— Ты бы взял его, умыл, вот и всё, — бросил Хэ Цзэюй.
— Твой племянник — мой племянник! — огрызнулся Лу Сяньвэй.
— Ты довел до слез — ты и успокаивай.
Двое застыли в немом противостоянии. Шэншэн, не заметивший этого скрытого напряжения, отважно вмешался в спор:
— Дядюшка, я… я прощаю тебя.
Храбрый Шэншэн разрешил безвыходную ситуацию, и Лу Сяньвэй, побежденный, смиренно подхватил его на руки и понес умываться.
Спустя некоторое время Хэ Цзэюй наблюдал, как с Шэншэна, у которого голова была мокрой насквозь, капает вода, а у Лу Сяньвэя волосы промокли наполовину. Это что, они заодно и душ приняли? Глядя на изможденный вид Лу Сяньвэя, Хэ Цзэюй решил, что с него хватит — пусть живет. Он сам поднялся с места и пошел за полотенцем.
Хэ Цзэюй вытер голову Шэншэна:
— Ну вот, теперь садись есть.
Лу Сяньвэй, придя в себя, оглядел три блюда на столе: свиные ребрышки, о которых он просил, салат латук в устричном соусе и яичницу с чесночными стрелками. Самая обычная домашняя еда, но на вид всё выглядело аппетитно.
Хэ Цзэюй заметил, как тот взял кусочек ребрышка, и невольно напрягся. Шэншэн уже откусил кусочек, перепачкав уголки рта соусом, и неуклюже поднял вверх пухлый большой палец:
— Вкусно~
Хэ Цзэюй подцепил яичницу, лежавшую далековато, и положил в чашку Шэншэна:
— Благодарю за похвалу.
— И правда вкусно, не ожидал, что ты на такое способен! — Лу Сяньвэй был искренне удивлен и тут же откусил еще кусок. Вкусно, даже лучше, чем у их домашней помощницы.
Хэ Цзэюй увидел, что у него самого вокруг рта тоже следы соуса. Он перевел взгляд с одного на другого и вдруг подумал: может, это они кровные родственники? Напряжение в груди разом испарилось, уступив место полному удовлетворению.
После обеда Хэ Цзэюй посмотрел на Лу Сяньвэя, который уже собрался было уйти:
— Стоять.
Лу Сяньвэй послушно опустился обратно на стул:
— Чего еще?
Хэ Цзэюй:
— Убрать со стола, помыть посуду или помочь ребенку с уроками — выбирай.
Лу Сяньвэй было хотел поспорить, но, взвесив свое положение, понял, что надо бы хоть что-то сделать, а то превратится в нахлебника. Глядя на жирные тарелки, он с брезгливостью нахмурился:
— Я буду помогать с уроками.
Хэ Цзэюй вытер рот Шэншэна:
— Шэншэн, иди с дядюшкой делай уроки. А как закончишь — дядюшка поиграет с тобой в игру.
Услышав про игру, Шэншэн просиял и радостно пошел с Лу Сяньвэем:
— Дядюшка, подожди, мы будем сражаться с монстрами вместе с Непобедимым Суперменом.
Лу Сяньвэй еще не успел начать заниматься с ребенком, а уже устал.
Хэ Цзэюй же радовался: вот кого он подобрал, теперь есть на кого свалить эту тяжелую ношу! Сплошная выгода! Помогать ребенку с уроками и играть с ним — занятия смертельно утомительные, хотя с Шэншэном, к счастью, насчет уроков и так хлопот нет.
Только он об этом подумал, как из комнаты донесся громогласный голос Лу Сяньвэя:
— Ну, ну, ну, кривая шея к небу поет~
Хэ Цзэюй закрыл кран, схватил разделочный нож, которым чистил овощи, и направился к комнате. Он застыл на пороге, источая убийственную ауру:
— Чему ты его учишь, идиот?
Лу Сяньвэй поднял голову и вздрогнул. Здоровяк с кухонным ножом в руках — вид у него был такой, что любой бы перепугался. Лу Сяньвэй сглотнул:
— Кхе-кхе, Шэншэн, дядюшка тебя переучит. Правильно так: Гусь, гусь, гусь, выгнул шею к небу поет. А то, что было до этого — просто шутка.
Шэншэн послушно начал повторять за ним.
Хэ Цзэюй постоял, наблюдая, и только потом ушел. Лу Сяньвэй, который все время косился на него, выдохнул и повалился на кровать. Шэншэн пополз к нему:
— Дядюшка, тебя кто-то побил? — и пухлым пальчиком осторожно коснулся синяка на лбу Лу Сяньвэя.
Лицо Лу Сяньвэя на мгновение помрачнело, но потом он улыбнулся:
— Кто же может побить твоего дядюшку? Это я дверной косяк задел. Давай быстрее за уроки, а то твой дядя снова начнет ругаться.
Хэ Цзэюй, закончив с кухней и приняв душ, вернулся в свою комнату наслаждаться заслуженным отдыхом. Как же хорошо, когда не нужно возиться с детьми.
Он с удовольствием закурил, прислушиваясь к доносящемуся из соседней комнаты шуму. Голос Лу Сяньвэя становился все слабее. Час спустя Лу Сяньвэй показался в дверях, выглядя совсем помятым, и бросил на него сердитый взгляд:
— Неплохо ты устроился!
Хэ Цзэюй лениво вытянул свои длинные ноги:
— Ты сам это выбрал.
Лу Сяньвэй хмыкнул:
— Шэншэн уснул, я пойду в душ.
— Понял. — Хэ Цзэюй, шаркая тапками, зашел в комнату Шэншэна и тут же схватился за голову: все вещи ребенка валялись по полу. Сам Шэншэн свернулся маленьким комочком на краю кровати поверх кучи одеял — стоило ему повернуться, как он свалился бы прямо на подушки, брошенные на пол.
Вздыхая, Хэ Цзэюй уложил его поудобнее. Когда он прибрался, вышел Лу Сяньвэй. Заметив следы воды на полу, Хэ Цзэюй сказал:
— Слушай, коврик перед ванной лежит там для того, чтобы ты вытер об него тапки, а не для того, чтобы ты перешагивал через него для красоты.
— Цы, ну ты и зануда. — Лу Сяньвэй, вытирая волосы, вернулся и потоптался на коврике. — Доволен? Где фен?
Хэ Цзэюй:
— Нету.
На недоверчивый взгляд Лу Сяньвэя он указал на свою лысую голову:
— По-твоему, мне он нужен?
Лу Сяньвэй посмотрел на его макушку:
— Тогда завтра купим. Я буду спать у стены. — Он залез на кровать и добавил: — Сразу предупреждаю: одалживаю только кровать, а не себя. Лучше не питай на мой счет никаких иллюзий, иначе всем нам будет неловко.
Хэ Цзэюй хмыкнул и с размаху бросился на кровать, отчего матрас просел чуть ли не до пола:
— Может, мне еще веревочку посередине натянуть? Неженка.
Глава 15. Не проси денег у незнакомцев
Хэ Цзэюй был такой огромной горой, что даже не вытягиваясь в полный рост, занимал две трети кровати. Лу Сяньвэй посмотрел на оставшееся место:
— Подвинься, как мне здесь лечь?
Хэ Цзэюй:
— Можешь лечь на бок.
Лу Сяньвэй:
— Не люблю на боку, сердце давит.
— А ты не дави на ту сторону, — Хэ Цзэюй посмотрел на него так, будто тот совсем соображать перестал.
Лу Сяньвэй с силой плюхнулся на кровать так, что матрас затрясся. Его лицо почти прижалось к мощной руке Хэ Цзэюя, и он с недовольством уставился на того:
— Видишь? Если я лягу на эту сторону, мое лицо будет прямо перед тобой! Тебе не кажется, что это неловко?
Хэ Цзэюй почувствовал, как его руку щекочут светло-золотистые пряди — они еще не до конца высохли и холодили кожу:
— Не кажется. Спи, не шуми. — Он закрыл глаза и через три минуты уже крепко спал.
Лу Сяньвэй ошарашенно смотрел на сопящего Хэ Цзэюя. Что за младенческий сон! Это же… это просто завидно!
Поскольку спорить было не с кем, он с досадой перевернулся. Лицом к Хэ Цзэюю было все так же некомфортно для сердца, но он решил, что лучше уж потерпеть.
Хэ Цзэюя разбудил удар. Он подскочил, сердце бешено колотилось. Некоторое время он тупо смотрел в потолок, пытаясь прийти в себя, а потом почувствовал горячее дыхание на своей правой щеке. Повернув голову, он увидел лицо, находящееся так близко, что охватить его взглядом было невозможно — его застилали длинные светло-золотистые волосы.
Вся правая сторона тела оказалась придавлена: Лу Сяньвэй навалился на него, как криво поставленная крышка на кастрюлю. Одна рука Лу Сяньвэя лежала у него на плече, а нога закинута между его ног.
Он что, принял его за человеческую подушку для обнимашек?
Утром, увидев позу Лу Сяньвэя на диване, он догадывался, что тот спит неспокойно, но чтобы до такой степени!
Конечно, красавец в объятиях — это приятно, но красавец оказался тяжеловат. Если так проспать всю ночь, завтра придется ехать в больницу ампутировать эту половину тела. Хэ Цзэюй с трудом спихнул Лу Сяньвэя с себя, заодно сходил в туалет, а когда вернулся, на кровати для него уже не осталось места.
Лу Сяньвэй, которого он только что отодвинул к стене, теперь лежал поперек всей кровати.
На лбу Хэ Цзэюя задергалась вена. С чернее тучи лицом он снова отпихнул Лу Сяньвэя к краю, но стоило ему самому лечь, как его снова с силой пришибли. Лу Сяньвэй, подобно коале, вцепился в него руками и ногами, используя плечо как подушку, а длинные волосы снова липли к коже, вызывая невыносимый зуд.
Хэ Цзэюй прикусил язык, его острый взгляд в темноте стал опасным.
На следующее утро.
Разбудив Шэншэна, Хэ Цзэюй отправился готовить завтрак. Мальчик сам, встав на свою специальную скамеечку, умылся и почистил зубы, а потом в комнате сам оделся — такой послушный, просто чудо. За едой малыш с любопытством спросил:
— Дядюшка, а где дядюшка?
— Твой дядюшка еще досматривает сны, не бери с него пример.
Шэншэн поскреб пальчиком по щечке:
— Дядюшка такой стыдливый.
На самом деле у Хэ Цзэюя был маленький секрет, о котором он не говорил Шэншэну: каждый раз, отведя ребенка, он возвращался домой доспать. Сегодня, едва открыв дверь, он услышал яростный крик Лу Сяньвэя:
— Хэ Цзэюй?!
Хэ Цзэюй, вспомнив содеянное, не смог сдержать смех. Бросив ключи в корзинку, он легкой походкой подошел к комнате и заглянул внутрь. Лу Сяньвэй сверкал своими лисьими глазами, исполненными нескрываемой ярости. Его красота не была нежной или женственной — она была острой, как заточенный клинок, пугающей до крови.
Впрочем, сейчас эту колючую розу Хэ Цзэюй крепко-накрепко связал и примотал к радиатору отопления у стены. Вчера вечером он потратил уйму времени на этот масштабный проект, так что сегодня у него под глазами залегли темные круги, но он считал, что оно того стоило.
Лу Сяньвэй посмотрел на человека, который стоял в дверях и наслаждался зрелищем:
— Да ты больной, мать твою! Быстро отпусти меня!
Голос был настолько громким, что Хэ Цзэюю пришлось заткнуть уши пальцами:
— Однажды я обязательно проверю, не спрятан ли у тебя в горле свисток! Кто просил тебя так вертеться во сне!
— Ты просто извращенец! — Лу Сяньвэй, открыв утром глаза, обнаружил, что связан так, будто он поросенок, приготовленный к жарке. Он бился уже полчаса, но узел не поддавался! Он так разозлился, что перебрал всех предков Хэ Цзэюя до восемнадцатого колена, и только когда сорвал голос, тот наконец соизволил появиться.
Хэ Цзэюй подошел к кровати и потянулся к веревке, привязанной к батарее:
— Если бы я был извращенцем, у тебя бы сейчас не хватило сил на меня орать.
Лу Сяньвэй:
— Не тяни! Быстро развязывай!
— Куда ты дел тот узел? — Хэ Цзэюй долго шарил рукой по трубе, но так и не нашел тот узел, который завязал сам.
http://bllate.org/book/32489/3967037
Готово:
