Какая еще тетушка, какие еще золовки — просто бред какой-то!
Жуань Сюйцю потеряла всякое терпение, схватила сумочку и, словно пытаясь сбежать с места преступления, бросилась к выходу.
Едва ее рука коснулась дверной ручки, ее накрыла теплая ладонь Ин Цзинмин.
— Не спеши уходить, преподаватель Жуань. Разве тебе совсем не о чем меня спросить?
В ее голосе слышалось дыхание, и эта легкомысленная манера заставила Жуань Сюйцю вспыхнуть праведным гневом.
Она резким движением выдернула руку и приглушенно рявкнула:
— О чем спрашивать! Ин Цзинмин, я предупреждаю, не заходи слишком далеко! Я и так только что подыграла тебе, не смей вешать это на меня до конца жизни!
— Вот как? — Ин Цзинмин невозмутимо придерживала дверь, лицо ее по-прежнему лучилось улыбкой. — Тогда как ты собираешься объяснять заведующему то, что между нами произошло? Скажешь, что поданное тобой заявление об уходе было серьезным?
— Заявление… об уходе?
— В прошлую пятницу ты сказала, что хочешь сменить обстановку, и подала заведующему письмо об отставке, — Ин Цзинмин с безмятежным видом смотрела на нее. — Заведующий категорически против однополых отношений, а ты не только встречалась со мной целых семь лет, но еще и устроила скандал с увольнением, смешав личное с рабочим. Как думаешь, что он о тебе подумает?
Эта новость действительно застала Жуань Сюйцю врасплох: она никак не ожидала, что окажется такой несостоятельной.
Впрочем, это было лишь неожиданностью. В студенческие годы ей доводилось несколько раз общаться с заведующим из-за подписей на различных конкурсах и стипендиях. Ей казалось, что заведующий ценит ее, ведь она была прилежной и ответственной студенткой. Она верила, что после трудоустройства ничего не изменится, у нее была эта уверенность.
При этой мысли Жуань Сюйцю холодно произнесла:
— Вопрос с увольнением я улажу с заведующим лично. Хоть он и строг, но человек разумный, и не нужно пугать меня страшилками.
Услышав это, Ин Цзинмин улыбнулась еще шире:
— Ладно, даже если не брать заведующего, думаю, тебе вряд ли захочется, чтобы кто-то выяснил, что ты, некогда полная амбиций и энергии, теперь всего лишь какая-то двадцатиоднолетняя студентка.
Эти слова наконец задели Жуань Сюйцю за живое.
Ей действительно не хотелось, чтобы вскрылась ее потеря памяти — иначе прошлой ночью она не волновалась бы до самого рассвета, не сомкнув глаз.
В конце концов, речь шла о ее работе, зарплате и квартире.
Ин Цзинмин заметила ее колебания, подалась вперед и соблазнительным тоном произнесла:
— Давай так: ты помогаешь мне разобраться с семьей, а я помогаю тебе привыкнуть к нынешней жизни. Поможем друг другу.
— Только подумай: стоит нам всего на три месяца съехаться и притвориться парой, как все эти неприятности рассеются как дым. Разве это плохо?
Жуань Сюйцю сжала пальцы в кулаки, а через мгновение разжала их:
— Я и сама могу со всем справиться, в твоей заботе не нуждаюсь.
С этими словами она отвела взгляд и крикнула в сторону спальни:
— Минъюй, ты готова?
— Иду, иду!
Жуань Сюйцю повернулась, чтобы уйти, но снова услышала за спиной смешок Ин Цзинмин:
— А преподаватель Жуань, оказывается, такая самоуверенная.
Жуань Сюйцю на секунду замедлила шаг и поспешно удалилась.
Ин Цзинмин сменила машину — теперь она припарковалась прямо под тем белым ясенем внизу. И хотя автомобиль выглядело куда скромнее прежнего, знающие люди сразу бы поняли, что стоит он недешево.
Едва подойдя к машине, она снова столкнулась с той самой тетушкой. Женщина несла в руках пакет с сяолунбао и соевым молоком из местной забегаловки и с презрением косилась на белую иномарку:
— Тьфу ты, эта машина на вид еще дороже прошлой.
Но стоило ей обернуться и увидеть Жуань Сюйцю, как на ее лице мгновенно появилась заискивающая улыбка.
— Преподаватель Жуань, на работу идете?
— Да уж…
Заметив позади Ин Цзинмин, тетушка сменила выражение лица через целый спектр эмоций, которые в конце концов застыли в несколько кривой улыбке, и кивнула в знак приветствия.
Эта нахалка Ин Цзинмин повела себя бесцеремонно до предела:
— Здравствуйте, теперь я тоже живу в Баймаху, прошу любить и жаловать, — заявила она и протянула женщине руку для рукопожатия.
Бесстыдство просто поразительное.
Жуань Сюйцю мысленно скривилась, но вслух ничего говорить не стала.
Всю дорогу она хранила молчание — нет, точнее будет сказать, все это время она лихорадочно соображала, как ей скрыть собственную амнезию.
Да, никакой уверенности у нее не было.
Она не умела общаться с людьми, а лгать — тем более. Если она хоть капельку проколется, то тут же во всем признается и, словно с повинной, выложит всю подноготную от начала до конца, и тогда…
Путь на машине от Баймаху до университета занимал всего минут пять-шесть, но из-за этих мыслей Жуань Сюйцю казалось, что тянутся они целую вечность, и она места себе не находила.
Она то смотрела в телефон, то в окно, то в ленту друзей своих коллег.
Закон подлости сработал безупречно: стоило им подъехать к воротам кампуса, как с ними поравнялась другая машина.
Окно со стороны водителя опустилось, и женщина за рулем непринужденно поприветствовала Ин Цзинмин, заметив, что у той снова новая тачка, да еще и какая-то лимитированная серия — с каких это пор преподаватель Ин перестала скромничать? Ин Цзинмин пошутила в ответ:
— Я же целых пять-шесть лет притворялась скромницей, иногда надо и стиль сменить.
— Наконец-то перестала притворяться беднячкой?
— Да когда я притворялась? Что за клевета?
Женщины весело перешучивались, в то время как сидевшая рядом Жуань Сюйцю окаменела всем телом и мечтала провалиться сквозь землю прямо здесь, на месте.
Но увы, все было напрасно — собеседница все же заметила пассажирку на переднем сиденье.
— Преподаватель Жуань? Ха, ну надо же, вы все-таки не расстались, — она искоса глянула на Ин Цзинмин. — А я-то гадала, с чего это ты вдруг превратилась в золотого павлина.
Жуань Сюйцю вздрогнула и медленно перевела взгляд.
Она уже собиралась открыть рот, как вдруг узнала в этой женщине кого-то смутно знакомого.
Пока она ошеломленно хлопала глазами, Ин Цзинмин вовремя перехватила инициативу:
— Какое расставание, неужели нельзя сказать что-нибудь на удачу?
— Разве это не на удачу? Вчера заведующий спрашивал меня, как дела у преподавателя Жуань и не было ли ее решение об увольнении спонтанным. Я ведь за вас словечко замолвила, между прочим, так что с тебя обязательная благодарность.
Ин Цзинмин осталась довольна и с улыбкой пообещала при случае угостить ту обедом, после чего машина наконец тронулась с места.
Автомобиль плавно покатил по главной дороге прямо к столовой.
В салоне воцарилась тишина, и сидевшая сзади Минъюй подала голос:
— Кто это?
— Моя коллега из офиса, по фамилии Сюй, — Ин Цзинмин бросила на нее взгляд из уголка глаза. — Не нервничай, ты ее знаешь.
И правда, это была Учитель Сюй — буквально только что Жуань Сюйцю видела ее свежий пост в соцсетях.
Однако Жуань Сюйцю вовсе не горела желанием в этом признаваться:
— Я ее не знаю и уж тем-более не нервничаю.
Нервничала она безумно. По правде говоря, попытки Ин Цзинмин ее успокоить лишь добавляли ей неуверенности.
Она растерялась от одного только появления Учитель Сюй, а что будет, если представить, как она — студентка, которая даже не успела выпуститься — крутится среди толпы докторов и кандидатов наук? Сможет ли она действительно не проколоться?
Жуань Сюйцю вспомнила слова Ин Цзинмин перед выходом из дома.
Помогать друг другу… неужели это и правда возможно?
***
Вскоре впереди на дорожке стали появляться студенты, спешившие на первую пару.
С каждым проеханным метром учащиеся с любопытством оборачивались. Сначала они оценивали марку машины, потом номер, в их глазах вспыхивало восхищение, после чего они отступали в сторону и заглядывали в салон, перешептываясь, что это снова преподаватель Ин и преподаватель Жуань.
Жуань Сюйцю опустила голову, неестественно избегая пытливых взглядов студентов.
Ин Цзинмин же, напротив, вела себя как окруженная всеобщим вниманием звезда — просто, непринужденно и с достоинством, то и дело кивая в знак приветствия.
Жуань Сюйцю едва зубами не скрежетала от досады, но в конце концов проглотила все слова и промолчала.
Наконец они добрались до входа в столовую, и Жуань Сюйцю поспешно выдавила из себя подобие непринужденной улыбки.
Заметив это, Ин Цзинмин чуть усмехнулась:
— Расслабься, мы же не на поле боя.
Минъюй тоже поспешила ее утешить, заявив, что соседки по комнате ее очень любят и ничего страшного не случится.
Легко рассуждать со стороны, когда самого не трясет — неужели она по доброй воле не хочет расслабиться?
Жуань Сюйцю раздраженно бросила:
— Я же сказала, я не нервничаю.
Машина остановилась у обочины, и неподалеку тут же замаячили соседки Минъюй. Подражая самой Минъюй, они радостно закричали:
— Здравствуйте, тетушка! Здравствуйте, золовка!
Несмотря на то, что Жуань Сюйцю мысленно готовилась к этому, столь звонкие приветствия заставили ее втянуть голову в плечи от неловкости:
— П-привет…
В отличие от нее, Ин Цзинмин лекотней облокотилась о рамку окна и улыбалась так открыто и довольно, будто это было величайшей наградой:
— Мы еще не поженились, но ваши добрые пожелания примем, — ответила она и бросила на спутницу многозначительный взгляд. — Постараюсь побыстрее перейти из статуса кандидатки в официальные жены.
Сама Минъюй не стала открыто подначивать их, зато расхвалила Ин Цзинмин на все лады, расписывая, какая та замечательная и заботливая. Со стороны казалось, будто она говорит это соседкам, но на самом деле адресовалось все это ее «тетушке».
Жуань Сюйцю от такого позора была готова сквозь землю провалиться.
Когда терпение уже подходило к концу, вдруг раздался робкий голосок:
— Преподаватель Жуань, вы действительно сошлись снова?
У Жуань Минъюй было всего две соседки по комнате, и этот вопрос задала тихая, застенчивая девочка с челкой.
Она смотрела на них очень серьезно, с чрезвычайной осторожностью в голосе, но под густой чёлкой ее глаза горели проницательным огнем.
Все пропало. У Жуань Сюйцю сердце ухватило в пятки.
Может, срабатывал синдром вора, на котором и шапка горит, но на мгновение ей показалось, что ее раскусили насквозь и содрали с нее двадцативосеммичную оболочку.
Восемь глаз вокруг уставились прямо на нее, и среди них — взгляд Ин Цзинмин.
— Ну так что, сошлись или нет? Преподаватель Жуань? — улыбнулась та, нарочито медленно и двусмысленно растягивая слова прямо у ее уха.
Это же чистой воды шантаж!
Если бы была возможность, Жуань Сюйцю без колебаний ответила бы нет — с какой стати ей вообще сходиться с этой особой?
Но она не могла.
Ради карьеры, работы и квартиры Жуань Сюйцю через силу кивнула и выдавила улыбку:
— Д-да…
К счастью, девочка не стала допытываться дальше. Получив утвердительный ответ, она медленно расплылась в умиротворенной и почти восторженной улыбке.
— Правда? Как здорово! Преподаватель Жуань, будьте счастливы!
Здорово? Что тут хорошего? И насчет счастья — почему ей кажется, что по-настоящему счастлива сейчас только эта девчонка?
— …Спасибо, мы постараемся.
***
Лишь когда Минъюй со своими соседками скрылась из виду и машина снова тронулась с места, Жуань Сюйцю вынырнула из этого странного, не поддающегося логике оцепенения.
У Жуань Сюйцю с детства был далеко не сахарный характер: в школьные годы ее боялись и мальчишки, и девчонки. Позже, когда пришла пора первой романтической влюбленности, ей доводилось видеть, как другие подкалывают «парочки» в классе, но с ней самой подобного никогда не случалось.
Это происходило с ней впервые в жизни.
Жуань Сюйцю силой подавила подступившую волну стыда и злости и повернула голову к Ин Цзинмин.
http://bllate.org/book/32531/3973832
Готово:
