По крайней мере, пока не улягутся сражения на Кояшту, Военное ведомство не должно погружаться в хаос.
Прокрутив эти мысли в голове, Финоц посмотрел на стоявшего перед ним Сичеля.
– Поднимись.
Рыжеволосая военная самка насекомого замерла, шевельнула губами, словно собираясь что-то сказать, но, встретившись с его ледяным взглядом, всё же поджала губы и медленно поднялась на ноги, вот только её алые глаза слегка потускнели.
Финоц направился к выходу. Сделав пару шагов, он оглянулся на всё еще стоявшего на месте Сичеля и холодно бросил:
– Разве ты не собирался на совещание?
Сичель поднял голову и ошеломленно посмотрел на него — он ведь думал, что получил отказ...
Нельзя было отрицать, что на душе у него отлегло. Рыжеволосая военная самка насекомого собралась с духом, ответила «есть» и подошла к нему.
Однако Финоц окинул его критическим взглядом.
Сичель был одет в белую форменную рубашку, но на плечах та насквозь промокла. Белая ткань облепляла тело, почти ничего не скрывая, и сквозь неё отчетливо проступала кожа и оставленные на ней двусмысленные следы.
Воротник тоже был расстегнут, обнажая часть груди, на которой всё еще не до конца исчез отпечаток зубов, оставленный им самим.
Финоц нахмурился и холодно приказал:
– Приведи одежду в порядок.
Сичель замер, опустив взгляд на себя: если не считать самой верхней пуговицы, всё остальное было застегнуто как положено.
Он поднял руку и застегнул верхнюю пугоцу, но когда снова поднял голову, выражение лица повелителя-самца всё еще оставалось недовольным.
В глазах мелькнуло замешательство, и Сичель снова оглядел себя с ног до головы, нерешительно прикоснувшись к слегка провисшему тактическому ремню.
Неужели Финоц считает, что он затянул ремень недостаточно туго?
Но... Он коснулся нижней части живота, сжав губы на молчаливом лице, чувствуя внутреннее затруднение.
Прошлой ночью Финоц снова метил его всю ночь напролет, оставив внутри каждую капли семени, и если затянуть ремень слишком сильно...
Он поднял глаза на холодное лицо молодого человека и, слегка прикусив губу, всё же чуть сильнее затянул тактический ремень.
Ощущение сдавливания дало о себе знать, и рыжеволосая самка насекомого прикрыла живот рукой, выровняла дыхание и опустила руку.
– ... – Финоц холодно покосился на него, вышел за пределы залы и отдал распоряжение.
Слуга вбежал внутрь, принес из купальни форменный китель и почтительно протянул его Сичелю.
– ... – Сичель.
Он молча взял китель и ловко надел его. Лишь кончики ушей, скрытые прядями волос, слегка покраснели от неловкости.
Слуга также в два счета высушил и привел в порядок его волосы, после чего Сичель широким шагом последовал за идущим впереди Финоцем.
Глядя на спину беловолосого молодого человека, военная самка насекомого задумчиво прищурила алые глаза.
Он думал, что Финоц ему откажет.Сичель прекрасно понимал, как сильно Финоц ненавидел его, и что женился он лишь ради мести. Он уже был готов ко всему, но Финоц поступил иначе.
За исключением порки в первую брачную ночь, тот больше не подвергал его суровым наказаниям или истязаниям: позволял есть, давал воду и даже после того, как Сичель дерзко обнял и коснулся его, не обрушил на него удар ментального хлыста.
Менталитет самец-инсектоида обладал смертоносной эффективностью против самок-инсектоидов, и после одного такого удара ментальным хлыстом на полное выздоровление ушел бы по меньшей мере месяц. Но это и так был лучший исход из всех, что он мог вообразить.
Однако Финоц не сделал этого.
Он не стал его наказывать и даже выполнил его просьбу.
В груди бурлило какое-то невыразимое чувство, и Сичель во все глаза смотрел на стоявшего впереди самец-инсектоида с белыми волосами.
Пусть он уже давно смирился с тем фактом, что Финоц ненавидит его, в этой почти снисходительной позиции самец-инсектоида все равно зародился проблеск несбыточного импульса, заставляя невольно подумать: а вдруг... Финоц не так уж сильно его и презирает?
Крошечный огонек блеснул в алых глазах и, не успев разгореться, медленно угас.
Но он знал, что это невозможно.
Его взгляд упал на левую руку самец-инсектоида, опущенную вдоль тела, на несколько секунд задержался на шраме на пальцах, а затем медленно опустился.Тот Финоц, который любил его, бросался ему в объятия и улыбался, давным-давно был уничтожен им же самим.
Девять пятнадцать утра.
Приемная во дворце Сантилан.
Высокопоставленные чиновники и военачальники уже прибыли и, пользуясь тем, что заседание еще не началось, группами беседовали друг с другом.
Министр вооружений вздохнул:
— В этот раз в заседании будет участвовать сам Его Величество, вот только пройдет ли мое предложение об увеличении финансирования...
Ведомство вооружений отвечало за обслуживание и разработку всех видов оружия. В последние годы, поскольку исполняющий обязанности регента старший принц Карлос заявлял, что не любит кровопролития, намерен мирно сосуществовать со всеми силами, пропагандировал политику умиротворения и урезал различные расходы Военного ведомства, это затронуло и ведомство вооружений — разработка нового оружия затягивалась уже несколько лет.
Генеральный секретарь Министерства финансов рассудил:
— Возможно, и пройдет. Сейчас линия фронта в Западном военном округе все еще продвигается вперед, да и мятежники еще не полностью уничтожены. Раз военные действия продолжаются, Его Величество должен согласиться.
Министр вооружений все равно беспокоился:
— Это так говорят, но что, если Его Величество думает так же, как в свое время Его Высочество Карлос?
— Ну, тут вы слишком много надумываете, — с сомнением посмотрел на него стоявший рядом сородич. — С характером Его Величества с чего бы ему быть похожим на Его Высочество Карлоса?Сказано — жениться на Маршале, значит жениться. Кто посмел бы возразить? Одним лишь полем духовной силы она прижимала недовольных к земле так, что те даже вздохнуть не могли. При такой безапелляционной, властной и деспотичной натуре разве стала бы она отступать и проявлять слабость?
Генеральный секретарь финансового ведомства сочувственно кивнул:
— В отличие от Его Высочества Карлоса, наше Величество не столь… э-э… страстно любит «мир». Скорее всего, она согласится вернуть финансирование к прежнему уровню.
Его формулировка была довольно мягкой, но окружающие насекомые прекрасно поняли смысл.
Для зергов слово «мир» вряд ли можно было назвать хорошим. Самки-инсектоиды почитают битвы, с рождения обожают насилие и грабежи. Империя в своем развитии по сей день сохраняет суровый и безжалостный внешний облик, и другие княжества ее опасаются, но не смеют нападать по собственному волеизъявлению.
Идеи старшего принца, возможно, и были благими, но зачастую грубая сила, пусть и не единственный способ разрешения споров, остается незаменимым сдерживающим фактором. А отношения между государствами не построишь на слепом умиротворении.
Из-за того, что в последние годы старший принц всячески притеснял Военное ведомство, на границах не стало спокойнее — напротив, там вспыхнуло еще больше беспорядков, да и внутри самой Империи воцарилась нестабильность.
Если бы не Маршал Сичель, который в одиночку тянул эту лямку, ведя сражения на всех фронтах, и не слаженная работа с Величеством Финоцем, сокрушившим и усмирившим все мятежные силы посредством жестоких и кровавых зачисток, сейчас империя, пожалуй, погрузилась бы в полнейший хаос.
Вспомнив о Маршале Сичеле, министр оружейной промышленности с облегчением произнес:
— К счастью, у нас есть Маршал Сичель. Все мы, военные самки насекомого, понимаем: даже если Его Величество ничего в этом не смыслит, Маршал-то точно осознает всю важность разработки вооружений. Надеюсь, в этот раз он поможет уговорить Его Величество вернуть прежний бюджет.
Как только эти слова сорвались с его губ, он заметил, что не только стоявшие рядом, но даже насекомые вдалеке разом уставились на него.
Министр оружейной промышленности остолбенел, огляделся по сторонам и крайне озадачился тем, с каким выражением коллеги смотрят на него, словно на какое-то редкое животное:
— Чего это вы?
С чего вдруг так уставились?
Генеральный секретарь финансового ведомства хлопнул его по плечу:
— Братец, неужели ты до сих пор ничего не знаешь?
— О чем это я не знаю?
— Его Величество и Маршал Сичель поженились.
— Я в курсе, — растерялся министр оружейной промышленности.
Как он мог не знать? Когда Его Величество объявил, что собирается сделать Маршала Сичеля своим главным супругом-самцом, он лично присутствовал на церемонии и своими глазами видел, как тех несогласных насекомых одним лишь взглядом Его Величества заставили рухнуть на колени, разбив лица в кровь. Разве он мог этого не знать?
— Тогда знаешь ли ты, что после свадьбы Маршал больше ни разу не показывался на публике? — напомнил генеральный секретарь финансового ведомства.
Министр оружейной промышленности растерялся еще сильнее:
— Не показывался — и что? Разве не потому, что они с Его Величеством проводят медовый месяц?
Генеральный секретарь финансового ведомства:
— …
Выражение его лица стало несколько странным:
— Ты что, тоже веришь в искреннюю любовь между Его Величеством и Маршалом, прямо как те простофили в Звездной сети?
Министр оружейной промышленности:
— Ну да, я даже оставлял там поздравительные комментарии, — радостно отозвался он.
Генеральный секретарь финансового ведомства:
— …
Остальные насекомые:
— …
Погодите, как среди них вообще затесался такой наивный глупыш? Как его сюда занесло?!
Кто-то неподалеку презрительно усмехнулся:
— Не зря говорят, что у министра оружейной промышленности в голове вместо мозгов лишь жидкий металл. И ведь не соврали же.
Министр оружейной промышленности был ученым-инсектоидом, к тому же полусамцом, и обладал на редкость мягким нравом. Услышав насмешку, он даже не рассердился, а лишь опешил:
— В смысле? Что не так с Маршалом Сичелем?
Он торопливо перевел взгляд на непосредственного подчиненного Маршала — вице-командующего Третьим корпусом генерала Уикома, но заметил, что у того крайне мрачное лицо. И не только у него — адъютант Ливель, сидевший рядом, а также другие офицеры и генералы из ближнего круга Маршала выглядели из рук вон плохо.
Министр оружейной промышленности наконец сообразил, что что-то не так, и его лицо застыло в нерешительности:
— Разве Маршал Сичель… неужели он впал в немилость?
Командир Звездного океана, только что отпустивший насмешку, снова подал голос:
— В немилость? В немилость может впасть лишь тот, кого прежде облагодетельствовали любовью! Только такое наивное насекомое, как ты, может считать, что Его Величество любит его, если Маршала в первую же брачную ночь порол плетью собственный повелитель-самец, а потом выгнал за дверь стоять на коленях в наказание!
Хотя события во дворец Сантилан старались не выносить на публичное обсуждение, местом, где Сичеля заставили стоять на коленях, был просторный внутренний двор, совершенно ничем не прикрытый — любой проходящий мимо мог все увидеть. Не прошло и суток, как об этом уже гудели все вокруг.
Командир Звездного океана презрительно фыркнул:
— Хотя раньше он так сильно навредил Его Величеству, ему все же позволили занять место главного супруга-самца. Его Величество поистине милосерден! Доверься он какому-нибудь другому господину-самцу из самец-инсектоидов, тот бы ему даже статус низшего раба-самца не пожалел!
— Что ты сказал?! — полковник Ливель яростно хлопнул по столу и вскочил.
Будучи адъютантом Маршала Сичеля и обладая вспыльчивым нравом, он меньше всего на свете выносил, когда кто-то порочит Маршала. Услышав такое, он тут же взорвался.
Командир Звездного океана Ксейдо покосился на него:
— Разве я не прав? Что тот творил в прошлом, всем присутствующим прекрасно известно. И то, что Его Величество не бросил его в тюрьму и не приговорил к смертной казни — уже великая милость. Ты и правда думаешь, что Величество станет к нему хорошо относиться? Оставь свои надежды!
Ярость полковника Ливеля взметнулась до предела, его лицо исказилось от гнева, и он уже бросился вперед, чтобы врезать обидчику, но генерал Уиком резко схватил его за плечо и сурово приказал:
— Ливель, возьми себя в руки!
http://bllate.org/book/32507/3970316
Готово:
