Возможно, Фан Яо производил слишком много шума: в один из дней, когда он вышел из купальни после мытья и переодевания, во двор пришел слуга и передал, что глава клана зовет молодого господина Фаня.
Фан Яо в ту минуту сидел на каменном табурете в маленьком дворике и небольшим ножом вырезал из древесной ветки рогатку. Он остановился, посмотрел на слугу и кивнул:
— Я понял.
Когда слуга вышел со двора, Цзы Ло принялась жаловаться:
— Надо же, глава клана наконец вспомнил о молодом господине Фане. Молодой господин пролежал в постели столько дней, а ведь никто — ни сам глава клана, ни остальные молодые господа — не заглянул даже на минутку.
Цзы Ша толкнула ее локтем:
— Перестань болтать языком. — Затем она подошла к середине двора, склонилась и спросила Фан Яo:
— Молодой господин Фань, мы идем сейчас?
Фан Яо поднял на нее взгляд:
— Прямо сейчас так прямо сейчас. Сможешь провести меня?
Цзы Ша торопливо ответила:
— Конечно. Только, молодой господин Фань, ведь вы даже главу клана не помните, верно?
Фан Яо покачал головой, положил недоделанную рогатку на каменный стол, а ножик засунул за пояс сзади — длинный подол халата как раз скрыл его.
Фан Яо не знал дороги. Вовсе не потому, что не разбирался в извилистых тропинках этого поместья; наоборот, когда он окинул взглядом поместье с вершины горы, в его голове запечатлелась целая карта, и несколько просторных и величественных парадных дворов были отмечены на ней. Он просто не знал, в каком именно покоях живет глава клана Дуань.
В сопровождении Цзы Ша они миновали множество больших и малых садов и наконец добрались до двухдворной усадьбы, расположенной слева от центра. Она выглядела куда величественнее маленького дворика Дуань Цзиньфаня, а по обе стороны от ворот стояли каменные львы.
Цзы Ша остановилась и тихо произнесла:
— Иди, молодой господин Фань, а я подожду тебя снаружи.
Фан Яо сказал:
— Можешь вернуться первой, я помню дорогу.
Цзы Ша покачала головой:
— Я подожду тебя.
Фан Яо не стал настаивать и шагнул за ворота усадьбы.
В Наружном дворе какая-то служанка как раз ухаживала за цветами и травами. Заметив входящего Фан Яо, она отложила цветочный горшок в сторону, приблизилась и окликнула:
— Молодой господин Фань?
Фан Яо посмотрел на нее и слегка кивнул.
Служанка собиралась сказать: Слышала, молодой господин Фань повредил голову и лишился памяти? — но неожиданно холодный взгляд Фан Яо, брошенный на нее, заставил слова застрять в горле. Ей оставалось лишь произнести:
— Молодой господин Фань пришел повидаться с главой клана?
Фан Яо бросил короткое «угу»:
— Проведешь меня?
Служанка растерянно кивнула.
Фан Яо последовал за ней во Внутренний двор и увидел, как она тихонько постучала в дверь комнаты и позвала:
— Глава клана, молодой господин Фань пришел.
Тотчас из комнаты раздался мужской голос:
— Войдите.
Служанка открыла дверь для Фан Яо и, когда он вошел, осторожно притворила ее за ним.
По старшинству отец Дуань Цзиньфаня приходился старшим сыном в клане Дуань, но самому этому мужчине перевалило за сорок, однако он выглядел бодрым и энергичным, без малейших следов увядания, а голос его звучал звонко и полновесно.
Похоже, это был кабинет. После того как Фан Яо переступил порог, Дуань Чжун продолжал сидеть, склонив голову над книгой, и даже не взглянул на него.
Фан Яо же по привычке окинул взглядом планировку комнаты и лишь затем перевел взгляд на Дуань Чжуна — сначала скользнул по его лбу, а во вторую очередь — по сердцу.
Дуань Чжун не подозревал, что его самый никчемный сын изучает его уязвимые точки, и все так же беспечно перевернул пару страниц, прежде чем поднять глаза на Фан Яо:
— Слышал, твои раны зажили?
Фан Яо припомнил багровый след между бровей и отозвался:
— Угу.
Дуань Чжун слегка нахмурился, отложил книгу и уставился прямо на Фан Яо. Он знал, что этот сын робок и боится неприятностей, но обычно тот всегда говорил с людьми почтительно и учтиво, а с ним самим вел себя сугубо осторожно, опасаясь вызвать его недовольство. С чего бы это теперь, пролежав два месяца раненым в своем дворе, он позабыл даже о манерах?
Фан Яо держался прямо, молча встречая взгляд Дуань Чжуна. Он понимал, что тот изучает его, испытывая сплошные сомнения, однако у него не было желания притворяться: он не умел этого, и задачи, которые ему поручали, обычно решались быстрым и смертельным ударом по врагу, а не пустой болтовней и препирательствами.
Поэтому Фан Яо попросту молчал, позволяя Дуань Чжуну разглядывать себя.
Подождав немного, Дуань Чжун произнес:
— Говорят, ты повредил голову и даже собственную мать перестал узнавать?
Дуань Чжун произнес это по слогам, очень медленно, словно говоря самому себе.
Затем он холодно усмехнулся:
— Надо же, умудриться отупеть от падения во время простой прогулки по саду.
Фан Яо наконец подал голос:
— И впрямь не помню.
Дуань Чжун тяжело вздохнул:
— Раз не помнишь, так хоть потверже стал, не такой бабник, и смотреть на тебя куда приятнее. — И тут же добавил:
— Реже навещай свою мать, целыми днями только и делает, что ревет, вот и вырастила из сына девчонку.
Фан Яо оставил это без ответа.
Дуань Чжун никогда не возлагал надежд на этого сына; отлично зная, что тот ранен и долго отлеживался в комнате, он даже не удосужился навестить его. Если бы накануне старшая госпожа не обмолвилась, что Цзиньфань поправился и с самого утра бегает по двору, Дуань Чжун почти наверняка забыл бы о его существовании.
Выдалось редкое свободное утро, и вспомнив, что после выздоровления сына они еще не виделись, он и велел позвать его.
Дуань Чжун собирался было отчитать юношу за прошлые ужимки, но, увидев, что тот больше не мнется и выглядит вполне сносно, передумал говорить что-либо еще и махнул рукой, отпуская его.
— А, стоять! — Дуань Чжун вспомнил кое-что. — В середине следующего месяца будет Праздник середины осени, а через десять дней домой возвращается третий. Веди себя прилично, чтобы я не видел, как ты целыми днями шатаешься по дворам.
Фан Яо ничего не ответил.
Дуань Чжун слегка поморщился и повысил голос:
— Ты расслышал?
Только тогда Фан Яо бросил:
— Понял.
Дуань Чжун махнул рукой, склонил голову и снова углубился в чтение.
Фан Яо толкнул дверь и вышел.
Та самая служанка снова возилась с цветами во Внутреннем дворе и не услышала, как Фан Яо вышел. Фан Яо тоже не стал шуметь и направился прямо к выходу из усадьбы.
Но не успел он перешагнуть порог, как какой-то молодой человек вихрем влетел во двор и, не говоря ни слова, попытался схватить его за руку.
Фан Яо резко опустил левую руку, качнулся в сторону и правой ладонью легко подтолкнул запястье парня, играючи уклонившись от нападавшего, и в один шаг выскочил за ворота.
Парень даже не понял, как Фан Яо увернулся. Замер на секунду, а затем разъяренно бросил:
— Жди меня здесь, никуда не уходи!
Фан Яо промолчал.
Похоже, юноша никак не ожидал, что Фан Яо посмеет ослушаться, и, развернувшись, снова бросился во двор.
Дождавшись, пока он уйдет подальше, Фан Яо окликнул притаившуюся в сторонке Цзы Ша:
— Идем назад.
Лицо Цзы Ша исказилось от тревоги:
— Молодой господин Хэ велел тебе ждать здесь, неужели можно уйти?
— Молодой господин Хэ?
Подумав, что Фан Яо все забыл, Цзы Ша напомнила:
— Это твой старший брат Цзинь Хэ, старший сын главы клана и старшей госпожи.
Фан Яо покачал головой:
— Ничего страшного, возвращаемся.
И Дуань Цзинь Хэ, и Дуань Чжун лишь на мгновение мелькнули в памяти Фан Яо — его ничто не связывало с кланом Дуань, и если бы нынешнее тело не было столь слабым, он бы прямо сейчас покинул это место. Люди из клана Дуань не имели для него никакого значения и не стоили того, чтобы тратить на них время для раздумий.
Сначала Цзы Ша сильно нервничала, опасаясь, что Дуань Цзиньхэ придет искать неприятности для Фан Яо. Однако прошло два дня, но ничего не происходило.
Фан Яо же вовсе не брал это в голову — он по-прежнему не прекращал ежедневные тренировки, и даже уделял им больше времени, чем в самом начале, так что Цзы Ша всякий раз сильно тревожилась, ожидая его во дворе.
В тот день, после того как Фан Яо искупался, он попросил Цзы Ша помочь ему причесаться, а затем объявил:
— Я хочу выйти.
Цзы Ша изумилась, рука ее дрогнула, и гребень с силой прошелся сквозь пряди волос Фан Яо. Фан Яо почувствовал, как натянулась кожа на голове, и подумал, что в смертельный час эти длинные волосы вполне могут помешать.
Цзы Ша испуганно воскликнула:
— Молодой господин Фань, куда это вы собрались?
Не понимая причины ее беспокойства, Фан Яо взглянул на нее в зеркало:
— Пройдусь до улицы, посмотрю на город.
Цзы Ша шумно выдохнула:
— Я уж думала… — Она решила, что Фан Яо собрался уйти и больше не возвращаться.
Фан Яо поинтересовался:
— Где находится ближайший к этому месту город?
Цзы Ша ответила:
— Наше поместье и так стоит на окраине Города Сюй. Если молодой господин хочет поехать, можно попросить кучера запрячь повозку, добраться до города проще простого.
Фан Яо спросил:
— А пешком?
Цзы Ша замерла:
— Пешком? Пешком идти по меньшей мере больше часа, хотя путь не такой уж дальний, но зачем идти пешком, если в поместье есть повозки?
Убедившись, что пучок уложен как надо, Фан Яо поднялся и накинул верхнее халат:
— Дойду пешком.
Цзы Ша торопливо вымолвила:
— Тогда я пойду с вами.
Фан Яо покачал головой:
— Не нужно, я сам.
Цзы Ша не знала, что и думать: после этого пробуждения характер молодого господина вроде бы остался мягким, но в голосе появилась непреклонность. Раз он сказал, что не берет ее с собой, спорить было бесполезно — он точно не возьмет ее.
Ничего не поделаешь, Цзы Ша лишь собрала флягу с водой и кошетель с монетами, велела Фан Яо прихватить их с собой и проводила до самых ворот поместья.
У Фан Яо не было какой-то особой цели — он просто хотел выйти и немного пройтись.
Дорога в город была широкой и ровной, к сожалению, безлюдной. К счастью, Фан Яо с рождения привык к одиночеству, и стоило ему пройти порядочное расстояние, как, помимо легкой усталости в теле, он не ощутил никакого дискомфорта.
Прошагав больше часа, Фан Яо заметил у дороги крошечную чайную лавочку, присел выпить чашку чаю и только после этого двинулся дальше.
Тело Дуань Цзиньфаня не выдерживало нагрузок, поэтому Фан Яо старался доводить его до предела, зная, что с каждым разом его выносливость будет заметно расти. Всё это он уже проходил во время новобранской подготовки в разведывательном спецназе.
Еще через час вдали показалась городская стена. Народу на дорогах прибавилось, особенно у ворот: в основном это были торговцы с тачками и повозками, спешившие в город с товаром для торговли.
Фан Яо замедлил шаг и неспешно вошел в городские ворота.
Город Сюй оказался большим, а в базарные дни — особенно оживленным. Разглядывая торговые ряды, протянувшиеся вдоль обеих сторон улицы, Фан Яо почувствовал, как на душе у него потеплело. Он вспомнил маленькое заштатное селение, где прошло его детство, — там были точно такие же рынки, но он не видел их уже много лет.
Фан Яо даже потратил две медные монеты на сладкий леденец, нанизанный на деревянную палочку, и теперь шел по улице, посасывая его.
Пройдя еще немного, Фан Яо свернул на широкую проезжую часть и заметил, что справа несколько лавок объединены в одно большое помещение, а витрины ярко сверкают острыми леднями — это был оружейный магазин.
Убранство лавки поражало элегантностью и роскошью, а в самом центре красовалась вывеска из нанму, на которой лихими и размашистыми иероглифами было выведено: Зал Закаленного Снега.
Фан Яо откинул полу халата и вошел внутрь.
Заметив, что юноша одет как отпрыск богатой семьи, лавочник с улыбкой приветствовал его:
— Молодой господин, осматривайтесь смело, если что-то приглянется — зовите.
Взгляд Фан Яо скользнул по рядам длинных клинков и мечей на витринах. Он не умел обращаться с мечом, но немного тренировался с саблей, хотя искусным его владение назвать было нельзя. Для него по-настоящему полезными оставались лишь нож и короткий кинжал.
Фан Яо снял с подставки кинжал. Острие поражало своей остротой, а черное лезвие отливало синевой, словно рожденное жаждать крови. На клинке имелся дол; пускай он уступал армейскому трехгранному штыку, Фан Яо знал, что один такой удар почти наверняка лишит человека половины жизни, а если угодить в уязвимую точку — тут и боги не спасут.
Пальцы Фан Яо гладили и гладили холодную сталь, он никак не мог расстаться с оружием и, наконец подняв глаза, спросил лавочника:
— Хозяин, сколько стоит этот?
Лавочник прищурился с улыбкой:
— У молодого господина отменный глаз! Этот кинжал выкован из чистейшей стали, почитай, сокровище нашей лавки.
Фан Яо кивнул.
Видя, что юноша хоть и молод, но держится спокойно и рассудительно, лавочник сказал:
— Что ж, скажу молодому господину напрямик: цена у этого кинжала немалая, если хотите забрать — двести лянов серебра.
Фан Яо опешил. Он снял кошель с пояса и вытряхнул его на прилавок:
— Погляди, сколько здесь?
Лавочник взял кошелек, подбросил его на ладони и горько усмехнулся:
— Молодой господин, изволите шутить? Здесь от силы десяток лянов наберется.
Он растерянно замер. Торговаться он не умел и понятия не имел, сможет ли раздобыть у Цзы Ша еще денег, чтобы набралось двести лянов. Годами служа в армии, он получал неплохое жалованье, но тратить его было негде, и всё уходило в накопления.
Он не знал, пытается ли лавочник обобрать его до нитки, и тем более не представлял, что такое двести лянов серебра — он просто до безумия хотел заполучить этот кинжал.
Пока Фан Яо стоял в растерянности, в лавку вошел утонченный мужчина лет двадцати семи — двадцати восьми.
Увидев его, лавочник тут же отвесил поклон:
— Четвертый господин.
Мужчина, которого назвали четвертым господином, устремил взгляд на Фан Яо, тоже на мгновение замер, а затем хлопнул того по плечу:
— Цзиньфань?
Фан Яо обернулся.
Мужчина произнес:
— Ого, и впрямь Цзиньфань! Какая редкая встреча!
Фан Яо засомневался:
— Вы —... ?
Мужчина нахмурился, а затем спросил:
— Слышал от невестки, что ты повредил голову, неужто правда?
Словно осознав что-то, он облегченно рассмеялся:
— Что, приглянулся этот кинжал?
Фан Яо молча кивнул.
Мужчина обратился к лавочнику:
— Это четвертый сын старшего брата, молодой господин Фань Дуань Цзиньфань.
Лавочник поспешно склонился:
— Ай-яй, так это молодой господин Фань! Прошу прощения, не признал, не признал.
Мужчина снова повернулся к Фан Яо:
— С чего это ты, повредив голову, и нрав переменил? Вместо того чтобы дома стихи писать, пришел железом торговать?
Фан Яо немного подумал и ответил:
— Потерял память.
Мужчина улыбнулся:
— Вот уж чудеса. — Затем он взял из его рук кинжал и спросил:
— Нравится?
Фан Яо ответил:
— Да.
Мужчина взмахнул рукой, возвращая его:
— Нравится — забирай.
Фан Яо опешил и взглянул на собеседника. Тот обладал утонченной внешностью, правильными чертами лица, а с губ его не сходила легкая улыбка. Приглядевшись, Фан Яо заметил, что он в самом деле чем-то похож на Дуань Чжуна.
Заметив, что Фан Яо разглядывает его, мужчина произнес:
— Ты что же, и меня не помнишь?
Фан Яо покачал головой:
— Не помню.
Мужчина легко рассмеялся и потрепал Фан Яо по голове:
— Глупый мальчишка, я твой четвертый дядя, Дуань И. В следующий раз запомни.
Фан Яо стоял смирно, не уворачиваясь, а когда Дуань И убрал руку, тоже сдержанно улыбнулся:
— Благодарю четвертого дядю.
http://bllate.org/book/32536/3974575
Готово:
