Бай И до перемещения в этот мир страдал от инвалидности, поэтому награда, предложенная Системой, действительно казалась ему очень соблазнительной.
Однако он всё же задал следующий вопрос: — А что потом станет с главным героем-русалком? Кроме уготованной в оригинале концовки, возможны ли другие варианты?
Система долго молчала, а затем ответила: — При наличии достаточного количества баллов можно обменять лечебный раствор со стопроцентной восстанавливающей способностью. Ограничений по объекту использования нет.
Бай И всё понял.
После этого он подтвердил конвертацию в баллы и обменял их на одну карту устранения легких негативных состояний, применив её на себя.
Подумать только, это звучало довольно нелепо: он, пожалуй, стал первым попаданцем в истории, у которого развилась настолько тяжелая акклиматизация, что он едва не сошел с дистанции.
Именно поэтому ему пришлось ускорить сюжет исключительно ради фарма показателей жестокости и душевной боли, отдав приказание Департаменту стражей порядка, благодаря чему была пропущена сцена, где Второй принц после покупки Маленького русалка тепло и мирно проводит с ним время.
К счастью, всё шло гладко.
Дни потекли своим чередом, выдавшись на редкость спокойными.
Тао Су всё это время проходил курс бережного восстановления, и его состояние постепенно улучшалось.
Прежние раны зажили на седьмых-восьмых порах, струпья отпали, открывая молодую чешую, которая постепенно отрастала заново, а его глаза вновь обрели подобающий блеск — туманно-розовый, напоминающий напоенные сказочными красками закатные облака.
Помимо этого, во внешности не произошло никаких иных изменений.
Исследователи то и дело задерживались рядом, наблюдая за ним и фиксируя что-то в записях; все они искренне радовались его выздоровлению.
Впрочем, настроение самого Тао Су было вовсе не радостным — напротив, он был близок к глубокой депрессии.
Ведь большую часть каждого дня ему приходилось проводить в прозрачной герметичной капсуле: он не видел ярких красок, не видел внешнего мира, и даже звуки до него долеталки лишь изредка.
Тао Су чувствовал себя очень одиноким и отчаянно хотел домой.
Но он уже научился не совершать бесполезных попыток сопротивления: во время прежнего пленения он изо всех сил пытался вырваться, но за это поплатился еще более страшными увечьями.
Ему оставалось лишь терпеть.
Люди же называли подобное поведение послушанием и безобидностью.
Но что оставалось делать Тао Су? Впрочем, некоторое утешение он всё же получал: Лоя подарила ему рисунок, изображавший внешний мир — живой и ослепительно яркий.
Картинка висела прямо перед ним, и он подолгу, совершенно отрешенно всматривался в неё.
Тот самый опаснейший человек появлялся крайне редко.
И в такие моменты у Тао Су оставалось всего два выхода: либо немедленно лечь и притвориться спящим, либо тут же лечь и притвориться мертвым.
Правда, он не оставлял попыток вооружиться, чтобы придать себе внушительности и хотя бы не выглядеть слабым перед лицом этого человека.
Однако после того, как Тао Су приложил все мыслимые усилия, используя водоросли, острые конические раковины и прочее, чтобы закосить под морского монстра, и убедился, что его облик стал достаточно грозным, Бай И, взглянув на него в очередной раз, посмотрел на него с таким неизъяснимо мрачным выражением...
Что у русалока не осталось ни малейших сомнений: если бы этот человек вживую столкнулся с морским чудовищем, он бы без колебаний заколол его до смерти одним ударом.
С тех пор Тао Су больше не смел устраивать глупые выходки — он честно признавал свой страх.
Однако по сей день Бай И не причинил ему ни малейшего вреда, и это позволяло Тао Су чувствовать себя чуточку спокойнее.
Пока в один прекрасный день его любимый рисунок случайно не соскользнул вниз и, как назло, не упал прямо под инвалидное кресло Бай И.
Сердце Тао Су мгновенно подпрыгнуло к самому горлу, тело осталось окаменевшим и неподвижным, но взгляд помимо воли то и дело воровато косился в ту сторону.
Бай И сидел тихо, казалось, вовсе не замечая ничего странного.
Тао Су мысленно с облегчением выдохнул.
Ничего страшного, вряд ли тут кроется какая-то беда, стоило этому человеку уйти, и он сможет без труда подобрать свою картинку.
Но исполнительный Робот обратил внимание на бумагу на полу, поднял её и развернул перед лицом Бай И.
Тао Су: показатель душевной боли +1.
Бай И взял листок в руки и согнул его пополам.
Тао Су: показатель душевной боли +2.
Бай И сложил его еще раз.
Тао Су: показатель душевной боли +2.
Бай И явно получал удовольствие от процесса: он уже целую вечность ничего не мастерил из бумаги, и это занятие нахлынуло на него по наитию, а рост показателей душевной боли шел приятным бонусом. Что же до содержимого рисунка, он на него даже не взглянул, полностью погрузившись в процесс.
Однако звуки, издаваемые Маленьким русальком, всё же заставили его отвлечься.
Снова посплески хвоста.
Бай И поднял взгляд.
На сей раз Маленький русалок не выказывал особого гнева — он лишь сонно заворочался, словно случайно задел что-то спросонья.
Бай И не придал этому значения и продолжил заниматься рукоделием.
Вот тут Тао Су действительно запаниковал: прежний страх на миг отступил на второй план, и он издал серию звуков, в которых слышались то горечь с гневом, то немой упрек.
Бай И снова перевел взгляд.
Похоже, Маленький русалок распевался перед тем, как затянуть песню.
Что ж, это вполне естественно, и в этом не было ничего заслуживающего внимания.
Бай И уже собирался вернуться к своему занятию, как вдруг его озарила догадка, глаза слегка сузились, и он вперил в Маленького русалка тяжелый, цепкий взгляд.
Мужество Тао Су испарилось в одно мгновение, ему захотелось снова свернуться тугим клубочком и забиться в самый дальний угол.
Но Бай И не предоставил ему такой возможности и, плавно покатив кресло, медленно приблизился к нему.
Тао Су: QAQ, не поздно ли еще притвориться мертвым?
Бай И и впрямь не таил в себе зла, вот только слова, произнесенные столь мягким тоном, звучали для русалка несколько оскорбительно.
Он произнес: — Ты вообще русалка?
Тао Су едва не подпрыгнул от злости, но из последних сил сдержался.
Странное дело: хотя он едва ли понимал человеческую речь — за исключением разве что часто повторяющегося слова русалка, значение которого он усвоил, — большинство остальных терминов оставались для него темным лесом. Тем не менее, уловив выражение лица и интонации собеседника, он на удивление легко уловил смысл сказанного.
По степени разрушительного воздействия это было равносильно вопросу, обращенному к человеку: а ты точно человек?
Тао Су, разумеется, был русалкой, причем чистокровной и ценнейшей из обитателей морских глубин.
И эта отвратительная, невежественная человеческая особь непременно получит доказательства — прямо сейчас, вот только сам способ доказательства Тао Су еще не придумал.
Бай И неторопливо вызвал со своего нутбука изображение русалки и принялся со всех сторон сопоставлять его с сидящим перед ним Тао Су.
http://bllate.org/book/32490/3967165
Готово:
