Оба принялись выразительно переглядываться и строить рожи, и Хэ Цзэюй даже засомневался: уж не думают ли они оба, что он слепой?
Чан Мэн тут же прикусил язык.
Когда подошла очередь Маршала, тот с убитым и несчастным видом растянулся на кушетке. Учитывая вчерашний опыт, Чан Мэн на этот раз молча запихнул ему в рот полотенце. Вскоре из глаз Маршала градом хлынули слёзы, а одна рука мёртвой хваткой вцепилась в руку Чан Мэна.
Хэ Цзэюй про себя подумал: хорошо хоть рот ему заткнули, а то ведь, пожалуй, и полицию вызвать могли, до чего же утрированно всё выглядело!
К счастью, Маршал живым дотянул до самого конца и, пролежав минут десять пластом, кое-как поднялся:
— Братец Юй, по-моему, теперь при виде тебя у меня будет развиваться нервный срез.
Хэ Цзэюй помог ему встать:
— Ха-ха, всё, хорош, ты выдержал последнее испытание, можешь больше ко мне не приходить.
Чан Мэн:
— Так не пойдет! Будет время — надо будет с братцем Юем как следует выпить!
Хэ Цзэюй:
— Идет, обязательно.
Проводив обоих, он немного прибрался и отправился в детский сад забирать Шэншэн. Сегодня он припозднился, и маленькие пухлики уже высыпали наружу. Шэншэн и Се Цзиннянь, держась за руки, побежали ему навстречу. Заметив, что одного малыша не хватает, он спросил:
— А где маленькая красавица?
— Мэнмэн больше не играет с нами, — надув губки, с обиженным видом ответила Шэншэн.
Се Цзиннянь по-прежнему сохранял фирменный холодный вид генерального директора:
— Здравствуйте, дядя.
— Привет, Цзиннянь, — Хэ Цзэюй из вредности протянул руку и взъерошил Се Цзинняню макушку, превратив его прическу в растрепанное гнездо. Мысленно ухмыльнувшись, он подхватил на руки Шэншэн: — Почему это она не хочет с вами играть?
Шэншэн озадаченно покачала головой, до конца ничего не понимая:
— Шэншэн не знает.
Хэ Цзэюй не стал придавать значения этим детским войнам за дружбу. Видя, как Се Цзиннянь неуклюже и упорно пытается маленькими пальчиками вернуть растрепанные волосы в пробор три к семи, он снова потянул за волосы из озорства:
— Цзиннянь, дядя с Шэншэн пошли, до завтра.
Губы Се Цзинняня сжались в тонкую линию. Мужчина мысленно подумал, что тот сейчас расплачется, но мальчик сдержался и героически загнал слёзы обратно:
— До свидания, дядя, до свидания, Шэншэн.
Хэ Цзэюй испытал крошечное разочарование: ну надо же, какой не по годам зрелый малыш!
*
Усадив Шэншэн на руки, он направился на рынок:
— Шэншэн, дядя хочет тебе кое-что сказать: к нам домой приедет гость, он будет жить с нами.
Услышав это, Шэншэн ужасно обрадовалась. Ребенок просто решил, что теперь у нее появится еще один товарищ по играм, и принялась торопить Хэ Цзэюй, требуя скорее купить продукты и бежать домой. Хэ Цзэюй семенил позади:
— Потише! Упадешь — реветь будешь.
Шэншэн прибежала домой со лбом, покрытым испариной, дождалась, пока Хэ Цзэюй откроет дверь, и вприпрыжку влетела внутрь. Повертев головой во все стороны и никого не обнаружив, она озадаченно посмотрела на Хэ Цзэюй.
— Наверное, в дядиной комнате, — Хэ Цзэюй с пакетами овощей направился на кухню.
Шэншэн тут же застучала короткими ножками и побежала в комнату Хэ Цзэюй. Оставив пакеты, тот услышал, как Шэншэн восторженно и преувеличенно протянула:
— Ва-а-у!
Невольно улыбнувшись, он двинулся следом.
Проспавший весь день Лу Сяньвэй проснулся от звуков тяжелого дыхания. Едва открыв глаза, он увидел перед собой очаровательного белого пухлика с огромными блестящими глазами, которые хлопали ресницами прямо напротив его лица. Он слегка растерялся: сон? Но этот белый пухлик просто невероятно милый.
Подойдя ближе, Хэ Цзэюй застал эту парочку за упорной взаимной гляделкой: Шэншэн уперлась руками о матрас, оторвав от пола короткие ножки, и нос к носу придвинулась к самому лицу Лу Сяньвэя.
Сам Лу Сяньвэй выглядел донельзя расцветшим и сияющим. Пожалуй, в таком выражении лица Хэ Цзэюй видел его впервые — ну вылитая растаявшая сахарная вата.
Удивленный Лу Сяньвэй радостно повернулся к Хэ Цзэюю:
— Хэ Цзэюй, где ты откопал этого белого пухлика?
— Мой племянник, Шэншэн, Гу Шэншэн.
Лу Сяньвэй никак не ожидал, что племянник Хэ Цзэюя окажется таким крошечным. Он протянул руку к пухленьким щечкам Шэншэн, но девочка открыла рот и выдала детским голосочком:
— Здравствуйте, тетя.
Рука Лу Сяньвэя застыла на полпути. Хэ Цзэюй на секунду остолбенел, а затем разразился звонким смехом. Смех становился всё громче, он прислонился к косяку двери, и из глаз даже брызнули слёзы.
Лу Сяньвэй бросил на него злой взгляд: наверняка это он научил!
Он резко сел на кровати и хлопнул себя по груди:
— Какой я тебе белый пухлик, я мужчина!
Его мягкие светло-золотистые волосы живописно рассыпались по плечам, закрывая половину лица, а закатное солнце, заглядывавшее в окно, служило ему идеальным фоном.
Шэншэн еще с полминуты внимательно разглядывала его, а затем звонко выдала:
— Здравствуйте, дядя-папа!
Лу Сяньвэй: !!!
Лу Сяньвэй ошеломленно уставился на Хэ Цзэюя. Тот невинно развел руками:
— Не смотри на меня, я ее этому не учил. Но моя Шэншэн с пеленок умница, может, сама додумалась. Ха-ха, играйте тут вдвоем, а я пойду приготовлю тебе ребрышки. Тебе в кисло-сладком соусе, соевые или острые?
Шэншэн уже забралась на кровать и с восторгом принялась теребить волосы Лу Сяньвэя.
— Приготовь то, что лучше всего умеешь, а то оплошаешь — потом лицо не соберёшь, — с вызовом бросил Лу Сяньвэй.
Хэ Цзэюй, заметив, как коварные пальцы Лу Сяньвэя ущипнули Шэншэн за щечку, с тревожным предостережением бросил:
— Щипай полегче, в два счета. Если доведешь его до слез — я доведу до слез тебя...
Хэ Цзэюй: Шэншэн! Настоящий мой старший племянник! Отличная работа!
Лу Сяньвэй: Этот ребёнок с самого детства напрашивается на порку.
Лу Сяньвэй пропустил угрозы Хэ Цзэюя мимо ушей — от сидевшего перед ним пухлого карапуза он был просто в восторге. Из кухни то и дело доносились их совместные повизгивания и смех, играли они на удивление весело. Похоже, уровень интеллекта Лу Сяньвэя и впрямь находился где-то на одной отметке с Шэншэн.
Повозившись какое-то время, Хэ Цзэюй услышал шаги и повернул голову: Лу Сяньвэй явился к обеденному столу, притащив с собой Шэншэн. На голове у Лу Сяньвэя красовалось множество мелких косичек, которые продолжали теребить маленькие пухлые ручки малыша. Хэ Цзэюй никак не ожидал у крохи подобных талантов.
Лу Сяньвэй поморщился, безуспешно пытаясь вырваться из когтей:
— Мелкий шарик, полегче, так и без волос останешься.
Хэ Цзэюй усмехнулся и продолжил помешивать блюдо на сковороде.
Лу Сяньвэй оценивающе оглядел его кулинарные маневры — выглядело весьма солидно. На самом деле его выманило наружу аппетитное благоухание: с самого утра он съел лишь парочку булочек из бамбукового лукошка, и стоило ему проснуться, как в желудке отчаянно засосало от голода.
— А сколько этому сорванцу лет? — бросил Лу Сяньвэй, корча Шэншэн совершенно детские, дурацкие рожицы.
Шэншэн с секунду посоображала, после чего широко разинула рот и с рычанием вроде «ва-а-у!» попыталась тяпнуть его за голову.
Хэ Цзэюй подбросил в воздух содержимое половника, язык пламени взметнулся высоко вверх:
— Шесть.
Лу Сяньвэй изо всех сил вытянул шею, уворачиваясь от тигриной пасти Шэншэн. Он-то думал, этому малому от силы года четыре-пять:
— Ну и дистрофик же твой старший племянник, в шесть лет вымахал всего ничего.
Шэншэн:
— О-о-у!
Лу Сяньвэй оставил попытки сопротивляться, и Шэншэн наконец вцепилась зубами ему в макушку:
— А-а! — малыш беззлобно прикусил его понарошку, тут же отпустил и с обиженным видом уставился на Лу Сяньвэя. — Шэншэн не коротышка!
Лу Сяньвэй:
— Нет, ты коротышка. Я в шесть лет уже был ростом метр восемьдесят.
Хэ Цзэюй молча закатил глаза и щедро сыпанул в котелок соли.
Шэншэн надул губки, его пухлые щеки гневно раздулись, светлые брови сошлись на переносице, и он с обидой и злостью посмотрел на Лу Сяньвэя:
— Шэншэн не коротышка! Шэншэн очень сильный!
Лу Сяньвэй не удержался от шпильки:
— Да нет, ты коротышка, самый настоящий коротиш...
— Всё, я же предупреждал: еще слово, и он заревет. Заревет — сам и будешь успокаивать.
Хэ Цзэюй свалил готовое блюдо на тарелку и принялся отмывать сковороду.
Лу Сяньвэй бросил взгляд на Шэншэн, который продолжал метать в него обвиняющие молнии, и хитро сощурил лисьи глазки:
— Мелкий, ха-ха...
Хэ Цзэюй высунул голову из-за раздвижной двери и со вздохом посмотрел на Лу Сяньвэя. Этот взрослый явно уступал в зрелости шестилетней Шэншэн, максимум года на три тянул, не больше.
Помолчав секунду-другую, Шэншэн выдал:
— Ва-а-а-у!!!
Его плач мгновенно перерос в масштабный апокалипсис: запрокинув голову и широко раскрыв рот, он заходился истошным ревом, а лицо в один миг залило слезами. Лу Сяньвэй растерялся так, что у него чуть дар речи не пропал! С перепугу он сначала оттолкнул ревущего ребенка вперед, зажав подмышки своими ручищами, а затем подтащил прямиком к кухне:
— Быстро, быстро! Забери его, забери! — кричал он, буквально впечатывая Шэншэн в Хэ Цзэюя.
— Кто довел до слез, тот пусть и успокаивает.
Хэ Цзэюй как раз вытирал мокрую столешницу и был занят, к тому же у него не было никакого желания разгребать последствия выходок Лу Сяньвэя.
Лу Сяньвэй перевел взгляд с этого бессердечного типа на заливающегося горькими слезами Шэншэн. Вся его недавняя самоуверенность испарилась, сменившись паникой:
— Да откуда мне знать, как успокаивать детей?! Шевелись давай!
Хэ Цзэюй швырнул тряпку в раковину:
— Не умеешь успокаивать — какого черта дразнил?
Лу Сяньвэй:
— Я... — и правда, язык за зубами удержать не мог!
Вытерев руки насухо, Хэ Цзэюй подхватил Шэншэн на руки и слегка покачал:
— Тише, Шэншэн, не плачь, дядя-папа перед тобой извинится.
Лу Сяньвэй, только что перевел дух, но тут смутно припомнил, что «дядя-папа», кажется, относится к нему. Он не поверил своим ушам:
— Ты хочешь, чтобы я извинялся перед этим мелкотравчатым?
Шутки в сторону, куда девать его гордость?!
Хэ Цзэюй ответил наглядным примером: воспользовавшись замешательством Лу Сяньвэя, он тут же вернул Шэншэн ему на руки. Плач плачем, но правила безопасности ребенок соблюдал свято: ручки-веточки мгновенно обвились вокруг шеи Лу Сяньвэя, намертво привязав малыша к новой жертве.
Лу Сяньвэй рефлекторно обхватил пухлый зад малыша, чтобы тот не свалился. Глядя на это залитое слезами и соплями личико, он понял: Хэ Цзэюй преспокойно накладывает еду на стол и явно не собирается вмешиваться в их личные «счёты». Переглядываясь с этим крошечным ревущим комком, он сообразил, что если тот продолжит так убиваться, то и реветь-то станет нечем, а ведь еще ужинать надо.
— Не реви. Ну прости меня, ладно? — с максимально надменной интонацией выдавил из себя извинение Лу Сяньвэй.
Хэ Цзэюй, расставляя тарелки с едой, покосился на его покрасневшие уши и насквозь фальшивую физиономию:
— Ну вот, Шэншэн, дядя-папа извинился, давай простим его, м?
Шэншэн шумно шмыгнул носом, и рев оборвался на полуслове. На миг Лу Сяньвэй даже заподозрил, что этот пухлый малец просто водил его за нос, но, глядя на красные от слез глаза, понял — ревел по-настоящему.
Шэншэн принялся усердно размазывать сопли и слезы пухлыми ручонками по перепачканному лицу. Лу Сяньвэй воочию наблюдал, как на детской ладошке оказалась самая настоящая сопля, и окончательно сломался:
— Хэ Цзэюй! Салфетки сюда! Он сопли пустил!
Его брезгливость почти материализовалась в воздухе.
http://bllate.org/book/32489/3967036
Готово:
