Если тут и искать виновных, остаётся лишь одно-единственное объяснение: эта бойня уже перешла все границы, приведя к истреблению целых родов и разрушению круговорота Небесного Пути.
Именно так, круговорот Небесного Пути — вот что защищают законы Закона Добра и Зла.
— [Закон Добра и Зла, статья вторая: В круговороте Небесного Пути порой рождаются отступники. Блюститель Закона карает зло и воздаёт за добро, но обязан неукоснительно следовать предписаниям и не смеет действовать самовольно.]
Вот каков истинный смысл строк «творить воздаяния и кары от имени Небесного Пути», записанных в своде Закона Добра и Зла. Не имея достаточных оснований, он не смел даже обнажить меч против человека.
Закон Добра и Зла вовсе не служит для того, чтобы оплакивать обиды отдельных смертных.
— Молись, чтобы твой заклятый враг оказался отъявленным злодеем. Тогда, столкнувшись с ним, я попутно избавлюсь от него, — вздохнув, Янь Цзин похлопал по надгробному камню, развернулся и ушёл, оставив одинокую могилу среди пустоши.
*
В другом месте Су Сянъи расставлял чайные принадлежности, кипятил воду для заваривания и раскладывал сладости... Однако, едва успев поднести к губам чашку, он увидел, что Янь Цзин вернулся из-за дома и направился к колодцу мыть руки. Если прикинуть, прошло едва ли полчаса.
— В прошлый раз ты только и делал, что возился, а нынче чего так быстро управился? — Зря только перевёл его лучший чай.
Услышав жалобу, Янь Цзин ухмыльнулся в ответ:
— Разве можно сравнивать казённое дело и личное?
Выражение его лица было таким живым и задорным, что прямо-таки сквозило вызовом, отчего у собеседника едва не закипала кровь.
В этот момент Си Ци тоже завершил медитацию — время было рассчитано идеально.
— Выдвигаемся.
*
Янь Цзин прислонился к открытому окну кареты, глядя на бескрайнее море облаков за окошком. Округлые пики гор проплывали мимо, словно одинокие скалы посреди океана, и мгновенно скрывались из виду.
Вдоволь налюбовавшись пейзажем, он отвёл взгляд. Си Ци сидел на противоположном скамье, а на его коленях примостилась Малая облачная лиса. Длинные, изящные пальцы хозяина мерно поглаживали зверя по спине, и Малая облачная лиса от удовольствия издавала тихое урчание. Янь Цзин изначально позавидовал лисице, но, глядя на неё, постепенно перевёл зачарованный взгляд на красивые руки Си Ци.
Совсем недавно точно так же те же самые руки скользили по его собственному телу...
Он молниеносно оборвал неуместные мысли и отвёл глаза:
— Расскажи-ка мне ещё раз, как именно вы обнаружили исчезновение старого негодяя.
Хотя в этой истории оставалось полно нестыковок, сам рассказ звучал весьма утешительно — а если бы он ещё и оказался правдой, было бы вовсе прекрасно.
*
У причала главного пика Секты Юньхуа с десяток роскошно одетых людей сбились в кучку, всем своим видом выказывая крайнюю тревогу.
Окажись здесь кто-нибудь из рядовых адептов, он бы без труда узнал в них нынешнего главу Секты Юньхуа и старейшин всех главных пиков.
Секта Юньхуа была основана Преподобным Вэймином, при этом глава управлял повседневными делами обители от имени учителя, а все важнейшие решения выносились на совместных советах главы и старейшин семнадцати главных пиков, составлявших Совет Старейшин.
И заставить этих наделённых высшей властью людей в полном составе выстроиться в ожидании мог только один человек — вернувшийся с того света Посланник Карающий Зло.
Ещё когда Янь Цзин только дал согласие вернуться в Секту Юньхуа, Си Ци отправил весть о том в родные края.
С той самой минуты, как новость дошла до них, настроение у всех было крайне двусмысленным.
Пусть Янь Цзин и обладал невероятной силой, но нравом обладал донельзя скверным, и без крайней необходимости никто в здравом уме не пожелал бы звать обратно этого Бога Войны.
Вот только Закон Добра и Зла ни в коем случае нельзя было позволить уплыть в другие секты.
Повозка приближалась издалека и наконец плавно остановилась у причала. У всех присутствующих невольно перехватило дыхание.
Дверца кареты отворилась, но внутри сидел один лишь Си Ци.
Хотя люди и удивились, но всё же дружно поприветствовали его:
— Младший прадедушка!
Понимая, что их тревожит, Си Ци сразу же пояснил:
— Посланник Закона отправился почтить память Преподобного.
Столько народу собралось здесь в ожидании, а он взял и не явился. Один из старейшин с досадой выдохнул полный груди воздух и проворчал:
— И впрямь нравом крут и капризен, как гласят легенды.
Он занял пост старейшины менее пятидесяти лет назад и лично с Янь Цзином не сталкивался, но уже успел перенять от старших товарищей и коллег достаточно недовольства этой персоной.
Си Ци ничуть не заботилось чужое мнение:
— Поручение выполнено, все подробности этого дела ученики Зала Уголовного Закона оформят в виде официального отчёта и доставят сюда. Прощайте.
Все разом отвесили прощальный поклон:
— Счастливого пути, младший прадедушка!
Неужели глава Зала Уголовного Закона унизился до столь долгого путешествия лишь затем, чтобы передать слова Янь Цзина?
Повадки у этого Посланника Закона поистине барские.
Цан Суйюань с суровым выражением лица проводил взглядом удаляющуюся повозку Си Ци.
Будучи ещё одним учеником Преподобного, Си Ци хоть и получил приглашение обосноваться в Зале Уголовного Закона, но издавна держался особняком от прочих дел секты. Цан Суйюань неоднократно пытался прощупать почву в беседах с ним, но тот неизменно скрывал истинные чувства и намерения, оставаясь совершенно непостижимым.
Вот так опрометчиво сближаться с ним — неизвестно ещё, чего от этого будет больше, пользы или вреда.
Подавив роящиеся в голове мысли, он обратился к старейшинам:
— У Посланника Закона возникли непредвиденные дела в пути, прошу прощения, что заставил всех вас попусту тратить время. Вы люди занятые, так что расходитесь по своим делам. Как только представится возможность увидеться с Посланником Закона, я непременно передам ему ваши почтительные приветствия.
Услышав это, старейшины принялись один за другим откланиваться.
*
Вернувшись в свою пещеру для медитаций, Цан Суйюань едва переступил порог, как тут же почуствовал неладное.
Кто-то чужой проник внутрь.
Осторожно миновав внутренний двор и ширмы, он к своему изумлению увидел молодого человека в грубых одеждах, который преспокойно сидел на самом видном месте в главной гостиной, закинув ногу на ногу и бесцеремонно уперевшись грязной подошвой в полированную столешницу из ценного сандалового дерева.
Заметив его возвращение, юноша даже не удоставился взглянуть на него, лениво перебирая в пальцах нефритовый черепок.
Пусть черты лица казались совершенно иными, Цан Суйюань в ту же секунду узнал гостя. Неотразимая острота некоторых людей способна пронзить любую личину, вонзаясь в глаза окружающим словно клинок. На мгновение ему показалось, будто он перенёсся на двести лет назад — в тот день, когда впервые повстречал Посланника Карающий Зло.
То была операция по зачистке территории под названием Битва при Цзюньшане, а целью являлась свирепая Морочная тварь, чья сила примерно равнялась уровню культиватора на вершине Стадии Разделения Духа.
Ему поручили возглавить отряд учеников для уборки поля боя после окончания схватки.
Когда он добрался на место, глазам предстали лишь сплошные руины: обломки стен и разрушенные здания тянулись до самого горизонта, производя устрашающее впечатление.
На обломках крепостной стены сидела фигура в тёмно-синем, почти чёрном одеянии, а под ногами у неё валялись ещё не рассеявшиеся гигантские останки Морочной твари. Человек в молчании протирал зажатый в руке нож.
Главный герой, только что спасший жителей целой провинции, выглядел уставшим и пресыщенным всем на свете. Кожа его была неестественно бледной, а губы — пугающе алыми, и лишь крошечная родинка чуть выше скулы, похожая на случайную каплю чернил из кисти создателя, придавала лицу ослепительную, почти неземную красоту.
Прекрасный и леденящий душу, пронзительно острый.
Таким было первое впечатление Цан Суйюаня о Янь Цзине.
Ощутив чьё-то приближение, сидевший на стене человек запрокинул голову, бросив на Цан Суйюаня высокомерный, полный презрения взгляд из-под мрачных густых бровей.
Длинные густые ресце, вздернутые уголки глаз, а слегка смещённые кверху зрачки оставляли под белками полоску обнажённой склеры — на кого бы он ни глядел, во взгляде неизменно сквозила насмешка. Впрочем, хозяин того и добивался.
— Приплёлся какой-то лицемерный щенок. И зачем твой папаша прислал тебя? Решил выместить на мне злобу вместо него?
— Ты пришёл сюда работать подпоркой для крыши?
Сходный тон, точно такое же выражение лица вмиг вырвали Цан Суйюаня из воспоминаний о залитом кровью поле боя.
— Приветствую Посланника Закона, — подавив эмоции, он со смирением отдал должное. — Я даже привёл людей встретить вас у причала, никак не ожидал, что вы сразу явитесь сюда.
— Брось эти расшаркивания, — перебил его Янь Цзин и, словно дразня, подкинул и снова поймал в ладони нефритовый череп.
Цан Суйюаню очень хотелось сделать вид, будто он ничего не замечает, но это было невозможно:
— Если мои глаза меня не обманывают, то, что вы держите в руках...
— Выудил из могилы вашего прародителя.
Цан Суйюаня потрясла эта вопиющая дерзость и полное презрение к памяти предков, но он оцепенел лишь на долю секунды, после чего выдавил из себя:
— Как вы могли! Он ведь всё-таки ваш...
— Ага, — Янь Цзин в третий раз оборвал его на полуслове. — Точно. Мой наставник. Только вот...
Он бережно приподнял нефритовый череп, вглядываясь в пустые глазницы:
— Знаете ли вы, чтобы самый сведущий за последние десять тысяч лет ум, непревзойденный земной божественный муж взял и испустил дух вот так тихо и незаметно, оставив после себя лишь эту жалкую груду костей? Вы сами-то в это верите?
С другой стороны, обладай земной божественный муж подобным могуществом, он бы запросто стёр любые следы своего существования так, что не осталось бы ни единой зацепки.
В душе Янь Цзина бушевало глухое пламя — словно старые счёты ещё не были сведены, а должник бесследно исчез. Он разжал руки, череп покатился по полу, а затем последовал тяжёлый удар подошвы — раздался сухой хруст, и кость разлетелась на куски.
— Нельзя же так! — лицо Цан Суйюаня мгновенно побелело.
Янь Цзин слегка пнул носком ботинка осколки черепа и язвительно хмыкнул:
— Не корчи такую кислую минóру. Он же не в пыль рассыпался, при желании можно и заново сложить.
Цан Суйюань с трудом сдерживаемой яростью уставился на Янь Цзина.
А Янь Цзин остался крайне доволен его выражением лица: вот именно такой взгляд как нельзя лучше подходил к их взаимоотношениям.
Поняв, что гость намеренно провоцирует его, Цан Суйюань с холодным вздохом произнёс:
— Вы совсем не изменились.
Всё такой же взбалмошный, свирепый и переменчивый в гневе.
Вдоволь насладившись тем, как нынешний глава Секты Юньхуа проглатывает оскорбления, не смея пикнуть, Янь Цзин выставил перед ним три пальца:
— Вопрос первый: откуда у вас оказалась моя душа-лампа?
Пусть в Секте Юньхуа наверняка хранилась про запас его кровь, но секрет создания души-лампа был утрачен давным-севностей, и он не верил, что у этих людей хватит способностей воспроизвести технику.
— Её оставил Преподобный. Спустя двадцать лет после вашей смерти он передал эту лампа нам и строго-настрого велел бережно охранять её.
Как и ожидалось. Вэймин все эти годы прекрасно знал, что он способен возродиться.
Янь Цзин не испытал ни разочарования, ни холода в груди — он никогда и не рассчитывал на то, что Вэймин станет возвращать его к жизни, даже если для того это сущая безделица. В конце концов, умирать и воскресать на глазах у Вэймина ему уже доводилось, и много ли толку было от того старейшины?
— Вопрос второй. Почему едва загорелась душа-лампа, как вы тут же решили направиться в Долину Подавления Кошмаров? И почему именно Си Ци был отправлен туда? — Хотя объяснения, данные Си Ци, звучали безупречно логично, порой именно за безупречной логикой скрывается самый грязный подвох.
Цан Суйюань ответил без утайки:
— Это младший прадедушка Си Ци предложил отправить людей и сам вызвался поехать.
Предложил? Сам вызвался?
Похоже, этот парень всерьёз им заинтересовался.
— Вопрос третий. Что из себя представляет этот ваш младший прадедушка Си Ци? — На этот раз злобы в голосе Янь Цзина прибавилось, уголки его рта растянулись, обнажая хищный оскал белоснежных зубов. Если сегодня он не услышит удовлетворительного ответа, Цан Суйюаню придётся несладко.
*
Цан Суйюань и сам толком не знал, когда именно Си Ци приблизился к Вэймину.
В былые времена Цан Синчжи заслужил толику благосклонности Преподобного лишь тем, что помог тому разыскать Янь Цзина, и потому удостаивался аудиенций лишь изредка. У самого же Цан Суйюаня не было и такой чести: после вступления в должность он поднимался на Пик Вне Мира считанные разы, а самого хозяина пика в глаза не видел ни разу.
А потому о происходящем на Пике Вне Мира, в особенности внутри ледяного дворца, он не знал абсолютно ничего.
Однажды во второй половине дня, ровно восемь лет назад, к нему вбежал перепуганный ученик с вестью: снег на Пике Вне Мира растаял.
Охваченный сомнениями, он лично поднялся наверх и обнаружил, что окутывавшие пик извечные туманы рассеялись за одну ночь, защитные формации полностью отключились, льды и снега сошли, а деревья пустили побеги — зимняя стужа сменилась ранней весной буквально за считанные часы.
http://bllate.org/book/32514/3971298
Готово:
