Ин Цзинмин взяла в руки одно из маленьких изделий, формой напоминавших наушник. Изготовленное из силикона, оно даже слегка пружинило в пальцах.
— Ты не представляешь, как-то раз мы…
— Закрой свой рот! — лицо Жуань Сюйцю вспыхнуло алым, она пришла в ярость. — Какими угодно способами, но избавься от них!
— Какое варварство! Ты хоть знаешь, сколько стоит эта коробка? Если потом захочешь воспользоваться, придётся покупать заново, какая пустая трата денег.
— Тогда продаю их тебе!
Как примерная молодая гражданка социалистического общества, Жуань Сюйцю с детства была воспитана в духе того, что секс напрямую связан с распущенностью. Не говоря уже о каких-то там игрушках, с самого детства она даже никогда не мастурбировала. И хотя она тайно была влюблена в старшекурсницу, ей никогда не доводилось фантазировать о ней.
Её жизнь была размеренной и безупречной. До пробуждения семь лет спустя Жуань Сюйцю даже искренне полагала, что её стандартизированную жизнь после смерти можно будет смело включать в учебники подземного мира.
Однако теперь её жизненные планы летели к чертям, да вдобавок ко всему ей предстояло оказаться в неловком положении и делить крышу со своей заклятой врагиней. С неё было более чем достаточно.
Щёки Жуань Сюйцю всё ещё пылали, ей отчаянно хотелось со стыда провалиться сквозь землю. Спустя полчаса прошибший её до седьмого пота жар наконец позволил немного успокоиться.
Она перевернула всё вверх дном от края до края, но документ на квартиру так и не нашла. Тяжело дыша, она плюхнулась на пол.
Снаружи вновь донёсся противный голос Ин Цзинмин:
— Учитель Жуань точно не хочет передохнуть?
У Жуань Сюйцю не оставалось выбора, кроме как снова позвонить племяннице.
— Алло, тётя, что опять случилось?
— Минъюй, у тёти тут есть один вопрос, который нужно с тобой прояснить.
— Какой вопрос? Но почему у тёти такой тихий голос?
Разумеется, потому, что ей не хотелось, чтобы эта вредина Ин Цзинмин увидела её в столь жалком виде.
Забившись в угол за дверью, Жуань Сюйцю прикрыла динамик телефона рукой, словно воровка:
— Это неважно. Минъюй, на чьё имя сейчас записана квартира нашей семьи? На твоей бабушки или на моё?
Минъюй на пару секунд замерла:
— …Какая квартира?
— Да та, в которой мы сейчас живём! Она же оформлена на твою бабушку, верно? Хоть твоя бабушка и была против моих отношений с Ин Цзинмин, вряд ли она стала бы ради этого продавать квартиру.
— Ну, понимаешь…
Жуань Сюйцю с трудом сглотнула слюну, изо всех сил умоляя про себя об отрицательном ответе.
Заодно она мысленно поклялась: если Ин Цзинмин её обманула, то на этот раз она непременно сдать её в полицию и ни за что не проявит жалости!
Но, судя по всему, судьба была игривым ребёнком.
— Цзинмин-цзэцзе тебе уже рассказала…
Из трубки послышался крайне огорчённый голос племянницы.
— Вообще-то я хотела скрыть это от тёти, всё-таки это место, где мы выросли, но… Эх…
Вокруг воцарилась гробовая тишина.
Жуань Сюйцю сидела на полу. Она никак не ожидала, что её худшие опасения всё-таки оправдаются.
До сих пор за последние семь лет не произошло ни единого приятного события.
Её жизнь сошла с рельсов, репутация была испорчена, а тело её предало. Говорят, что дойдя до крайности, всё начинает меняться в противоположную сторону. Сожительство — это важнейшее из важных дел, предвещающее то, в каком ключе пройдёт её жизнь в ближайшие три месяца, а теперь ещё и её собственный дом…
Жуань Сюйцю растерянно обвела взглядом место, где прошла её юность: столы, стулья, табуретки… Каждая вещица хранила бесчисленные воспоминания.
Придя в себя пару секунд спустя, она с трудом выдавила:
— Ладно, я поняла.
— Кстати, Минъюй, за сколько продали квартиру?
— …А?
Жуань Минъюй совершенно не представляла себе рыночных цен на жильё и, не зная, что ответить, лишь принялась строчить сообщение Ин Цзинмин.
К счастью, её тётя быстро заговорила снова:
— В убыток или в плюс?
— Наша семья купила квартиру давно, и хотя в последние годы экономическая ситуация не самая лучшая, в минус мы всё же не ушли.
— Ну и славно… — Жуань Сюйцю с облегчением выдохнула. Раз уж не в убыток — это уже величайшая удача в её незавидном положении.
Дальше предстояло…
Жуань Сюйцю перевела взгляд на гостиную.
Сожительство, значит? Ладно, будь по-сожительству.
Вернувшись в гостиную, Ин Цзинмин по-прежнему лежала на диване и играла в телефон, чувствуя себя совершенно непринуждённо — точно как у себя дома.
Хотя это место действительно было её домом.
Жуань Сюйцю подошла ближе. Взгляд Ин Цзинмин оторвался от экрана телефона, в её глазах мелькнула улыбка, выдававшая человека, который заранее всё предвидел.
— Надумала?
Жуань Сюйцю задохнулась от возмущения, мысленно заклеймив эту Ин Цзинмин сущим кошмаром: имея на руках её квартиру, она намеренно притворялась жалкой, чтобы разжалобить её, а сама заявилась на порог с заявлениями о предоставлении убежища.
Какое к чёрту убежище! Какая разница, если это чистой воды шантаж условиями!
Во-первых, это был дом, где они росли вместе с Минъюй, и она давно прикипела к нему душой. Во-вторых, пусть жильё и было старым, зато располагалось в отличном районе, близко к её работе. Если только не селиться прямо в стенах учебного заведения, найти столь подходящую квартиру в аренду было почти нереально.
Ин Цзинмин была прекрасно уверена, что ей некуда деваться.
Какая же бессовестная и коварная особа, и как только прежняя она, семь лет назад, могла вообще в неё влюбиться?
Хмурая Жуань Сюйцю подошла и села недалеко от Ин Цзинмин. Выпрямив спину, она с абсолютно серьёзным видом произнесла:
— Жить под одной крышей мы можем, но у меня есть несколько условий.
— Пусть квартира принадлежит мне, но раз учитель Жуань не выгоняет меня, выкладывай любые требования.
Она согласилась с такой лёгкостью, но почему её слова звучали так, будто это Жуань Сюйцю урвала какую-то баснословную выгоду? От этого становилось ужасно досадно.
Жуань Сюйцю нахмурилась:
— Даже если квартира твоя, тебе запрещено спать со мной в одной постели. К тому же, как ты сама говорила, я уже уплатила арендную плату, так что право пользования пока принадлежит мне. Ты занимаешь гостевую спальню, а я — главную. Кроме того, из моей арендной платы нужно вычесть сорок процентов сроком на три месяца, а по истечении этого срока ты съедешь.
— Договорились. Что ещё?
— И ещё: рано или поздно я выкуплю эту квартиру обратно. Назови цену, и я буду постепенно выплачивать.
Ин Цзинмин прыснула со смеху и с явным удовольствием посмотрела на неё:
— Как именно выплачивать? Раз в месяц или раз в год? Договор составить нужно?
С этими словами она чуть подалась вбок, её длинные волосы рассыпались волнами, а в глазах зажёгся соблазнительный, полный чар блеск.
Жуань Сюйцю тут же почувствовала, как лицо заливает краска. Отводя взгляд, она поправила очки:
— Обычные ипотечные выплаты подойдут.
Было очевидно, что Жуань Сюйцю настроена предельно серьёзно. Пожалуй, она даже проценты собиралась рассчитывать по рыночной ставке, не желая брать ни единой чужой копейки. Она была именно таким человеком.
Если всё делать по её правилам, на выплату такой ипотеки у неё ушло бы лет тридцать-сорок.
Ин Цзинмин со вздохом улыбнулась ей:
— На самом деле, стоить тебе лишь кивнуть — и не только эта квартира, всё, что у меня есть, станет твоим.
Для обычного человека подобная фраза прозвучала бы как несметное богатство, о котором можно лишь мечтать всю жизнь. К сожалению, Жуань Сюйцю была далеко не обычным человеком. У неё имелся собственный свод жизненных принципов, а устройство её нервной системы отличалось исключительной специфичностью.
Ин Цзинмин нравилась она именно такой — с самого начала и по сей день.
В этот миг её взгляд был необыкновенно сосредоточенным, однако едва слова стихли, выражение лица Жуань Сюйцю резко переменилось. Подобно ощетинившейся кошке, она возмущенно закричала:
— Мне ничего этого не нужно! Ин Цзинмин, да чтоб меня грохнули, если я когда-нибудь выйду за тебя замуж! Хватит соблазнять меня своими грязными деньгами!
Огонёк в глазах Ин Цзинмин чуть притух, но мгновенно скрылся под ещё более глубокой улыбкой:
— Не зарекайся так категорично, Жуань Сюйцю. Семь лет назад ты ведь сама проявила инициативу и призналась мне в чувствах.
— Хватит нести чушь! Ты же знаешь, что тогда я любила старшекурсницу, как я могла в тебе признаться! — разгневанная потерей самоконтроля, она ткнула в Ин Цзинмин пальцем. — Ин Цзинмин, не смей пользоваться тем, что у меня амнезия, и сочинять всякую ложь! По-моему, это ты бегала за мной и добивалась!
Жуань Сюйцю казалось, что её честность оскорбили. Семь лет назад — это было как раз вскоре после отъезда старшекурсницы.
Как она могла спустя столь короткое время после болезненного разрыва влюбиться в кого-то другого, да ещё в эту заклятую врагиню, которая раздражала её каждым своим движением? Кого она пытается обмануть!
Скорее всего, Ин Цзинмин бесстыдно и настойчиво преследовала её, а она сама, никогда в жизни до того не состоявшая в отношениях, просто попалась на эту удочку.
Однако, вопреки её ожиданиям, Ин Цзинмин не стала спорить.
Она лишь молча смотрела на неё сложным, нечитаемым взглядом, который в конце концов сменился едва заметной улыбкой.
Она пожала плечами, и в её голосе пропали все эмоции:
— Если тебе хочется думать так — пожалуйста.
Эта внезапная уступка мгновенно заставила Жуань Сюйцю подавиться словами.
Пару секунд она пробыла в полном ступоре, тупо глядя на Ин Цзинмин.
То ли ей мерещилось, то ли в глазах Ин Цзинмин и впрямь промелькнула какая-то грусть.
Стой, это наверняка очередная хитрость, призванная вызвать жалость.
На одни и те же грабли дважды не наступают — даже дурак на её месте сделал бы выводы.
— Всё подписано, учитель Жуань, можете ознакомиться.
Расписавшись, Ин Цзинмин протянула обратно договор.
В её глазах искрилась улыбка — та самая знакомая, мягкая улыбка.
Жуань Сюйцю ощутила, как внутри неё разгорается пламя, и с раздражением выхватила бумаги.
Быстро пробежав договор глазами сверху донизу и убедившись в отсутствии подвоха, она размашисто поставила свою подпись в правом нижнем углу, поднялась на ноги и бросила:
— Приём с жалостью хорош лишь единожды, иначе это выглядит слишком банально.
Прихватив соглашение, Жуань Сюйцю развернулась и ушла в спальню.
В тот момент, когда дверь закрылась, она прислонилась к ней спиной и тяжело вздохнула.
Из гостиной доносилось едва слышное тихое напевание Ин Цзинмин.
Жуань Сюйцю бросила взгляд на договор и с отчаянием закрыла глаза.
Она проиграла. И проиграла с разгромным счётом…
Третий вечер спустя семь лет. Жуань Сюйцю и Ин Цзинмин официально начали свою так называемую совместную жизнь.
Около девяти часов вечера Жуань Сюйцю завершила все вечерние процедуры и легла в постель.
Её режим всегда отличался безупречным здоровьем, чего нельзя было сказать об Ин Цзинмин: из-за стены то и дело доносились шаги, звуки голосов и скрип пружин матраса.
Жуань Сюйцю по-прежнему не верила, что Ин Цзинмин непостижимым образом оказалась живущей с ней под одной крышей и прямо сейчас обитает за её стеной, однако это ощущение сна наяву постепенно рассеивалось.
Верь мне, всё к лучшему. Вспомнились слова Ин Цзинмин, сказанные сразу после подписания договора.
Тогда ответом Жуань Сюйцю было:
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
Но на самом деле, сталкиваясь с полной уверенностью Ин Цзинмин в своей победе, она испытывала лишь глухую растерянность.
http://bllate.org/book/32531/3973829
Готово:
