Тогда они без особого разрешения на аудиенцию тоже благополучно добрались до вершины горы и обнаружили, что ледяной дворец тоже наполовину растаял и войти в него не составляло никакого труда.
Именно у входа в ледяной дворец Цан Суйюань впервые встретил Си Ци.
Тот стоял в одиночестве перед ледяным дворцом — длинные одежды, повязка на глазах, перчатки, его облик ничем не отличался от нынешнего. Он утверждал, что всё это время следовал за Вэймином, постигая путь культивации, и тоже прибыл осмотреть место, заметив странности. Однако, когда Цан Суйюань попытался подробнее расспросить его о происхождении и прочих деталях, Си Ци лишь рассмеялся и оставил вопросы без ответа.
После короткой беседы они, выступив свидетелями друг для друга, вместе вошли в ледяной дворец.
Защитные барьеры в покоях Вэймина всё ещё действовали, что доказывало: внутрь ещё никто не заходил. Они вдвоём отворили дверь — внутри было пусто, остался лишь один-единственный гроб да покоившийся в нём нефритовый скелет.
В то время среди людей ходили слухи, будто Преподобный Вэймин бросил Секту Юньхуа, из-за чего в умах воцарилось смятение. Ради стабильности секты, после долгих обсуждений в Совете Старейшин, они пригласили Си Ци спуститься с гор и занять пост главы Зала Уголовного Закона, где он остаётся и по сей день.
*
Эта история не удовлетворила Янь Цзина — он не почерпнул из неё никакой новой информации о Си Ци.
— Иными словами, вам абсолютно ничего не известно о его происхождении и прошлом?
— Совершенно ничего, — Цан Суйюань сделал задумчивый вид. — Впрочем, когда мы приглашали его спуститься с гор, он специально расспрашивал об изменениях в вашем фонаре души.
— Слишком уж услужливо, не находишь? — с полуулыбкой подхватил Янь Цзин.
На вид это походило на согласие, но судя по тому, насколько хорошо Цан Суйюань знал Янь Цзина, в этом не было ничего хорошего. И действительно, в следующей же фразе посмеялся Янь Цзин:
— Однако ты, так охотно выложивший мне всё это, тоже невероятно услужлив.
То, что у Си Ци были скрытые мотивы, было очевидно само по себе — как вши на лысой голове. Из слов Цан Суйюаня, помимо его мелких тайных помыслов, нельзя было вынести никакой ценности.
— Человек сплошь изъеденный подозрениями, чьего происхождения вы не знаете, и при этом ему вверяют столь важный пост, — усмехнулся Янь Цзин. — У вас есть хоть какие-то доказательства его связи с обитателями гор?
Под горой в его устах, разумеется, подразумевался Вэймин.
Всё верно. Янь Цзин ставил под сомнение подлинность личности Си Ци, подозревая при этом причастность Секты Юньхуа.
Хотя Вэймин никогда не интересовался выживанием смертных и тем более не собирался вмешиваться ради кого-то другого, одно его существование приносило Секте Юньхуа бесконечную пользу. Даруемые им невзначай техники и сокровища обладали невероятной мощью, а некоторые даже превосходили рамки современной системы сил мира культиваторов.
Взять хотя бы Массив Подавления Демонов Десяти Тысяч Миров.
Именно опираясь на авторитет Вэймина, Секта Юньхуа шаг за шагом закрепила за собой статус первой секты.
Уход Вэймина, хотя и не нанес прямого ущерба силе Секты Юньхуа, стал смертельным ударом по умам людей. Чтобы доказать внутренним верхам и внешним силам, что Вэймин не презирал Секту Юньхуа, они отчаянно нуждались в человеческом воплощении подобной реликвии, таком как Си Ци.
Молчание Цан Суйюаня дало Янь Цзину исчерпывающий ответ: у них не было никаких доказательств.
Янь Цзин насмешливо изогнул уголки губ.
От этого взгляда глаза Цан Суйюаня закололо от боли.
И снова этот взгляд, словно он смотрит на крышу в сточной канаве! И это на него, главу Секты Юньхуа, стоящего на самой вершине всего мира культиваторов!
— Но ведь нет и доказательств того, что он самозванец, верно? — сдерживая обиду, возразил он Янь Цзину.
Доказательства? Янь Цзин не считал это проблемой. Стоит только поискать — и найдутся.
— И впрямь не стоит рассчитывать на таких никчемных глупцов, которые без Цунь Юаня не стоят ровным счётом ничего.
Цунь Юань было личным именем Преподобного Вэймина, а было ли оно его настоящим именем, исторически проследить уже не удавалось. Но даже если это был лишь псевдоним, осмеливаться называть его так мог только Янь Цзин.
— Я сам во всем разберусь с этим Си Ци. В худшем случае просто избавлюсь еще от одного источника бед.
Безжалостность в его тоне ударила Цан Суйюаню прямо в лицо, и он не сомневался, что Янь Цзину это по силам.
В памяти вновь всплыл тот карательный поход.
Для Цан Суйюаня это была славная победа: мало того, что всё прошло гладко, так Секта Юньхуа еще и извлекла из этого огромную выгоду. Все радовались, и лишь Янь Цзин сидел с мрачным лицом, не говоря ни слова. Тогда он еще плохо знал Янь Цзина и не понимал, какая буря бушует за этим выражением лица.
Вернувшись в секту, первым делом Янь Цзин на глазах у всех учеников отвесил мощнейший пинок главе, пришедшему их встречать — его собственному отцу Цан Синчжи, так что того отбросило прочь. Этого ему показалось мало: он подскочил и добавил второй, третий, четвертый удар...
А отец всё не смел дать отповедь, молча снося любые унижения.
Лишь когда старейшины оттащили Янь Цзина, это одностороннее избиение наконец прекратилось.
Тогда еще юный Цан Суйюань застыл на месте от потрясения.
Это было чистое, ради унижения и выплеска гнева насилие, втаптывающее в грязь достоинство главы Первой Бессмертной Секты. И всё это лишь потому, что предпринятый сектой поход не вполне пришелся по душе тому Посланнику Карающему Зло.
Осмелиться и иметь возможность обращаться с главой Первой Бессмертной Секты как с бродячим псом — вот какое второе впечатление произвел на Цан Суйюаня Янь Цзин.
Даже среди сильнейших мира сего существовала пропасть. Те, за кого поручалось Небесное Дао, были неизменно выше прочих небожителей.
Но он невольно задавался вопросом: разве это справедливо? Неужели лишь на том основании, что Янь Цзину был вручен Закон Добра и Зла, он получил право пренебрегать властью человеческих законов?
Впрочем, став главой секты, Цан Суйюань уже не был наивным юнцом. Какая бы обида ни таилась в его сердце, внешне он не выказывал и следа.
— Ранее мне не были известны ваши намерения, поэтому я пока никому не говорил о вашем возрождении — о нем знают лишь члены Совета Старейшин. Все они горят желанием засвидетельствовать вам почтение. Не подскажете, когда вы будете свободны?
Все изменения в выражении лица Цан Суйюаня не ускользнули от глаз Янь Цзина.
У этой семейки ума палата не стоит, зато хитрости не занимать. Но в роли псов они действительно преуспевали: так услужливо ублажали Вэймина, что из поколения в поколение прочно удерживали за собой место глав.
— Не увижусь, — бесцеремонно оборвал его Янь Цзин. — Дам тебе совет. Как бы вы ни плели интриги, только не смейте стряпать их вокруг меня. Не думай, что раз улик нет, то я не смогу с вами поквитаться.
Тебе, пожалуй, больше не выпадет та удача, что была у твоего отца.
Последняя фраза прозвучала зловеще до крайности. Опущенные глаза Янь Цзина напоминали ядовитую змею, готовую в любой момент растерзать жертву, или острую иглу, способную проткнуть любые тайные заговоры.
Цан Суйюаня прошиб ледяной пот, в спину словно воткнули тысячи игл.
— И еще. Сейчас я выступаю лишь скромным учеником внешнего круга, и вам следует подыграть. Не нужно излишних церемоний в повседневности, я сам о себе позабочусь.
Прослужив полжизни Посланником Карающим Зло, он нажил не меньше ненавистников, чем тех, кто был ему благодарен. Стоило ему умереть, как бессчетное число людей за спиной радовалось и аплодировало, а теперь, после его возрождения, неизвестно, сколько враров поспешит объявиться. Хотя Янь Цзин их не боялся, ему претило, когда вокруг него жужжат мухи.
Сейчас у него была куда более важная цель, требующая полного сосредоточения, и возиться с остальными у него времени не было.
Он заранее обозначил свою позицию — хоть он и не рассчитывал, что эта братия станет беспрекословно следовать указаниям, это заставит их держаться в страхе.
Высказавшись, Янь Цзин развернулся и ушел.
Лишь когда его аура полностью рассеялась, Цан Суйюань позволил себе расправить плечи, выдохнул мутный воздух, а прятавшиеся в тени глаза постепенно стали холодными и жесткими.
Из-за событий прошлого Янь Цзин испытывал глубочайшую, неизбывную ненависть к Секте Юньхуа, и в особенности к ним, сильным мира сего.
Пока Преподобный Вэймин был жив, он еще мог хотя бы отчасти усмирять этого свирепого пса, но теперь, когда Преподобный ушел, ограничения Сектантского контракта казались далеко не столь надежными, как Закон Добра и Зла. Если так пойдет и дальше, однажды их неизбежно призовут к ответу.
Как поступить, стоило обдумать заблаговременно.
Глава 9
Покинув пещеру Цан Суйюаня, Янь Цзин вышел на передний двор и, бросив взгляд с высоты смотровой площадки на полугоре, сразу же заметил Си Ци, стоявшего неподалеку в сопровождении подчиненных.
По дороге к усыпальнице Вэймина Янь Цзин уже расспросил учеников об обстановке в Зале Уголовного Закона, узнав всё вдоль и поперёк.
Это ведомство было создано Сектой Юньхуа специально для того, чтобы встретить спустившегося с гор Си Ци. Финансы, кадры, административная часть, награды и наказания — всё было автономным. С момента основания прошло одиннадцать лет, но штат неизменно насчитывал менее пятидесяти человек.
Си Ци занимал пост главы зала, в прошлом году у него появился заместитель — та самая девочка по имени Е Чаньютэ. Ниже шли семь оперативных групп, в одну из которых, под началом Су Сянъи, она входила до повышения; Су Сянъи заняла ее место руководителя после того, как Е Чаньютэ пошла на повышение, и хотя новичок, она пользовалась немалым расположением Си Ци.
Обычно Зал Уголовного Закона брал на себя поручения, поступающие от Секты Юньхуа, а в конце года секта выплачивала им жалование в зависимости от заслуг.
По сравнению с прочими департаментами, что подчинялись Секте Юньхуа напрямую и служили ей, либо пиками, привязанными к обителям и зависящими от секты лишь номинально, Зал Уголовного Закона под началом Си Ци пользовался всеми привилегиями первых, но при этом, подобно последним, не был связан сводом сектантских законов.
Это поистине было вольготное независимое государство внутри государства.
Почему же в свое время он сам не додумался создать нечто подобное?
Впрочем, Янь Цзин прекрасно понимал: даже додумайся он до этого, у него не нашлось бы ни терпения Си Ци, ни способности управлять такой организацией, пусть даже состоявшей из каких-то несколько десятков человек.
Он умел иметь дело лишь с преступниками.
Понаблюдав мгновение, он зашагал в сторону Си Ци.
*
Путь от Долины Подавления Кошмаров до Секты Юньхуа дался Е Чаньютэ нелегко, она сдерживалась всю дорогу, и теперь, наконец, подвернулась возможность поговорить с Си Ци с глазу на глаз:
— Глава зала, я не понимаю, почему вы стерпели дерзость этого ученика? Неужели у Совета Старейшин есть для вас какое-то особое поручение?
Сколько она ни ломала голову, а произошедшее за эти дни не укладывалось в её голове, и оставалось лишь гадать, не скрывается ли за всем этим некая грандиозная шахматная партия.
Си Ци не ответил вопросом на вопрос:
— Это тот ответ, до которого ты додумалась?
— Я... — Е Чаньютэ осеклась.
Судя по тону главы зала, за кулисами действительно таилось нечто скрытое, но в собственном ответе она была совсем не уверена.
Си Ци легко вздохнул:
— Тобой руководят эмоции, из-за чего ты упускаешь слишком многое.
Е Чаньютэ погрузилась в полнейшее замешательство. Боясь, однако, что Си Ци сочтет ее безнадежной дубовой колодой, переспросить она больше не смела.
Си Ци продолжил:
— Я тебя не критикую. Строго говоря, это мое личное дело, оно не имеет никакого отношения к обязанностям Зала Уголовного Закона. Тебе не стоит брать это в голову.
Личное дело? Неужели... неужели всё было так, как говорил Су Сянъи?
Е Чаньютэ казалось, что её картина мира дает трещину по швам.
Она категорически отказывалась верить в столь нелепое объяснение, но никаких иных вариантов у нее пока не было.
В момент их беседы в разговор вмешался чужой голос:
— Проводи меня до жилых помещений для учеников-слуг.
Янь Цзин подошел сзади и заговорил прямо над ухом Си Ци, держась вызывающе и не выказывая ни капли уважения в словах.
— Ты! — Е Чаньютэ раскрыла рот, собираясь отчитать наглеца, но, вспомнив отношение Си Ци, сдержала эмоции. — Я велю другим ученикам проводить тебя. За те несколько дней, что нас не было, в Зале Уголовного Закона накопилось множество дел, у главы зала нет времени заниматься подобными мелочами.
Это что же, упрек в том, что он не умеет читать обстановку и отвлекает их от важных дел?
Янь Цзин не стал спорить, перекинув проблему на Си Ци:
— Девчушка за тебя заступается. Что скажешь?
http://bllate.org/book/32514/3971299
Готово:
