Как она могла увидеть такой странный сон? Просто непостижимо.
Впрочем, неважно. Сон рассеялся, и они по-прежнему злейшие враги: она не любит Ин Цзинмин, а Ин Цзинмин не любит её.
Желудок Жуань Сюйцю наконец опустел от рвоты. Переведя дыхание и вытерев губы, она процедила в своём извечном едком тоне:
— Кого ещё я могла тайком любить? Не тебя же?
Странно, но Ин Цзинмин в тот же миг умолкла, а рука, лежавшая у неё на спине, замерла.
Дождь всё ещё лил — необычайно сильный, с какой-то нереальной, жуткой силой.
Жуань Сюйцю охватил беспричинный гнев, а может быть, тревога и страх.
Она резко обернулась, но едва успела повернуться наполовину, как наткнулась на преграду.
Это была вторая рука Ин Цзинмин. Одной рукой она похлопывала её по спине, а другой защищала от потоков воды, лившихся сверху. Она подалась вперёд, уперевшись локтем в бортик машины, и её поза выглядела несколько жалкой и комичной.
Ин Цзинмин неопределённо посмотрела на неё какое-то время, а затем отвела взгляд.
В её глазах сквозила влажная пелена дождя...
***
Дождь наконец прекратился, и Жуань Сюйцю очнулась от чувства щемящей тоски.
Сон выдался долгим и глубоким. С трудом разлепив веки, она обнаружила, что лежит на постели в собственной спальне. Перед глазами всё так же зеленело золотисто-жёлтое раскидистое дерево, залитое ярким солнечным светом — ни намёка на дождь, ни малейшего сходства с той весной из сновидения.
А шум дождя в её сне на самом деле оказался шуршанием колыхаемых ветром ветвей и листьев.
И впрямь... всего лишь сон...
Она не вернулась на семь лет назад, она по-прежнему здесь, и всё случившееся вчера — вовсе не выдумка.
Они действительно сошлись с Ин Цзинмин, и между ними действительно произошло всякое непотребное.
Исполненная отчаяния, Жуань Сюйцю уткнулась лицом в подушку и беззвучно завыла.
Прошло около полуминуты, прежде чем Жуань Сюйцю сумела успокоиться. Тяжело вздохнув, она мысленно вернулась к событиям вчерашнего дня, приснившимся ей.
А также к тому взгляду, которым Ин Цзинмин смотрела на неё сквозь пелену ливня.
В сумрачном свете на дне тех глаз словно прятались какие-то непонятные ей чувства, от которых саднило в груди.
Смотрела ли на неё Ин Цзинмин вот так в студенческие годы? Жуань Сюйцю сочла, что вероятность этого стремилась к нулю.
Той ночью... неужели что-то произошло?
Она напилась, а затем Ин Цзинмин её...
В воображении Жуань Сюйцю возникли переплетающиеся обнажённые тела, и она невольно судорожно втянула воздух.
Погодите-ка, неужели всё между ними началось именно так?!
— Тётя, тётя?
Раздавшийся из-за двери голос заставил её вздрогнуть.
— Встала? Сестрица Цзинмин говорит, что скоро придёт за нами.
Это была племянница Минъюй. Жуань Сюйцю встрепенулась, окончательно возвращаясь в реальность, и только теперь обратила внимание на время настенных часов.
Уже перевалило за десять!
— Я уже вставаю!
Сколько она себя помнила, Жуань Сюйцю никогда ещё не спала так долго. Она живо соскочила с постели. В гостиной её племянница Жуань Минъюй что-то усердно печатала на компьютере. Заметив, что тётя наконец появилась, она подняла голову и улыбнулась:
— Целых восемнадцать часов, тётя! Что ты делала вчера, так вымоталась? Я уж думала, ты до потери пульса умаялась.
У Жуань Сюйцю внутри всё ёкнуло, и она неловко выдавила на щётку огромную лепёшку зубной пасты.
В панике стерев салфеткой излишки, она громко отозвалась из ванной:
— В-вчера просто спала плохо, наверное.
На редкость нелепое оправдание — кто бы знал, как прекрасно она спала прошлой ночью. К счастью, Минъюй не стала допытываться дальше.
Это утро с самого начала не задалось, и лишь когда Жуань Сюйцю ощутила знакомый вкус, на душе у неё немного отлегло.
На завтрак были сяолунбао из ближайшей лавки — их купили заранее и разогрели в кастрюле. Всё было точь-в-точь как семь лет назад, с той лишь разницей, что тогда за покупками ходила она сама, а уплетала всё за обе щеки Минъюй.
Жуань Сюйцю сидела за столом, механически пережёвывая пищу с расфокусированным взглядом.
Даже понимая, что всё происходящее наяву — чистая правда, Жуань Сюйцю никак не могла обрести ощущение реальности происходящего.
Только представьте: если в ту ночь семь лет назад между ними действительно что-то произошло, то финал оказался бы ровно таким же, как вчера утром — всё закончилось бы её звонком в полицию.
К тому же мать Жуань Сюйцю была заслуженным преподавателем в престижной старшей школе и с малых лет строго контролировала каждый шаг дочери. К примеру, экзамены при переходе на следующую ступень обучения та обязана была сдавать идеально, после окончания университета полагалось поступать в магистратуру без экзаменов, а в будущем её ждала исключительно карьера учительницы. Даже когда Ин Цзинмин заезжала за ней по пути во время посиделок, мать допытывалась обо всех подробностях: какого та происхождения, из какой семьи.
Разве позволили бы ей сорваться с места, уйти с этой девицей в отель да ещё и сойтись после этого?
Если так, то как же они в итоге оказались вместе?
Не найдя ответа в мыслях, Жуань Сюйцю перевела взгляд на племянницу.
Заметив её внимание, Жуань Минъюй поинтересовалась:
— Что такое?
— ...Ничего.
Вряд ли имело смысл расспрашивать её — сколько лет тогда было племяннице, когда они сошлись? Но проблема была в том, что друзей у неё не водилось: из-за заведённого строгим распорядком дня и консервативных взглядов соседки по комнате в университете её тоже не особо жаловали. Неужели придётся расспрашивать саму Ин Цзинмин?
Ни за что! Если она спросит, эта девица наверняка решит, что она всё ещё сохнет по ней!
— Кстати, Минъюй, а о том, что год назад мы с Ин Цзинмин собирались пожениться, кто-нибудь ещё знал, кроме тебя?
Жуань Сюйцю рассуждала так: раз этот человек знал о столь интимных вещах, их отношения наверняка были очень близкими, и если таковой имелся, стоило начать расспросы с него.
Но племянница неожиданно ответила:
— Все знали.
— Все... знали...?
Жуань Минъюй кивнула так, будто это само собой разумелось.
Жуань Сюйцю остолбенела:
— И твоя бабушка тоже знала?
Та на секунду замерла и снова кивнула.
— ... — Жуань Сюйцю потеряла дар речи. Она даже в страшном воображении не допускала мысли, что мать могла знать о её пристрастии к женщинам; от одной лишь этой картинки перед глазами у неё потемнело.
Спроси её кто сейчас, смогла бы она вот так просто во всём признаться матери? Да ни в коем случае. О чём вообще думала она сама, но уже семь лет спустя? Почему вела себя так... даже не знаю, назвать ли это смелостью?
Заметив её затянувшееся молчание, племянница слегка улыбнулась:
— Тётя, ты же сама лично сказала бабушке о свадьбе. Ради того чтобы быть с сестрицей Цзинмин, вы год назад жутко разругались с ней, а потом...
— Хватит, не продолжай.
У Жуань Сюйцю голова шла кругом. Шёл лишь второй день, а неприятности сыпались как из рога изобилия.
— То-то я смотрю, твоя бабушка на выходные не вернулась домой, я уж думала, она уехала в деревню, — Жуань Сюйцю потщала виски. — Минъюй, твоя бабушка что, отреклась от меня?
— Ну, вроде того...
— А где она сейчас?
— Эм... говорят, отправилась путешествовать вокруг света...
Вполне предсказуемый ответ. — Вот как...
Судя по характеру её матушки, то, что та ещё не выставила её вон пинком под зад, можно было считать проявлением высшей доброты.
Жуань Сюйцю и так ломала голову над тем, как выстраивать отношения с Ин Цзинмин, а после таких новостей стало окончательно ясно: расставания не миновать.
Поразмыслив немного, она попыталась утешить Минъюй:
— Прости, Минъюй, тётя и сама не знала, что в прошлом была такой неразумной. Но ты не переживай, тётя постарается поскорее вернуть твою бабушку из-за границы. Я всё-таки её родная дочь, она меня простит, и тогда наша семья снова воссоединится.
Она не стала прямо говорить племяннице о расставании, но в мыслях уже приняла твёрдое решение.
Что же до самого разрыва...
Семь лет отношений не перечеркнешь по щелчку пальцев, а потому ей предстоял серьёзный разговор с Ин Цзинмин.
Жуань Сюйцю тщательно обдумывала формулировки, не замечая, что Жуань Минъюй подозрительно долго молчит, а на её лице залегла редкая тень хмурости.
***
Лекция о нечистой силе — и вот вам результат: едва они заговорили об этом, как в дверь постучали.
Стоило распахнуть створку, как на пороге предстала — кто бы сомневался — Ин Цзинмин.
Она словно переродилась, а может, просто вырядилась так франтовато, что вся буквально сияла, будто в её жизни произошло какое-то грандиозное событие.
Сверху донизу: её сине-чёрные кудри были небрежно собраны на затылке, на ней была светлая рубашка со стоячим воротником, поверх которой красовался облегающий чёрный жилет в паре с расклёшенными брюками в чёрную клетку. Сама она выглядела стройной и вытянутой, лениво прислонившись плечом к косяку, и фигура её казалась потрясающе красивой.
Вот только выражение её наглого вызова на лице делало всю эту картину крайне неприятной.
— Уж учительница Жуань не испугалась ли поехать со мной в больницу и выяснить всё доподлинно?
Она откинула со лба прядь волос, и царапины на её шее во всей красе предстали перед глазами Жуань Сюйцю.
Жуань Сюйцю скривилась во всевозможных гримасах, не веря, что из-за такой вот девицы умудрилась довести родную мать до бегства за границу.
Держаться от неё нужно как можно дальше — это точно. Если удастся, лучше бы ей и вовсе память не восстанавливать, иначе есть риск снова застрять в этих кандалах.
— С чего бы мне бояться? Пошли, раз надо.
Жуань Сюйцю обернулась, подхватила сумочку и вышла за порог, но, сделав пару шагов, бросила через плечо:
— Минъюй, побудь дома, мне нужно кое о чём поговорить с сестрицей Цзинмин с глазу на глаз.
Под её «поговорить» подразумевалось поставить жирную точку в отношениях с Ин Цзинмин в относительно публичном месте. Но стоило ей договорить, как лицо племянницы заметно изменилось на глазах.
В её глазах вспыхнула надежда, и она, с загадочной улыбкой махая рукой, произнесла:
— Идите-идите, тётя, я дома подожду.
Жуань Сюйцю поправила очки, не зная, с чего и начать.
Разговоры о проведении чётких границ между ними не годились для ушей племянницы — та была только рада их вечному роману, и если бы всё открылось, наверняка стала бы изо всех сил их мирить.
Подумав так и этак, она выдавила:
— Я не в том смысле говорю о разговоре... В самом обычном, деловом смысле.
Минъюй, вполне предсказуемо, истолковала всё по-своему и ответила, даже не дослушав:
— Понимаю-понимаю, тётя, вы уж поговорите как следует. А я скоро должна в школу вернуться, так что мешаться под ногами не стану, побуду третьим лишним.
— Я же говорю, совсем не это имела в виду!
— Я всё понимаю~
— Да что ты понимаешь, ребёнок ещё!
— Ой, да бегите уже, бегите, я ни за что вам не помешаю! — с этими словами она принялась выталкивать их обеих за дверь.
Жуань Сюйцю не знала, как и оправдаться, под умилённые смешки племянницы оказавшись на лестничной площадке.
В подъезде царил полумрак. Ин Цзинмин поджидала её там, вальяжно раскинувшись, словно красивая пантера, предвкушающая, как добыча сама угодит в ловушку.
Жуань Сюйцю глубоко вздохнула.
Спокойно, твердила она себе. Вчера ничего не было, между вами царит кристальная чистота, всё, что тебе нужно сделать сейчас — высказать то, что на душе, а затем положить конец этой связи.
http://bllate.org/book/32531/3973824
Готово:
