозке, а горная дорога на Горе Цинсюй узкая, так что быстро они продвигаться не смогут. Судя по привычкам третьего брата, он наверняка планирует выехать из гор к вечеру и заночевать в Цинхэчжэне у подножия; если же они поедут чуть быстрее, то выберутся из гор еще до полудня, однако вряд ли станет продолжать путь под покровом ночи — после Цинхэчжэня останавливаться на ночлег будет негде. Если пуститься в погоню на лошади, то, при быстрой езде, догонишь их еще на горной дороге, а при умеренной — в постоялом дворе в Цинхэчжэне. Так что спешить сломя голову не стоит, но и самому нужно быть осторожным.
Фан Яо отозвался:
— Я понял.
В этот момент снова подал голос худой и высокий юноша:
— Пусть Чунтянь сопровождает молодого господина Фань.
Услышав это, Бай Шаофэн кивнул и сказал Дуань И:
— Пусть Чунтянь едет вместе с ним, присмотрит за молодым господином Фань.
Фан Яо покачал головой:
— Не нужно.
Дуань И нахмурился, подумал немного и произнес:
— Раз ты считаешь, что не нужно — ладно. Во всем будь осторожен.
Дуань И передал Фан Яо письмо, запечатанное красным сургучом, велел Бай Шаофэну оседлать отборного скакуна и проводил Фан Яо до ворот поместья.
— Теперь пора в путь, иначе до темноты не успеете доехать до Цинхэчжэня.
Фан Яо спрятал письмо за пазуху, ловко вскочил в седло и бросил Дуань И:
— Четвертый дядя, возвращайся.
С этими словами он пришпорил коня и умчался.
На самом деле езду верхом нельзя было назвать привычным для Фан Яо занятием. Он полагался лишь на ловкость и чувство равновесия, отточенные бесчисленными суровыми тренировками. Стоило ему соприкоснуться с этим и попробовать, как он с легкостью всему научился.
Местность была ему незнакома, однако с картой, которую дал управляющий Бай, найти дорогу не составляло труда. Мчась во весь опор, он думал лишь об одном: тогда Дуань Чжун в панике кричал Дуань Цзиньхэ не ходить туда, но тот всё равно пошел — что же тогда ему довелось увидеть?
Горная дорога на Горе Цинсюй не была крутой, но оказалась и впрямь узкой, повозке тут определенно приходилось тяжело. Фан Яо немного недоумевал: Дуань Чэн не гнался за праздным комфортом, так зачем же, спеша в путь, он сел в повозку?
По мере того как Фан Яо углублялся в горы, деревья по обеим сторонам дороги становились все выше и раскидистее, образуя сплошную тень. Если в полдень день казался светлым и ясным, то теперь — то ли небо заволокло тучами, то ли кроны деревьев скрыли солнце — всё вокруг заметно потемнело.
На всем горном пути не было ни души, лишь монотонный стук копыт Фан Яо звонко и быстро проносился мимо.
Сидя в повозке, Дуань Чэн чувствовал себя несколько стесненно и в конце концов не выдержал, приоткрыл занавеску. Он планировал выехать после полудня и перевалить через горы верхом на коне, но произошла неожиданность. Поясница после вчерашнего падения, устроенного Фан Яо, все еще тупо ныла: о том, чтобы ехать верхом, не было и речи — даже долгое сидение на месте доставляло мучения.
Внутри повозки царил глубокий мрак, опущенная занавеска превращала ее почти в ночную темноту. Кроме Дуань Чэня, там находился лишь его личный слуга Сяо Ци. Тоже утомившись от долгой дороги, он уткнулся носом в колени и погрузился в тяжелый сон.
Дуань Чэн покачал головой, будить его не стал. Он лишь приподнял занавеску, вглядываясь в мрачную горную дорогу. Этот маршрут был ему отлично знаком: еще час-другой — и они выедут из гор. Повозка двигалась медленно. Дуань Чэн запрокинул голову, пытаясь разглядеть сквозь густые кроны деревьев полуденное солнце, но куда ни падал взгляд, везде виднелись лишь толстые стволы и ветви. В просветах между ними небо казалось сесквым и блеклым, без единого луча солнца.
Дуань Чэн уже собирался опустить занавеску и сесть обратно, как в этот самый миг перед его глазами на мгновение мелькнул отблеск металла — неяркий, но до чего же неуместный! Инстинктивно отпрянув вглубь повозки, он прижался к противоположной стенке, и одновременно раздался свист рассекаемого воздуха — стрела насквозь пробила занавеску и со стуком вонзилась в деревянную обшивку салона.
Сердце Дуань Чэня сжалось. Он только хотел крикнуть, как вдруг раздалось пронзительное ржание лошади, и следом повозка резко кренилась набок и рухнула на землю.
Сяо Ци, разбуженный громким шумом, кубарем скатился прямо на Дуань Чэня, в ужасе вопя:
— Глава!
В пояснице Дуань Чэня вспыхнула резкая боль. Не успел он и слова сказать, как посмертный глухой звук — *плх* — возвестил о том, кто-то длинным клинком пронзил насквозь стенку повозки прямо снаружи.
Удар пришелся аккурат в Сяо Ци, прижимавшегося к Дуань Чэню. Сяо Ци издал отчаянный вопль, и теплая кровь хлынула из его груди, заливая одежду Дуань Чэня.
Лицо Дуань Чэня перекосило. Он попытался оттолкнуть Сяо Ци, но почувствовал, что тот уже лишился признаков жизни и больше не шевелится.
Судьба кучера оставалась неизвестной. Снаружи кто-то заговорил приглушенными голосами, затем тяжелая занавеска откинулась, и внутрь хел свет. Опрокинутая повозка была не выше человеческого роста, так что убийца присел на корточки, ухватил Сяо Ци за ноги и выволок наружу, после чего вгляделся внутрь, используя скудный дневной свет.
Дуань Чэн с каменным лицом встретился с ним взглядом, а в голове лихорадочно соображал, остался ли у него хоть какой-то способ спастись.
Мужчина легко усмехнулся и уже хотел громко позвать сообщников, успев произнести лишь одно слово:
— Эй…
— как вдруг снаружи раздался чей-то сдавленный стон, и человек тяжело рухнул на землю.
Опешивший от ужаса наемник резко обернулся: короткая стрела пробила его лоб насквозь. Он даже пирикнуть не успел, как замертво валился на землю.
Дуань Чэн услышал снаружи суматошный топот ног: по меньшей мере трое или четверо людей бросились врассыпную от повозки. До слуха Дуань Чэня донесся чей-то предсмертный крик, но он показался ему каким-то нереальным, и оставалось лишь сидеть неподвижно на прежнем месте.
Вокруг воцарилась тишина.
Дуань Чэн просидел без движения добрых полчаса. Не услышав больше ни звука, он наконец не выдержал, задвигался и медленно выбрался из повозки.
Возле нее валялись три тела: Сяо Ци и двое незнакомцев в черных одеждах — у одного торчала стрела в груди, у другого в лоб. Глядя на черную короткую стрелу, торчавшую в голове убитого, Дуань Чэн внезапно почувствовал, как сердце защемило от странного предчувствия. Присев на корточки, он изо всех сил потянул за стрелу и вытащил ее.
Это был Пожиратель Солнца Фан Яо, Дуань Чэн узнал его. Он отер стрелу оclothes мертвеца, а затем заткнул за собственный пояс.
Обойдя повозку спереди, Дуань Чэн увидел, что кучер и лошадь лежали на земле без малейших признаков жизни. Он поднял глаза и огляделся по сторонам: в зарослях сорной травы на склоне холма мелькнул краешек черной ткани.
Вокруг по-прежнему стояла тишина, ни звука живого существа. Дуань Чэн поднял взор к верхушкам деревьев, но ничего не разглядел. Вдруг со склона донесся едва слышный шорох — сухие желтые кусты легко качнулись.
Следом послышался совсем слабый свист рассекаемого воздуха, и еще один человек в черном, прижимая руку к груди, покатился вниз.
Из-за густых зарослей вышел человек. Его белые одежды покрылись серой и черной копотью, а на красивом лице чернели грязевые разводы. Он ровной поступью направлялся к Дуань Чэню, сохраняя бесстрастное выражение лица, словно всё только что произошедшее не имело к нему никакого отношения.
Фан Яо подошел к Дуань Чэню, взял его за руку и, не останавливаясь, потащил за собой:
— Идем со мной, у них еще остались люди.
Взгляд Дуань Чэня упал на белую, как снег, шею Фан Яо, и он послушно переставил ноги, следуя за ним.
http://bllate.org/book/32536/3974584
Готово:
