Олимпия свидетель, я теперь искренне считаю эту часть сильнейшей во всём мире: подумать только, среди нас нашлись те, кто смог противостоять ораторскому искусству Генерала. Моя летопись просто обязана запечатлеть это! Скажи ведь, Кэлли, это же невероятно! Кэлли?
Старший адъютант Крис с недоумением посмотрела на молчащую подругу и, проследив за её взглядом, застыла от странной картины.
Среди солдатских сердец, которые захватил Генерал Род, всё ещё теплилось немало верных Исли людей. Изначально этот факт приносил правящей верхушке некоторое успокоение, однако столичная аристократия Исли поголовно выказывала недовольство Отрядом охотников. Крис могла бы дать голову на отсечение: во взглядах, которыми ислийские вельможи одаривали охотников, сквозила нескрываемая враждебность.
Главный авангард, необычно тихая и сосредоточенная, прищурившись — точно так же, как в записях биографии её подруги, — улыбалась стоявшему рядом с Генералом застенчивому Чёрному призраку.
На мгновение Крис показалось, будто она смотрит не на подругу, а на выслеживающего добычу ястреба.
После завершения смотра военачальники собрались вместе, чтобы угомонить разбушевавшегося Главного авангарда, да и сам Генерал Род поспешила в шатёр, не теряя ни минуты.
— Чтоб этого негодяя! Почему молния Олимпии до сих пор не проломила ему череп?!
Огненно-рыжие волосы Главного авангарда пылали, а гневные речи извергались подобно лаве. Её раскрасневшееся лицо почти соперничало по цвету с шевелюрой.
Корни проблемы крылись всё в том же Отряде охотников. Мало того что днём на смотре они остались совершенно глухи к пламенной речи Галатеи — божества в глазах Род, — так они ещё и отказались участвовать в совместных манёврах. Когда же она допросила с пристрастием командира отряда — молчаливый Чёрный призрак следовал за Генералом по пятам, — та лишь упорно мотала головой, не вымолвив ни слова. И хотя тогда Генерал пресекла её вспышку ярости, стоило войсковым учениям подойти к концу, как терпение женщины окончательно лопнуло из-за демонстративного игнорирования приказов Род со стороны заместителя командира Отряда охотников.
— Кэлли, брось, этот замкоммандира всего лишь выполняла приказ, — Крис, будучи близкой подругой Главного авангарда, беспомощно погладила её по плечам, надеясь хоть так остудить её пыл. Сама же Генерал стояла в стороне, храня молчание. Лишь когда остальные военачальники разошлись, она с мягкой улыбкой посмотрела на своего авангарда: — И не знала я, что с годами госпожа Кэлли научилась столь искусно играть на публику.
Старший адъютант, окончательно запутавшись в происходящем, перевела ошарашенный взгляд на подругу и с удивлением обнаружила, что та, ещё мгновение назад пылавшая праведным гневом, теперь преспокойно восседает на стуле и жадно прикладывается к фляге с водой.
Пережив первый приступ изумления, старший адъютант мгновенно всё сообразила.
— Боги милостивые, да вы же просто разыгрывали спектакль!
— Только дошло, толстушка? А я-то надеялась ещё немного полюбоваться на твои уморительные гримасы.
— Что здесь вообще происходит?
Старший адъютант больше не стала пытать подругу и обратилась напрямую к той, кто могла пролить свет на происходящее.
— Всё очень просто, — Галатея на мгновение умолкла. — Наш многоуважаемый Главный авангард просто решила досконально изучить этот отряд. Ну а результаты расследования, полагаю, каждый мог наблюдать воочию.
Загадочная улыбка Генерала приоткрыла дверь в недавние воспоминания. Старший адъютант тут же вспомнила заместителя командира Отряда охотников — высокого худощавого мужчину, который держался с невероятной почтительностью перед Чёрным призраком, но при этом оставался совершенно непроницаем перед лицом едких провокаций её подруги.
По правде говоря, оглушительная речь Генерала звучала в ушах до сих пор; не увидь она всё своими глазами, ни за что бы не поверила, что в этом мире кто-то способен устоять перед обаянием Генерала, и уж тем более — целый отряд!
— Генерал Галатея, неужели эти болваны и впрямь ничего не поняли из вашей речи?
— Ох, — рыжеглазая военачальница с удивлением воззрилась на подругу, приподняв брови. — Леди Крис, с чего вдруг такие мысли?
— Просто трудно представить, чтобы эти… чужеземцы остались глухи к вашим словам. Такое ощущение, будто они вообще лишены человеческой природы.
— Хе-хе, толстушка, а твоя пауза была очень красноречивой. Держу пари, ты хотела назвать их варварами.
Главный авангард с огненно-рыжими волосами прищурилась, демонстрируя подруге ряд безупречно белых зубов.
— Ох, матушки, — несмотря на улыбку Генерала, старые боевые подруги сразу поняли: их предводительница разделяет эти взгляды не во всём.
— Честно говоря, мне кажется… если мы поинтересуемся мнением ислийцев или представителей других народов, они, пожалуй, тоже сочтут нас существами дикими и необузданными.
Обе переглянулись, не зная, как реагировать на подобные слова. Иногда их Генерал предавалась весьма странным размышлениям.
— Да неважно, — нарушила короткое молчание Кэлли. — Но я должна сказать: Генерал, вам всё же стоит проявить бдительность в отношении своего личного телохранителя. Черт побери, этот Отряд охотников — сплошное недоразумение, и вам действительно пора заставить Чёрного призрака заговорить. На этот раз мне так и не довелось увидеть их в бою, а для войны это скверный знак.
— Ох, леди Кэлли, вы как-то странно зовёте Цинхань. Она ведь вовсе не призрак.
— Свидетель Жнец, — Главный авангард скривила губы в презрительной усмешке. — Называть её призраком — это ещё ей льстить. Пожалуй, впору звать её просто немой.
— Ой, — Генерал не успела договорить, как старший адъютант отчётливо ощутила: в шатре словно прорвало огромную дыру, иначе откуда бы взяться такому невыносимому холоду?
Следуя за этим леденящим потоком, все трое уставились на фигуру у входа в шатёр. Чёрный призрак стоял неподвижно, а в её тёмных глазах плескалась холодная ярость.
— Ну что, призрачный заморыш, как насчёт надавать мне тумаков?
Галатея с неожиданным удивлением заметила, что крошечная чёрная собачонка, по идее пылавшая праведным гневом, сейчас была на редкость спокойна. Нет, слово «спокойна» подходило не совсем — её странный оскал выдавал человека, который отчаянно пытался сдержать какие-то эмоции. Галатея уже собиралась осадить задиристый тон Главного авангарда, но, стоило ей обернуться:
— Кэ… ха-ха…
Заразившись примером Галатеи, Крис тоже разразилась неудержимым хохотом, едва повернув голову.
— Ой, матушки, ха-ха, Кэлли, ну и рожу же ты скорчила!
Успев выкрикнуть лишь это, Крис согнулась пополам от смеха, раскачиваясь из стороны в сторону. На поле боя осталась лишь перекошенная от злости рыжеволосая красавица, в упор глядевшая на двух хохочущих товарках, напрочь растерявших весь свой величественный вид. От прежней глуповатой мины не осталось и следа.
Её миловидное некогда лицо искривила широкая ухмылка, обнажая ряд белых зубов; некогда пронзительные глаза были прищурены наполовину, а рыжая голова клонилась набок всем своим видом говоря: «Ну давай, ударь меня, если сможешь!»
— Кэлли, если ты не пойдёшь работать шутом, это станет невосполнимой утратой для Бога комедии!
— Толстушка, если эту фразу услышит Муза комедии, я лично порекомендую тебя на роль деревянной кадки!
— Ох, тогда я непременно займу место в первом ряду!
— О, Генерал, леди Галатея, если вы не хотите лишить нас лавров, лучше вам отойти в сторонку, иначе, боюсь, всё местное зверьё в период течки сбежится прямо к вашим ногам.
— Леди Кэлли, с вашим красноречием впору в трагедиях играть.
Чёрный призрак молча смотрела на троицу, оживленно болтавшую и смеявшуюся всего в нескольких шагах от неё, и во взгляде её постепенно затуманивался разум.
Веселье, непринуждённость, неразрывное единение, беседы обо всём на свете… Картина эта походила на заклинание некроманта, заставляющее усопших вновь восстать из мёртвых спустя тысячелетия.
— И всё-таки я говорю: Ли Синь — выживший из ума старый пень, он несёт чистейшую околесицу! Захватить Чу всего с двумя сотнями тысяч солдат — это же всё равно что бросить волка в овечье стадо.
Девушка с чёрными волосами яростно стукнула по столу ладонью. Бамбуковые планки, стянутые сыромятной кожей, подпрыгнули и рассыпались по полу.
— Шуан-эр, стены имеют уши. Как-никак Ли Синь — генерал нашей Великой Цинь, негоже так выражаться.
— Но отец! На этот раз Великий Ван прислушался к советам Ли Синя и отправил его во главе двадцатитысячного войска завоёвывать Чу — это же верная смерть для наших двадцати тысяч циньских подданных!
— Ты женщина, а судишь о делах государственной важности. Разве это не уподобление курице, пытающейся петь петухом на рассвете?
Старец, чьих черт лица было не разглядеть, произнёс это неторопливо, и в голове его не звучало гнева.
— Хи-хи, отец, раз ты так боишься, что мы станем распевать петухами поутру, зачем тогда заставил нас учиться грамоте и постигать боевые искусства?
Девушка бесцеремонно разрушила показную строгость старика. — Отец, ты ведь придворный прорицатель, так почему вместо колдовства учишь нас у мастеров меча и нанимаешь наставников из разных школ? При таком раскладе нам мудрено усидеть за колдовскими книгами.
Девушка словно повернула голову в её сторону.
Лицо по-прежнему оставалось неразличимым.
— Скажи ведь, Цинхань?
Да, старшая сестра.
Словно эхо донесло её собственный давний ответ.
— Вот видишь, отец, брось оправдания. Я же знаю, что у тебя на уме. Пойду-ка я поспаррингуюсь с Ван Ли.
Черноволосая девушка растворилась в воздухе быстрее, чем успел моргнуть глаз, оставив старика лишь безнадёжно качать головой.
Отец приблизился и поднял руку, опуская ладонь ей на голову.
— Цин-эр, с таким характером твоей сестре придётся несладко, когда она выйдет замуж.
Раз так, пусть лучше не выходит вовсе.
— Эх, вы, девчонки, одна дерзкая, другая наивная. Право слово, не знаю, благословение это или проклятие.
Дерзость и наивность — и что с того?
— Что с того? Вырастем — узнаем. Да, Цин-эр, как моя преемница и будущий главный прорицатель Великой Цинь, если кто-то спросит тебя о грядущем нашей страны, ни в коем случае не открывай правду. Ван нынче очарован речами Хань Фэя, он верит лишь в людские дела, начисто забыв, что превратности судьбы вершит небо. Не смей произносить ни единого слова, способного навредить Вану. И пуще глаз береги свою сестру.
Старшей сестре плевать на предзнаменования.
— Больше всего я боюсь, что её дерзость погубит её же.
Я всегда буду на стороне сестры и стану помогать ей.
— Ха-ха, а ты и впрямь привязана к ней.
Отец…
— Ладно-ладно, смутилась. Больше не буду, не буду. Однако…
Голова раскалывалась, грозя взорваться изнутри.
По спине пробежала ледяная дрожь — казалось, будто нечто смертоносное, покрытое ядовитым пухом, норовит выползти наружу прямо из глубин её разума!
http://bllate.org/book/32533/3974063
Готово:
