— Проснулся? — Ли Шеннянь усмехнулся, глядя на него. — А где твой незаконнорожденный сын?
— Не незаконнорожденный, — Чжу Синцяо бросил на него сердитый взгляд, глубоко вздохнув.
Остальные люди, стоявшие за спиной Ли Шенняня, растворились в воздухе, и теперь перед ним остался только сам Ли Шеннянь.
— С самого раннего утра людям спать не даешь?
Вчера он привел Лин Юйчуаня обратно, устроил его, а лег спать уже почти в три часа ночи. В итоге он поспал меньше трех часов, и теперь голова у Чжу Синцяо гудела, а от всего происходящего его разбирало глупое раздражение.
Взгляд Ли Шенняня поднялся выше, переместившись в сторону кабинета:
— Ты привел человека ночевать к себе, это вообще нормально?
Чжу Синцяо покачал головой:
— Жив еще.
Это место находилось в Горах Цуншань — пожалуй, самом преисполненном цинь (духом Инь) месте во всем Суйчане. Само его присутствие лишь усиливало здешнюю цинь Инь, и даже такой человек с мощнейшей цинь Ян, как Фан Чжэнчи, чувствовал бы себя здесь скверно, если бы засиделся надолго, не говоря уже обо всех остальных.
Когда он привел Лин Юйчуаня сюда, в его сердце тоже затаилась крошечная доля тревоги. Но ведь Лин Юйчуань — главный герой в конце концов; если он не сможет противостоять даже этой толике цинь Инь, то как он в будущем собирается стать Королем Духов?
Хотя он так и думал, Чжу Синцяо всё же не удержался и заглянул в кабинет. Внутри было слегка сумрачно, а глухие черные шторы надежно отсекали дневной свет. Приоткрыв дверь на ширину ладони, Чжу Синцяо услышал ровное дыхание — это доказывало, что парень еще жив.
Лин Юйчуань свернулся калачиком на диване, а пушистое одеяло целиком укрывало его, не свисая ни единым краем.
Чжу Синцяо не стал его будить: в таком возрасте дети как раз активно растут, а после вчерашней беготни Лин Юйчуань наверняка смертельно устал.
— Он до сих пор жив? — Ли Шеннянь крайне удивился такому ответу. — Это в смысле едва жив, полудохлый?
— Он крепко спит, тебе не о чем беспокоиться. — Чжу Синцяо зашел на кухню, куда уже давно не заглядывал. Обведя взглядом помещение, он почувствовал себя чужаком среди всей этой кухонной утвари. — Где шеф-повар Чжао?
— Во дворе, наверное, — ответил Ли Шеннянь и тут же вернул разговор к Лин Юйчуаню. — Хочешь сказать, он провел здесь всю ночь и с ним абсолютно ничего не случилось? Этот парень непрост, кажется, он даже способен меня чувствовать. Ты привел его сюда, чтобы сделать своим учеником?
Бац!
Кухонный нож глубоко вонзился в разделочную доску. Лицо Чжу Синцяо исказилось от предельного раздражения: Ли Шеннянь повидал на своем веку немало, и раз уж он удостоил парня похвалы, значит, Лин Юйчуань и впрямь необыкновенен.
Чжу Синцяо холодно усмехнулся, склонив голову набок и глядя на Ли Шенняня:
— Ты, похоже, сильно им заинтересовался?
Ли Шеннянь отчетливо почувствовал, как вокруг резко упала температура. Сам того не ведая, он задел больное место Чжу Синцяо. Ли Шеннянь пожал плечами и благоразумно отступил на шаг:
— Я мертвец, меня больше всего интересуешь ты.
От самого Чжу Синцяо исходило огромное количество цинь Инь — казалось, он был неразрывно связан с самой преисподней, и для духов это место служило неисчерпаемой плодородной нивой, стоило им лишь оказаться рядом, как они напитывались силой.
Переносица Чжу Синцяо нахмурилась, выражая тяжелые мысли. Посмотрев истуканом на кухонный нож, он тяжело вздохнул:
— Ладно, позови шеф-повара Чжао, пусть готовит.
*
Шторы в кабинете затеняли комнату настолько безупречно, что, когда Лин Юйчуань проснулся, перед его глазами по-прежнему царил кромешный мрак глухой ночи, и лишь в щели между створок двери пробивался тонкий луч света.
Встав с постели, он аккуратно сложил плед и, оглядевшись, обнаружил на книжной полке мультяшный будильник в виде яблока. Стрелки перевалили за отметку одиннадцать. Лин Юйчуань резко подскочил, в спешке собираясь и приводя себя в порядок. Едва выйдя наружу, он услышал голоса Фан Чжэнчи и Чжу Синцяо, о чем-то беседующих друг с другом.
Заметив его появление, оба мужчины на первом этаже подняли головы. На лице Фан Чжэнчи по-прежнему играла улыбка, а вот уголки рта Чжу Синцяо мгновенно опустились.
— Ого, ну и поспать ты любитель, уже почти одиннадцать часов, — Фан Чжэнчи поманил его рукой. — Спускайся, перекуси немного.
Рядом с Фан Чжэнчи Лин Юйчуань почувствовал себя неловко: вчера он сбежал из чужого дома, не сказав ни слова, а подобное поведение было верхом невоспитанности.
Фан Чжэнчи, впрочем, вовсе не обратил внимания на его бестактность и пододвинул тарелку с аппетитно пахнущими ломтиками тостов.
— Они еще теплые.
Лин Юйчуань стоял у обеденного стола, не решаясь присесть. Чжу Синцяо протянул руку и слегка надавил ему на плечо:
— С дядей всё в порядке, он просто подвернул лодыжку. Садись и ешь давай.
Фан Чжэнчи тут же поддержал его:
— Верно, у отца отменное здоровье. Просто вчера он шёл по улице, уткнувшись в телефон, вот и споткнулся, не принимай это близко к сердцу.
— ...Простите, — тихо пробормотал Лин Юйчуань.
Фан Чжэнчи переспросил:
— Что?
Лин Юйчуань:
— Это я...
Чжу Синцяо силой впихнул ему в рот кусок хлеба, обрывая на полуслове:
— Ешь. После пойдешь к своим родственникам забрать вещи.
Хлеб приятно пах и оказался очень мягким на вкус. Краем глаза Лин Юйчуань заметил изящные пальцы Чжу Синцяо — зависнув в воздухе, они откуда-то принесли стакан молока и поставили перед ним.
— У меня нет никаких вещей, которые нужно забирать, — произнес Лин Юйчуань.
Рука Чжу Синцяо на секунду замерла, прежде чем отстраниться от стакана:
— Сходишь, оглядишься — и появятся.
*
В полдень палило яркое солнце, от духоты изнывало всё вокруг, а сорная трава в палисадниках жилого комплекса поникла и зачахла.
Лин Юйчуань стоял перед темно-красной деревянной дверью, сплошь залепленной мелкими рекламными объявлениями. Сцена вчерашнего дня, когда его волоком выволокли за дверь, до сих пор стояла перед глазами: ревущий двоюродный брат, разъяренный дядя, равнодушно взиравшая на всё тетя и безучастные соседи. Среди этого хаอа и гама его тащили по полу, точно мертвую рыбу.
Прошло всего-навсего полные сутки, и вот он снова здесь — казалось, с той минуты минула целая жизнь.
У него не осталось ничего, что стоило бы забирать с собой. Родители не оставили ему никакого наследства, одежда состояла из обносок младших двоюродных братьев, а выданные в школе учебники давно превратились в рваные игрушки для младших. Ни единой вещицы, которая принадлежала бы лично ему, в этом доме не было.
Тем не менее Чжу Синцяо подогнал машину прямо к подъезду:
— Пусть другого добра нет, но удостоверение личности и аттестат у тебя должны быть? Как ты без них собираешься учиться дальше?
Учеба, школа — для Лин Юйчуаня всё это уже казалось невероятно далеким. Он пробыл в старшей школе всего одну неделю, после чего его с треском выгнали, даже не позволив забрать учебные пособия, за которые, к слову, классный руководитель заплатил из собственного кармана, сжалившись над ним.
С тех пор Лин Юйчуань лишь изда3ли, со строительных площадок, завороженно глядел на школьные дворы, даже не смея надеяться, что когда-нибудь сможет туда вернуться.
Лин Юйчуань поднял руку и постучал в дверь. Внутри царило абсолютное молчание, но после того, как он постучал еще пару раз, створка приоткрылась на узкий просвет.
— Лин Юйчуань? — раздался голос младшего кузена, в котором сквозило изумление. — Ты чего вернулся? Разве тебя не купил какой-то богатей?
Распахнув дверь шире, он заорал вглубь квартиры:
— Мам! Лин Юйчуань пришел!
Старший кузен с дядей всё еще находились в больнице, а тетя хлопотала дома, стряпуя обед для младшего. Она вышла из кухни в фартуке, с застывшей на лице смертельной усталостью и серебристой сединой в черных волосах. Увидев Лин Юйчуаня, ее мутные глаза на миг вспыхнули, наполнившись откровенным отвращением, и она поспешно заслонила младшего сына собой:
— Чего тебе надо? Зачем приперся?
— Я пришел за своими вещами.
Лин Юйчуань прошел к углу между гостиной и ванной: на полу там валялись два куска пенопласта и старый матрас — это и было его спальное место.
Достав из-под пенопласта удостоверение личности и помятый бумажный пакет размером с ладонь, он уже собрался уходить, как младший кузен с криком бросился на него, вцепляясь в рукав:
— Положи на место! Всё это принадлежит нашей семье!
— Это мое удостоверение личности.
— В пакете! Что за сокровища ты прячешь в пакете?! Мам! — взвыл мальчишка.
Тетя ринулась вперед: одной рукой она оттолкнула младшего сына, а другую преградила путь Лин Юйчуаню, с гневом бросив:
— Что ты там стащил?
Лин Юйчуань раскрыл бумажный пакет и вытряхнул оттуда белый цилиндрический предмет размером с большой палец, широкий по краям и сужающийся посредине, ярко сиявший белизной:
— Это моя вещь.
— Это же... — тетя присмотрелась внимательнее, ее лицо резко переменилось, и она вмиг онемела.
Младший кузен продолжал бесчинствовать, пытаясь вырвать предмет из рук:
— Это наше, я сказал!
Лин Юйчуань отпрянул в сторону, прижавшись спиной к стене, а на его лице застыло ледяное выражение:
— Спасибо, что заботились обо мне всё это время.
Произнеся это, он направился к выходу, в то время как за спипой не унимался визг младшего кузена:
— Мама! Он уносит наши вещи!
Прикрывая рот сына рукой, тетя провожала Лин Юйчуаня взглядом. Когда он переступил порог, она, словно приняв какое-то окончательное решение отравить ему душу напоследок, прошипела сквозь зубы:
— Ты просто урод! Проклятие! Не думай, что раз тебя купил богач, ты взлетишь на ветку и станешь фениксом! Ты же уморишь его до смерти!
Шаги Лин Юйчуаня на мгновение замедлились. Скосив глаза, он встретился взглядом с густой клубящейся чертой мрака у порога — эта тварь обитала здесь уже давно, но всегда жалась к выходу и боялась приблизиться, однако стоило появиться Лин Юйчуаню, как она тут же забилась в угол.
Лин Юйчуань широким шагом вышел вон. Стоило ему удалиться, как черная туча беззвучно усмехнулась и скользнула в приоткрытую дверь квартиры тети.
*
Полуденное солнце слепило глаза. Чжу Синцяо стоял у черного Бентли, густой туман вокруг сливался с блестящим кузовом машины. Сам он был одет в светлое сверху и темное снизу, облаченный в лаконичный наряд, который, однако, вовсе не растворялся в мрачной мгле, а напротив, сиял ослепительной яркостью.
— Вернулся? И это всё твои пожитки? — Чжу Синцяо окинул его оценивающим взглядом. — Удостоверение взял?
Лин Юйчуань кивнул. Чжу Синцяо обошел машину и открыл пассажирскую дверь:
— Садись.
Лин Юйчуань никогда прежде не ездил в легковых автомобилях и даже не умел пользоваться ремнем безопасности. По дороге сюда он неуклюже дергал за ремень, чувствуя себя ужасно стесненно. Заметив это полпути назад, Чжу Синцяо легко усмехнулся, развернулся и помог ему пристегнуться.
Когда тот наклонился к нему так близко, Лин Юйчуаня охватило подзабытое чувство стыда и унижения — ему захотелось провалиться сквозь сиденье.
На этот раз Чжу Синцяо молча пристегнул его сам, прежде чем тронуться с места. Лин Юйчуань вжался в дверное стекло, прижав к коленям потрепанный бумажный пакет, чтобы случайно не испачкать дорогую обивку салона.
Он думал, что Чжу Синцяо отвезет его домой, но машина, сделав несколько кругов по улицам, затормозила у входа в крупный городской торговый центр. Чжу Синцяо сделал кому-то звонок, после чего из дверей вышли две женщины в элегантных рубашках и брюках и распахнули дверцу с его стороны.
Чжу Синцяо щелчком отстегнул ремень безопасности и кивнул ему:
— Иди.
Внутри Лин Юйчуаня тут же зазвенели тревожные звоночки: ему показалось, что Чжу Синцяо наконец обнажил свои истинные намерения и решил продать его в подобное заведение. Он инстинктивно сжал кулаки, однако, опустив взгляд на собственное нищенское, оборванное шмотье, сообразил, что никакой особой ценности на продажу он не представляет.
— Верхнюю одежду, штаны, обувь, пижамы — нужно всё, что носят подростки, подготовь несколько комплектов.
Стоило Чжу Синцяо отдать распоряжение, как Лин Юйчуаня буквально вытащили из машины. Две женщины взяли его под руки с обеих сторон и увлекли вглубь торгового центра. Оказавшись словно в лабиринте света и тени, он огляделся: ряды магазинов тянулись бесконечной чередой, а яркие прожекторы витрин слепили глаза так, что было больно смотреть.
http://bllate.org/book/32496/3968219
Готово:
